Тайны этого мужчины (ЛП)

Начинают сыпаться искры, давление в паху нарастает. Я кричу в восторженном отчаянии. Это уже за гранью. Завтра я действительно не смогу ходить. Такова часть его плана — держать меня дома, если да, то это сработает.
Он снова бьет меня по заднице, и этот последний обжигающий шлепок забрасывает меня в самый мощный, сокрушительный оргазм, который я когда-либо испытывала. Я кричу... очень громко — эхо разносится по комнате, горло болит от отчаянного, захватывающего, удовлетворенного крика.
— Блядь! — ревет Джесси. Я чувствую, как он напрягается, а потом круговыми движениями бедер трется о мой зад.
Он стонет.
Я стону.
Дрожу всем телом. Настоящей неконтролируемой, зудящей, пульсирующей дрожью.
Одно из моих запястий освобождается от наручников, и я вытягиваю руку над головой, когда он падает на меня сверху, расплющивая своим весом. Он остается внутри меня, дергаясь и пульсируя, продолжая вращать бедрами, извлекая из меня все удовольствие до последней капли.
Я удивляюсь себе и явившемуся мне откровению. Я развратная, извращенная распутница! Пьянящее сочетание удовольствия и боли абсолютно выбило меня из колеи, и, несмотря на сомнения, я рада, что довела дело до конца. Произошедшее только что доказало, что я, вне всякого сомнения, никогда не смогу ему отказать.
Он накрывает руками мои ладони и легонько целует в затылок, постанывая и лениво вращая бедрами.
— Друзья? — тихо шепчет он мне на ухо, покусывая мочку. Его нежный, бархатистый голос находится за миллион миль от жестокого Властелина секса, с которым я только что столкнулась.
— Откуда это взялось? — спрашиваю все еще в шоке. Я встречала много уровней его сексуальных способностей, но этот совершенно меня ошеломил. Не могу поверить, что я этого не предвидела. Если бы это был вразумляющий трах, я бы считала дело решенным, но я оставлю это при себе.
Он тянет мою мочку между зубами.
— Скажи, что мы друзья.
— Мы друзья. — Я вздыхаю. — Скажи, откуда это.
Он освобождает от наручников другое мое запястье, отсутствие тяжелой ноши приносит облегчение. Выскальзывает из меня и переворачивает, удерживая мои запястья по обе стороны от головы. Я смотрю на него, ожидая ответа, но, кажется, его не будет. Должна ли я держать рот на замке?
Наконец, он говорит:
— Мне нравится слышать, как ты кричишь, — ухмыляется он. — И мне нравится знать, что это я заставляю тебя кричать.
Ха! Миссия выполнена.
— Горло болит. — Я дуюсь.
Он оставляет на моих губах поцелуй.
— Голодная?
— Нет. — Я, правда, не хочу есть и не хочу вставать с кровати. Хотя нет еще и восьми.
— Я принесу тебе воды, а потом мы сможем пообниматься, договорились? — спрашивает он, обводя своим носом мой.
— Договорились, — соглашаюсь. Пообниматься? Он что, шутит? После такого? В плане секса этот мужчина похож на Джекила и Хайда.
Он легонько целует меня, прежде чем отстраниться, и я проползаю по кровати вверх, устраиваясь на животе и наслаждаясь его запахом на простынях. Я совершенно вымотана, зад чуть пощипывает. Если бы я не была так довольна и пресыщена, то ужасно разозлилась, что он взял верх. Он этого не знает, но он сорвал мои планы на вечер. Я слишком устала, чтобы сейчас использовать трах правды.
Перекатившись на спину, смотрю в потолок и борюсь с нежелательными мыслями, которые вторгаются в мой измученный разум. Сколько женщин? Я утверждала, что не хочу знать ответ на этот вопрос — тот, что непрошено и беспричинно продолжает всплывать в голове. Но из-за неразумного любопытства его нежелательное присутствие трудно игнорировать. Если бы я не была так разбита, то, возможно, уделила бы этому направлению своих мыслей больше внимания, но я так измотана, поэтому закрываю глаза и тихо благодарю Джесси за то, что он высосал из меня всю энергию, чтобы не следовать неразумному приступу любопытства.
— Детка, я что, оттрахал тебя до потери сознания? — Матрас прогибается и его теплое, твердое тело прижимается ко мне. Я перекатываюсь на бок. — Клубники? — Он проводит прохладной, крупной ягодой по моей нижней губе, и я открываю рот, кусая. — Нравится?
 
— Очень, — говорю с полным ртом вкусной, спелой клубники. По такому я определенно изголодалась.
Он начинает кусать губу. Ох, нет. О чем он думает? Я медленно жую, наблюдая, как его глаза бегают из стороны в сторону.
Наконец, он произносит:
— Ты ведь не всерьез, правда? Когда сказала, что не живешь здесь?
Я останавливаюсь, не дожевав, и смотрю на его встревоженное лицо. На лбу медленно появляется хмурая морщинка.
— Ты хочешь, чтобы я с тобой жила, но даже не хочешь сказать, сколько тебе лет. — Я поднимаю брови. Он должен понять, что это несколько странно. Есть еще много всего, что я изо всех сил пытаюсь игнорировать — и терплю неудачу, — но на данный момент я буду придерживаться этой незначительной детали.
— Какая разница, сколько мне лет? — спрашивает он, отправляя в рот клубнику.
Я качаю головой, наблюдая, как он жует.
— Ладно. — Я сглатываю. — А что я скажу родителям, когда они спросят? Кстати, что я скажу родным, когда они спросят о твоей профессии?
Профессии? Есть ли у профессии Джесси название?
Шестеренки крутятся, он пожимает плечами, и просовывает мне в рот еще одну клубничину.
— Скажешь, что я владею отелем.
Я принимаю его вариант, но продолжаю говорить. Тут я легко не сдамся.
— А что, если они захотят взглянуть на этот отель? — бормочу, продолжая жевать.
— Значит, они его увидят, — улыбается он. — Ты же думала, что это отель.
Я хмуро смотрю на него.
— Ты приказал сопровождать меня повсюду и запирал в своем кабинете, чтобы никто не мог со мной поговорить. Ты собираешься сделать то же самое с мамой и папой?
— Я покажу им все в тихий денек, — быстро отвечает он.
Он уже думал об этом? Не могу поверить, что говорю о возможности знакомства его с родителями. Я даже не могу начать думать о том, как мама и папа отнесутся к Джесси. Да, он может включить обаяние, но после семи лет и двух дерьмовых отношений, предполагается, что я буду молодой, свободной и одинокой, и я очень сомневаюсь, что он сможет контролировать свое поведение, даже с моими родителями.
— А если они захотят остановиться в этом отеле? — парирую. — Они живут в Ньюки, поэтому, если приедут в гости, то остановятся в отеле.
Он начинает смеяться.
— Может, поселить их в общей комнате?
Я тыкаю его в живот, что только усиливает его веселье. Меня раздражает, что он находит мое затруднительное положение таким забавным, но я также замечаю частички непринужденного Джесси, о котором все мне рассказывают. Хотя на данный момент мне они не очень нравятся.
— Рада, что ты находишь мое волнение таким забавным, и ты до сих пор не ответил на вопрос о возрасте. — Я хватаю клубнику и запихиваю ее в рот.
Он оправляется от приступа смеха и серьезно смотрит на меня.
— Ава, похоже, ты ищешь любой предлог, чтобы выбраться отсюда. — Он проводит пальцем по моей нижней губе. — Если твои родители спросят, сколько мне лет, придумай возраст, какой тебя устроит. Если они приедут в гости, то остановятся здесь. В квартире четыре свободные спальни, во всех есть ванные. Перестань сопротивляться. Итак, это все? — Он выжидающе выгибает бровь.
Будь ты проклят, Джесси Уорд.
— Ты уничтожишь моих родителей?
— Если они встанут у меня на пути, — серьезно говорит он.
Я тут же психую. Мама не церемонится в выражении своего мнения, а отец, хоть он и нежный великан, может быть свирепым, когда дело касается его детей. Не очень хорошая новость. Мне нужно избегать знакомства его с родителями как можно дольше — возможно, даже всегда.
 
— Почему полиция приезжала в «Поместье»? — выпаливаю я. Еще один вопрос, который вертится в голове.
Он закатывает глаза.
— Я же сказал, какой-то идиот играет в дурацкие игры.
— Что за дурацкие игры?
— Ава, тебе не о чем беспокоиться. Точка. — Он протягивает мне следующую клубничину, и я с неохотой ее принимаю. Он пытается помешать мне задавать раздражающие вопросы, держа мой рот набитым.