Венец айтаны

Паренек кивнул.
– А это значит, что идти ночью и так глупо рисковать своим людьми я больше не намерен. Мы ждем рассвета.
– Но… – попытался было возразить проводник.
– Я сказал, мы ждем рассвета! – внезапно рассвирепев, Дрогов схватил пацана за шкирку и встряхнул. – Я не хочу свернуть здесь шею!
В лагерь пришли поздно вечером. Едва их заметили, на улочках палаточного городка поднялся шум.
– Лесси, где вы пропадаете? Мы уже за вас всерьез волноваться начали! – В глазах Мариса было беспокойство. Лесси только вздохнула. Она знала, что их ждали еще несколько часов назад. – Ит уже собрался идти вас искать…
– Черт побери, это капитан! Чтоб мне провалиться! – расталкивая собравшихся вокруг повстанцев, к ним спешил какой-то человек. Довольно бесцеремонно он посветил фонарем прямо в лицо командиру отряда, который они привели. – Капитан! Грай! Ребята! Тысяча чертей! Живые!
– Живые, живые мы, Орни, перестань кудахтать как наседка, – усмехнулся тот, кого назвали капитаном, и отодвинул фонарь. – Рановато ты нас в покойники записал. А вот тебя каким ветром на сушу занесло?
– Дык «Крестоносец»-то потоп, во всяком случае мы все так подумали, – опечалился Орни. – Часть ребят к капитану Кариену прибилась, а мы остались не у дел и решили попытать счастья на суше.
Марис задумчиво наблюдал эту сцену.
– Кажется, я начинаю понимать, кто к нам пожаловал, – тихо сказал он.
К собравшейся толпе быстро подошел Итон. Он собирался было что-то сказать Лесси (девушка не сомневалась, что ее в очередной раз ни за что отругают), но тут взгляд охотника упал на вновь прибывших. Брови Нолни поползли вверх.
– Или мои глаза меня обманывают, или это…
– Да я это, я, дорогой мой Итон, – прервал его командир. – Мне уже сообщили, что я утонул, разбился и погиб, но тем не менее это я, – и к огромному удивлению Лесси, мужчины одновременно шагнули навстречу и сердечно пожали друг другу руки.
Вельгис так обрадовался появлению отряда пиратов, что у Дрогова не повернулся язык сразу его разочаровывать. Но Донн уже давно не верил в человеческий альтруизм. После рассказа об удачном спасении корсаров и их тяжком пути через лес он, помедлив немного, поинтересовался:
– А чего вы, капитан, хотите от нас?
Дрогов поднял глаза.
– Если откровенно, то я хочу понять, каковы ваши шансы на успех и стоит ли иметь с вами дело, – цинично произнес он. – А остальное уже детали. Например, вы пытались договориться с Эндри?
Донн покачал головой.
– Не хотел бы вас обидеть, но ваш брат сказал, что пока не готов выступить против Аль-Гави. Но он сказал также, что будет помнить о нашем предложении.
– Дьявол! Эндри глупец! Он будет изо всех сил стараться остаться в стороне от политики, пока эта самая политика не приложит его хорошенько по башке! – взорвался капитан. – А что остальные?
– Мы же говорили с вашим адмиралом, – удивился Вельгис. А Дрогов, чертыхнувшись, понял, как мало эти люди знали о порядках и обычаях флибустьеров.
– Вам нужен флот, – подбирая слова, заговорил он. – Если мы договоримся, я могу попытаться собрать его для вас.
– А какой у вас интерес, капитан? – насторожился командор. – Зачем вам ввязываться в нашу заваруху?
– Ну не люблю я альгавийцев, и все тут, – нехорошо осклабился тот в ответ. – У меня к ним свои счеты имеются.
Когда с делами было покончено – разговор затянулся далеко за полночь, – Дрогов внезапно спросил:
– Скажите, командор, у вас случайно нет младшего братишки?
– Нет, – удивился Вельгис. – Только сестра.
Капитан витиевато выругался про себя. Это ж надо было быть таким болваном!
Глава VII
Уроки на свежем воздухе
– Ах, Ванда, ты ничего не понимаешь! – Лесси вскочила с места и сделала несколько быстрых шагов в сторону, потом стремительно развернулась обратно. – Я не хочу оставаться беззащитной и вечно надеяться только на милость провидения.
– Но ты ведь не собираешься воевать? – Несмотря на то что солнце уже взошло, Ванда лежала в постели. В последнее время ей сильно нездоровилось.
– Какой уж из меня воин! – погрустнела Лесси. – Я за себя-то постоять не могу, не то что за других.
 
Девушка не находила себе места от ярости и унижения. Пару недель назад кто-то из новобранцев, не зная, кто такая Лесси, попытался силой увлечь ее к себе в палатку. Сначала она молча пыталась вырваться из крепкой хватки парня, потом запаниковала и, поборов гордость, окликнула проходивших мимо солдат. Лесси до сих с отвращением вспоминала гадкое чувство липкого страха и собственной абсолютной беспомощности, охватившее ее в те несколько секунд, которые понадобились солдатам, чтобы обернуться на ее зов. От пережитого унижения у нее до сих пор дрожали руки.
И брат, и друзья, как назло, были заняты. Донн недоуменно посмотрел на сестру, когда она попросила научить ее драться.
– Зачем тебе, малыш? Война, дело неженское, ты пойми, – обнял он Лесси. – Сражаться должны мужчины.
– Если ты хочешь, я, конечно, покажу тебе, как держать саблю. – В житейских делах Марис был намного проницательнее Вельгиса. – Не знаю только, насколько это тебе поможет.
Впрочем, времени у Ронтона почти не было, должность коменданта стремительно растущего лагеря и неизбежные хозяйственные заботы съедали его драгоценные часы без остатка. Просить Итона Лесси не хотела. Тот непременно выпытал бы у нее, в чем дело, но вместо того, чтобы научить ее стоять за себя, набил бы морду тому, кто на нее покусился, и стал бы еще больше опекать ее. Вроде бы ненавязчивая забота Нолни все больше тяготила Лесси, и она начала избегать охотника. Это, впрочем, было несложно. Как все офицеры и младшие командиры, Итон с утра до вечера работал с новобранцами.
Так что девушке оставались лишь те редкие минуты, которые выкраивал для нее Марис. Она взяла в привычку по утрам, когда все заняты и до нее никому нет дела, уходить повыше, на поросший густым ельником склон – у Лесси была там облюбована симпатичная полянка, – и в одиночку упражняться с саблей, в сотый раз повторяя скудные уроки названого брата.
Но этим утром, приближаясь к своей любимой полянке, она насторожилась и замедлила шаг. Там кто-то был. Лесси явственно слышала голоса, какие-то резкие выкрики и глухие удары.
«Да там, никак, драка!» – мелькнуло в голове. Стараясь ступать как можно бесшумнее, девушка подобралась к краю поляны и раздвинула тяжелые колючие лапы ели.
Ее любимая поляна была занята. Здесь упражнялись те самые люди, которых она привела в лагерь два дня назад. Лесси хорошо запомнила этот отряд – слишком уж непохож он был на разрозненные кучки озлобленных крестьян, с которыми она имела дело прежде. Эти были бывалыми воинами. Лесси почувствовала это сразу, еще там, в трактире – по привычному им оружию за поясом, на которое те просто не обращали внимания (разжившиеся пистолетом или саблей крестьяне вели себя совсем по-другому), по непроницаемым глазам опытных убийц, по беспрекословному повиновению вожаку – смуглому черноволосому мужчине с властным голосом. Итон уже просветил ее, что это – островные пираты, помесь дворянской дружины и обыкновенных разбойников. Несмотря на то что Нолни говорил о моряках с явной симпатией, Лесси отнеслась к ним с опаской и старалась поменьше попадаться пиратам на глаза. Однако сейчас она смотрела из-за еловых ветвей на то, как корсары упражняются с деревянными саблями (и где только взяли, Марис трясется над ними не меньше, чем над боевыми!), сравнивала их отточенные, выверенные движения с тем, что выделывали крестьянские новобранцы под руководством офицеров-повстанцев, и в голове ее зрела замечательная идея.
Пираты бегали по поляне почти два часа, упражняясь не только с оружием, но и вовсе без него. Разгоряченные физическими усилиями, многие из них поснимали куртки. А вот Лесси на своем наблюдательном пункте основательно замерзла. Дождавшись, пока голоса корсаров утихнут вдали, девушка выбралась на утоптанный снег полянки. Напрягая память, она старалась воспроизвести несколько подсмотренных приемов. Через час, усталая, но довольная, она отправилась в лагерь.