Венец айтаны

Дрогов не колебался бы так, если бы взгляд Лесси всегда оставался далеким и бездушным. Но иногда – очень редко – в ее отрешенных глазах мелькала живая боль, она смотрела на него, будто молила простить, будто мучилась нестерпимой мукой, будто что-то жгло ее изнутри. Тогда Кен сжимал жену в объятиях, целовал яростно и нежно, подолгу звал ее из невыразимой дали – но напрасно. Лишь один-единственный раз ему показалось, что Лесси откликнулась на его призыв – и замолчала надолго.
Он хотел бы взять ее с собой, но одно только слово «море» вызывало у девушки однозначное «нет», жесткое и категоричное. Дрогов рассказал Лесси о предложении герцога. «Что ж, съезди посмотри, дело хорошее», – безжизненно ответила она ему, а ему снова почудилась в ее взгляде живая боль – такая быстрая, что он не мог бы ручаться, что она вообще была.
И только Грай был против. Грай, вечно все про него знающий и вечно лезущий не в свое дело. Дрогов никогда бы не подумал, что боцман будет уговаривать его не расставаться с женой. С ведьмой, потерявшей не только силу, но и саму себя.
– Ты все равно любишь ее, Кен, – хмуро сказал боцман. – Без нее тебе будет хуже, чем с ней.
– Мы уезжаем только до зимы, – уронил капитан и встал.
– Ты решил, – констатировал Грай.
– Я решил, – подтвердил Дрогов.
Дрогов и Лесси молча смотрели друг на друга.
– Ну что ж, – наконец промолвил капитан. – Нам пора ехать, Лес. Не скучай сильно. Мы только выберем место и сразу назад. Жаль, что ты не захотела поехать с нами.
– Да, – тихо согласилась она. – Береги себя.
Дрогов поцеловал жену, заставил себя разжать объятия.
– До зимы, Лес, – попрощался он.
– До зимы, Кен, – отозвалась она.
Дрогов развернулся и, не оборачиваясь, пошел к ждущим его пиратам. Лесси молча смотрела ему вслед. Никто никого не обманул. Оба прекрасно понимали, что он не вернется.
Глава XIV
Возрождение
Когда Эбол Гранн привез назад в лагерь мятежников принца, а с ним и семейство ди Гордони, Ронтон, едва сдерживая волнение, выглядывал среди прибывших Элину, и только ее одну. Вот графиня вышла из кареты, тревожно озираясь по сторонам. Вот ее кошачьи зеленые глаза остановились на командоре, и девушка, не обращая ни малейшего внимания на стоящих рядом людей, подбежала к Марису и бросилась ему на шею.
– Миледи… – Ронтон крепко прижал ее к себе, зарывшись лицом в золотистые волосы.
– Я так боялась за вас, Марис, – прошептала она.
– Со мной все в порядке, миледи. – Он знал, что никогда не скажет ей про то, что случилось на поле боя и какую цену пришлось заплатить его сестре. Он будет нести этот долг один – до конца жизни.
– Может быть, вы все-таки отпустите мою дочь? – раздался рядом сухой голос графа ди Гордони.
Ронтон не сразу нашелся что ответить. Отец взял Элину за руку и со словами «иди-ка сюда» властно повел прочь от командора. Ронтон видел, что девушка начала что-то говорить, но граф прервал ее, и дальше они шли молча. Марис невесело усмехнулся. Она же графиня, черт побери! А он? Кузнец и сын кузнеца? Армейский лейтенант? Командор мятежников? Каких же размеров та пропасть, что лежит между ними? И почему ему на нее плевать?
В то же день они заняли Картеви и двинулись на Вазар. Старый граф и Джастин продолжили путь при принце, а вот Элину они явно хотели оставить в Картеви, однако девушка воспротивилась. Всю дорогу до столицы она ехала в карете под бдительным присмотром графа – но каждый вечер проводила в обществе командора.
– Мне совершенно все равно, что по этому поводу думает отец, – упрямо задрав очаровательную головку, заявила графиня Марису, и тот открыто залюбовался девушкой.
– А что дальше, Элина? – прямо спросил Ронтон. – Пойдете за кузнеца замуж?
Она вскинула на него испуганные глаза. Марис криво усмехнулся.
– А вот и пойду! – вспыхнула графиня. – Если позовете, – лукаво улыбнулась она.
– Позову. – Командор заглянул ей в глаза.
– Поцелуйте меня, Марис, – жалобно попросила Элина, и он притянул девушку к себе.
Воевать им больше не пришлось, поход мятежников превратился в настоящее триумфальное шествие по стране. Жители столицы сами открыли принцу ворота города. Герцог Контерд с помощью Лесси принялся за улаживание внешних и внутренних конфликтов, а Марис распустил народное ополчение по домам – необходимость в нем отпала, и мятежные крестьяне сами потянулись к земле, тем более что наступала пора убирать урожай. Уехал на север, коротко попрощавшись, Итон – Нолни вообще в последнее время стал скуп на слова, – и Марис не нашелся, что ему сказать. Уехал на восток с внушительным отрядом Парли Фетс – передать распоряжения герцога Контерда Лену Нолни, Тони Берроду и остальным мятежникам. Фетс звал с собой Ронтона и Гранна, но герцог попросил тех остаться в Вазаре. «Верные офицеры нужны нам и здесь», – сказал он. А через несколько дней регент предложил Марису возглавить столичный гарнизон.
 
– Я знаю, что принц может безоговорочно положиться на вашу верность, лейтенант. – Умные глаза герцога внимательно смотрели на стоящего перед ним навытяжку Ронтона. – Вы хороший офицер, и с моей стороны было бы глупо отпустить вас со службы. Я предлагаю вам чин полковника, серьезную работу, хорошее жалованье и возможность дальнейшего продвижения по службе, Ронтон. Откровенно говоря, мне бы очень хотелось, чтобы вы согласились. По-моему, вы вполне заслужили этот пост.
– Вы оказываете мне честь, милорд, – отчеканил Марис. – А что все остальные?
– С вами непросто работать, Ронтон, – вздохнул Контерд. – Хорошо. Что вы хотите для ваших людей?
Разговор вышел долгий. Марис не собирался забывать никого, и Контерд раз за разом вынужден был уступать. Когда Ронтон вечером покидал дворец, его догнал Джастин.
– Командор! Я слышал, вас назначили полковником столичного гарнизона? Мои поздравления. Командор, вас хотел видеть принц, собственно, он меня за вами и прислал.
Ронтон не застал в покоях Армана Лесси, но он знал, что его сестра проводила с мальчиком много времени. Несмотря на отрешенный взгляд и безжизненный голос ведьмы, Арман по-прежнему льнул к ней, пытаясь, как и Дрогов, достучаться, докричаться до девушки. Но эти усилия были тщетны. Глаза Лесси оставались пусты и холодны. Впрочем, она позволяла мальчику – кроме капитана только ему – занимать свое время и задавать вопросы. А вот Марису в этом праве было отказано.
– Заходите, полковник Ронтон, – важно сказал маленький принц. – Я очень рад, что вы приняли предложение милорда герцога.
Марис поклонился.
– Знаете, полковник, я долго думал, как вознаградить вашу верность, – продолжал Арман. – К тому же мне пришлось бы наградить вас за двоих, ваша сестра наотрез отказывается от всего, что я только могу придумать. – В голосе мальчишки проскочила искренняя обида. – Что касается вас, полковник Ронтон, то мне хотелось бы, чтобы начальник гарнизона моей столицы носил дворянское звание.
Марис ошарашенно смотрел на принца и не верил своим ушам.
– Документы получите завтра у милорда герцога, – распорядился Арман. – Пока просто поверьте моему слову.
– Благодарю вас, ваше высочество, – хрипло сказал Марис и склонился в низком поклоне. – Служу Ор-Сите и короне!
Джастин ди Гордони широко улыбался за спиной принца, и Ронтон подумал, что не знает, кто подсказал эту идею наследнику престола – ведьма или молодой граф, а еще подумал, как обрадуется Элина, а еще – что он, наверное, не заслужил своего счастья.
Дрогов снова проснулся среди ночи и долго лежал без сна, бессильно глядя на холодные звезды. Он слишком пронзительно чувствовал пустоту рядом, на месте, которое однажды и навсегда безраздельно заняла маленькая синеглазая ведьма. Он гнал от себя тоску, он был спокоен и невозмутим – но всеми клеточками своего тела чувствовал каждый шаг, который отдалял его от нее. Он чувствовал, как до боли натянулись связывающие их нити – но упрямо двигался вперед. Отрешенный, безразличный взгляд любимых глаз резал по живому, но Дрогов только яростно загонял боль поглубже. Грай больше не пытался «образумить» капитана – после того, как они крепко повздорили в одну из первых ночевок. Кен так и не наказал боцмана за длинный язык и привычку давать лишние советы, хотя следовало бы, несмотря на всю их дружбу.