Венец айтаны

– Я еще думаю, может быть, кто-то из деревни разболтал, не со злым умыслом, конечно, но это услышали чужие уши. – Она почувствовала на себе взгляд Ронтона, быстро подняла глаза и в упор посмотрела на него – «не смей!». Кажется, командор понял ее и промолчал. Девушка перевела дух и вдруг поймала устремленный на нее взгляд задумчивых, усталых, всепонимающих синих глаз. Графине показалось, что ведьма на мгновение заглянула ей в душу, и Элина с досадой отвернулась, высокомерно подняв голову.
Потом ведьма заметила, что Арман клюет носом, отец заявил, что всем давно пора спать, и забрал их с принцем и Джастином, и Элина не смогла найти предлог, чтобы остаться. Почти сразу вслед за ними поднялся с места великан Нолни. Отец с Джастином взяли мальчика к себе, а Элина долго лежала без сна в маленькой, ставшей уже такой привычной палатке, и сквозь небольшую щель смотрела, как разговаривают у огня Марис, Лесси и капитан Дрогов, и чувствовала себя чужой им, и ей почему-то хотелось плакать.
Глава XI
Обещание
– Уважаемый Шо-Голи! Не знаю, насколько это вас обрадует, но я, кажется, нашел связь между нашей айтаной и мятежниками, – осторожно начал Бринсен. – Впрочем, достоверно я утверждать не могу, это лишь мои предположения…
– С интересом выслушаю их, уважаемый Бринсен. – Шо-Голи был воплощенное внимание.
– Опять же повторюсь, что это не достоверная информация, а лишь мои умозаключения, но судя по всему, эта айтана – родная сестра казненного капитана Донна Вельгиса. По описаниям они слишком похожи, особенно я бы отметил такой отличительный признак, как синие, какие-то неправдоподобно синие глаза, про которые единодушно говорят все. Что касается Вельгиса, то я сам их видел, и склонен согласиться со свидетелями. А судя по возрасту, айтана не может быть Вельгису дочерью. Значит, сестра или другая очень близкая родственница.
– Благодарю вас, уважаемый Бринсен, – прошелестел Шо-Голи. – Мы очень ценим ваше усердие. Значит, сестра. Лесси Вельгис. Что ж, плохо, очень плохо. Это многое объясняет, не так ли, Ка-Незо?
– Узы крови? – неуверенно спросил первый ученик.
– Конечно, Ка-Незо, во-первых, узы крови, да еще и помноженные на смерть. Разбить можно даже их, но это потребует колоссальных затрат сил. К тому же, боюсь, уже поздно. Во-вторых, это родство объясняет высокую сопротивляемость Вельгиса магии и то, что он, судя по всему, обладал особым магнетизмом и даром увлекать за собой людей. Если в нем текла кровь айтан – конечно, магический дар у них передается лишь по женской линии, но все-таки, – в этом нет ничего удивительного. Хотя нам это опять-таки ничего не дает. Зато теперь у нас есть полное имя айтаны, и это уже можно использовать, правда, Ка-Незо?
– Мне готовить ритуал? – вскочил тот.
– Чуть позже, Ка-Незо. Она уже рядом, я чувствую это, но пусть подберется еще ближе. И тогда…
Марис и Лесси долго сидели у огня, провожая взглядами шипящие звездочки искр. Будто поняв, что брату с сестрой хочется о многом поговорить, капитан ушел в палатку, велев им долго не засиживаться.
– Значит, все-таки Дрогов? – негромко спросил Марис. Хотя они давно не виделись, и Лесси сильно изменилась, былое безоговорочное доверие и внутреннее родство, которое они всегда ощущали, остались прежними, и его чувствовали оба.
– Ага, – улыбнулась девушка.
– Быстро вы, – хмыкнул Ронтон.
– Ох нет, Марис, наоборот, слишком долго, – вздохнула Лесси. – И что бы мне раньше все было не понять? Почему дала ему уехать из Скалистых Холмов, а потом из Укромной?
– Из Холмов? – улыбнулся Марис. – Так я и думал.
– Ага. Кен меня там драться учил, это случайно получилось. А в Укромной! Ведь знала уже, что не могу без него, и все чего-то ждала… Великие небеса, какие же мы глупые были тогда! Какие счастливые!
– Потерпи, Лес, все скоро закончится. – Марису не понравилось отчаяние, прозвучавшее в голосе девушки. – И на нашу долю хватит счастья, малыш.
– Ох, Марис, как же мне страшно! – Тихий голос Лесси задрожал и сорвался. Ронтон обнял сестренку, погладил по голове. А она начала рассказывать ему про Серебряный Опал – все, без утайки. И про то, что серебряные сны пугающе манят ее, с каждым разом затягивая все глубже, и как она боится когда-нибудь поддаться на этот зов. И что магический камень был уверен в том, что ей не справиться с шарритом самой. И какую цену он назначил за свою помощь. Говоря об этом, Лесси содрогнулась до самой глубины своего существа.
 
– Лес, никто не заставляет тебя делать этого, – твердо сказал Марис. – Так что не вздумай прибегать к помощи этой каменюки! Если не думаешь о себе, подумай хотя бы о капитане, он же не переживет, если с тобой что-нибудь случится!
– Не надо, Марис! – глухо взмолилась Лесси. – Мне и так больно, я и так разрываюсь между ним и тем, что я должна буду сделать. Великие небеса, ну за что я родилась Живой! За что мне этот груз? Зачем я позволила себе полюбить Кена и теперь бесконечно извожу нас обоих вместо того, чтобы делать то, что должна?…
Ведьма уткнулась названому брату в плечо, замолчала, выплеснув все то, что так долго копилось в душе. Ронтон молча гладил ее по голове, понимая, что по-другому помочь ей он просто не сможет.
– Сердцу трудно велеть, Лес. Не мы выбираем, когда и кого нам любить, – тихо сказал он.
Неожиданно сестра отодвинулась от него, посмотрела прямо в глаза всепонимающим взглядом, печально улыбнулась.
– Что ты так смотришь? – устало спросил Ронтон.
– Я слишком хорошо знаю тебя, Марис. – Лесси качнула головой, показала глазами на стоящую неподалеку маленькую палатку.
– Да, – коротко ответил командор на ее невысказанный вопрос, и сестра лишь с мягким вздохом погладила его по голове.
Встреча с герцогом Контердом прошла совсем буднично, в двух дневных переходах от Картеви. Они двигались по возможности быстро, разведчики активно прочесывали окрестности и натолкнулись на таких же лазутчиков Контерда. Когда разъезд вернулся с докладом, Марис пустил коня вперед.
– Что там? – спросила Жива.
– Герцог Контерд, – ответил Марис. – Поехал я сдавать рапорт, Лес.
– Лучше его к нам вези, – улыбнулась Лесси. – В нашей пестрой компании принцев, графов, пиратов и крестьян не стыдно будет показаться даже столь выдающемуся человеку.
Ронтон усмехнулся. Это уж точно, она еще ведьму забыла упомянуть! Кстати, командор с удивлением обратил внимание на то, что его сестру побаиваются не только солдаты, но и старый граф ди Гордони. Хмуро наблюдал за бывшей невестой Итон, и Марису иногда казалось, что в этих взглядах тоже проскальзывает суеверный ужас. По его мнению, Лесси безусловно стала еще краше и женственнее, но в ее взгляде и движениях появилась скрытая сила и что-то еще, пробиравшее холодком до мозга костей. Одно слово – ведьма. Иногда Марису казалось, что девушку по-настоящему не боятся лишь четыре человека – он сам, Дрогов, принц Арман и молодой граф Джастин. Что касается пиратов, то они держались несколько особняком, да, впрочем, никто из мятежников и не рвался в приятели к этим опасным головорезам. К тому же первый же вечер они с капитаном решили, что корсары будут сопровождать Лесси в ее борьбе с шарритами – ведь было вполне вероятным, что у колдунов окажется сильная охрана из обычных людей.
Герцог Контерд тоже выехал приветствовать Ронтона, так что встреча произошла примерно посередине, на равном расстоянии между двумя армиями. Марис подъехал один, отдал честь, как положено, и стал чеканить рапорт. Герцог невозмутимо выслушал довольно долгий отчет, его лицо не дрогнуло ни при упоминании о восставших таки горцах, ни о прятавшемся в Скалистых Холмах почти трехтысячном отряде повстанцев под руководством лейтенанта Пита Сликерса, ни при рассказе о шарритах и Живе, ни даже при упоминании о том, что мятежникам удалось найти принца Армана и мальчик сейчас находится с ними. Контерд бесстрастно принял рапорт, отсалютовал командору, потом в его лице что-то дрогнуло, и он на глазах у всех пожал Ронтону руку.