Венец айтаны

– Что же это такое, уважаемый Бринсен?… – начал было Шо-Голи, но потом вчитался в скупые ровные строчки, перечитал их еще раз и еще, поднял голову. – Грандиозно! Я восхищен вашей работой, уважаемый Бринсен! Воистину, вы прямо-таки злой гений этих повстанцев! – Шо-Голи довольно рассмеялся своим скрипучим смехом. – Ка-Незо! Я все-таки был прав! Смотри, какая прелесть! Письмо от некоей Л. некоему Марису, в котором говорится, что эта самая Л. встретила юного мальчика по имени Арман в замке графа ди Гордони и что они подождут, пока новое восстание как следует разгорится, чтобы явить мальчика Армана орситанскому народу. Великолепно!
– Этот Марис, это наверняка лейтенант Ронтон, один из сподвижников Вельгиса, – вставил Бринсен. – Его не было среди казненных, не опознали его и среди убитых. И, значит, они готовят еще одно восстание.
– Верно, уважаемый Бринсен, все вы верно говорите, – благосклонно кивнул Шо-Голи. – Но наиболее важными мне представляются два момента. Во-первых, теперь мы точно знаем местонахождение принца, и, я думаю, вам следует сегодня же выслать отряд, чтобы немного изменить это самое местоположение. А во-вторых – больше вам ничего не бросилось в глаза? А, Ка-Незо? Нет? А вам, уважаемый Бринсен?
– Письмо написано женщиной! – дошло до барона.
– Вот именно! – торжествующе подтвердил Шо-Голи. – Вот она, некая Л., которая в курсе всех дел повстанцев, которая обращается к лейтенанту Ронтону по имени и вообще, судя по тону письма, с ним довольно близка! Вот она, таинственная незнакомка из окружения повстанцев, которую мы так долго искали! Голову даю на отсечение, что это и есть наша айтана, Ка-Незо! И ведь это объясняет, почему мы до сих пор не могли найти принца, хотя казалось, подобрались к нему совсем близко! Если его взяла под защиту айтана, то пока она рядом с ним, мы навряд ли его учуем.
– А пираты и венец? – наморщил лоб Ка-Незо. – Они сюда вписываются?
– Непременно, – успокоил его Шо-Голи. – Они сюда непременно впишутся, не беспокойся. Уважаемый Бринсен, сегодня же выясните, где находится замок этого графа ди Гордони, и высылайте туда надежный отряд за принцем! А ты, Ка-Незо, хорошенько следи за айтаной. Она ведь непременно вмешается, когда у нее будут отнимать мальчишку, обнаружит себя, и вот тут-то придет и наш черед! Но сам не лезь, ни в коем случае, сразу зови меня, понял? А вы, уважаемый Бринсен, передайте нашим людям специальное распоряжение – особое внимание обращать на всех женщин, которых удастся застать в замке. Ни одна не должна уйти, понятно? Лучше доставить их живыми, но если не будет выхода – то мертвыми!
– Да, и еще, – остановил Бринсена Шо-Голи, когда барон уже намеревался покинуть «советника по особо важным вопросам» и пойти выполнять поручение. – Попытайтесь все же выяснить, кто такая эта Л. Уж больно мне интересно.
– Да, паршивое дело! – Парли Фетс вогнал нож в ствол дерева, служивший ему скамьей. – То ли эта графиня тебя обманула, и мисс Лесси с принцем все же в замке, то ли…
А вот в том-то и загвоздка, что «то ли»! Марис и сам это прекрасно понимал. Куда могли подеваться Лесси, принц и граф в придачу? Может, они уже попались альгавийцам? Но Марис не заметил в окрестностях замка недавних следов большого отряда, а намного опередить его альгавийцы бы не могли. Может, они почувствовали опасность и уехали из замка в поисках более безопасного убежища? Но куда в таком случае они могли направиться? Варианта два – или на поиски Парли Фетса (Марис примерно рассказал сестре, где прячется его повстанческий отряд), либо к озеру Мет. Поскольку к Фетсу они могли бы доехать уже два, а то и три раза, то Лесси явно держала курс в Сосновку. Тем более надо ее предупредить, думал Марис, доставая маленькую птичку, которой снабдила его сестра на прощание. Птичка смирно спала у него за пазухой и не торопилась выбираться на воздух. Марис спешно накорябал письмо.
Ситуация коренным образом изменилась, а вместе с ней – и все их тщательно вынашиваемые планы. Еще не добравшись до Парли Фетса, Марис узнал ошеломляющую новость. Герцог Контерд бежал из Вазара и поднял вооруженный мятеж против альгавийских властей! К знаменитому полководцу сразу переметнулось несколько орситанских частей из числа отправленных в Тресс для переброски в Королевскую Бару. До Тресса эти войска дошли, только уже под флагом Ор-Сите, там в ряды мятежников влились новые крупные силы. Но потом герцог изменил маршрут, свернув на восток и напав по дороге на несколько альгавийских гарнизонов.
 
Что произошло в Вазаре? Почему Контерд раскрылся раньше времени, почему он бежал из столицы? Что с Гранном, жив ли Эбол, удалось ли герцогу вызволить его из тюрьмы? У Ронтона не было ответа на эти вопросы. Что намерен делать герцог, куда он направляется? Это Марису было более или менее понятно. Герцог уходил на северо-восток, за Картеви, туда, где, как он знал, хоронились оставшиеся отряды повстанцев. Контерд не скрывался – он явно надеялся, что слухи намного опередят его и Ронтон начнет действовать. Дьявол! И ведь им действительно придется начинать войну – начинать без всей тщательно спланированной подготовки, не собрав все отряды воедино, рассчитывая только на внезапность и на авторитет герцога, который может увлечь орситанских солдат. Да еще на принца Армана, если Лесси удастся сберечь мальчишку. Но действовать им придется немедленно, иначе их просто-напросто перебьют поодиночке!
Фетс понял это не хуже Ронтона. Через час после его прибытия в лагерь Парли оттуда выехали сразу два маленьких отряда – к озеру Мет и к Скалистым Холмам. С одним приказом – выступать немедленно! Ронтон и Фетс по-прежнему не знали, прячется ли кто-то на месте их старого лагеря в Холмах, но не послать туда гонца не могли. Еще через полчаса из лагеря повстанцев выехал третий отряд. Он направил лошадей в Восточные горы – Марис рассчитывал еще раз призвать к борьбе горцев Эл Кабора.
Сами же они решили начинать действовать прямо сейчас. Освободить округу от альгавийских гарнизонов, в перспективе – захватить Картеви (богатый город был бы им очень полезен), соединиться с герцогом, поднять на борьбу как можно больше народу… Увы, у Ронтона не было времени на то, чтобы должным образом набрать и подготовить добровольцев, как они тогда сделали с Донном. Эта лихорадочная спешка, которая ломала все планы, очень не нравилась Марису. А тут еще потерянное письмо! А тут еще непонятное исчезновение Лесси! Ронтон надеялся, что его послание найдет девушку и сестра ответит ему. Или хотя бы не поедет на озеро Мет. Все равно Тони Беррод и Лен Нолни совсем скоро уведут оттуда людей. Марис неловко привязал письмо к тоненькой птичьей ноге и подбросил пернатого почтальона в небо. Птица возмущенно захлопала крыльями, сделала небольшой круг, потом второй, третий, потом, будто бы уловив направление, направилась на юг. «Эй, погоди!» – чуть не закричал Марис. Почему на юг? Ведь Лесси же уехала на северо-восток! Или он ошибся в своих расчетах? Где же, черт побери, носит его сестру?!
Марис мысленно махнул рукой. Птицу уже не догнать. А ему нужно хоть немного отдохнуть с дороги. Завтра они выступают в новый поход.
– Госпожа, госпожа, проснитесь! – Служанка лихорадочно барабанила в дверь. Элина ди Гордони испуганно села в постели. Что случилось?
– Что такое, Мари? – возвысила она голос. – Зайди!
Мари, ее молоденькая горничная, сунула в спальню перепуганное лицо.
– Госпожа, там какие-то люди у ворот, требуют немедленно открыть дверь, именем императора Кузара и герцога Сагрейна! Это альгавийцы, да? Ванс говорит, что они вооружены! Что делать?!
– Помоги мне одеться, быстро! – Графиня испугалась не меньше Мари. Действительно, что делать? Открыть? Что им вообще надо? И как она объяснит отсутствие графа и Джастина? А почему она вообще обязана его объяснять? Там небось ни одного дворянина нет! С другой стороны, ни принца, ни этой ведьмы в замке нет, почему бы и не выяснить, что нужно альгавийцам? Подспудная тревога не покидала Элину ди Гордони уже почти две недели, с тех пор как в замок пытался прорваться этот сумасшедший всадник, который требовал у нее графа и который откуда-то знал про принца и про эту ведьму. Или не знал, а просто пытался что-то у нее выведать? Она правильно сделала, что не пустила его тогда. Но теперь он натравил на нее целый отряд альгавийцев. Да еще ночью! Как будто знал, что она с детства боится темноты!