Венец айтаны

Дрогов не помнил, как они добрались до Соленого. Дни, похожие один на другой, слились в его сознании в одно смазанное пятно. Снег и мороз, случайные трактиры и дрянное вино, полные усталости и боли лошадиные глаза – все это капитан воспринимал будто со стороны, с тупым безразличием позволяя Граю выбирать маршрут. Он не помнил, в каком порту они нашли ободранный бриг, согласившийся отвезти их в разгар штормов в самое сердце пиратского логова, не помнил, сколько времени продлился их путь, не помнил, как он в итоге оказался на острове. Он не знал, о чем верный боцман поговорил с остальными пиратами, но никто не лез с расспросами, и Дрогов был им за это благодарен.
– Какого черта?! – ворвался в спальню разъяренный Кариен.
Дрогов непонимающе воззрился на брата. Они пришвартовались в бухте Соленого лишь накануне вечером, и после вчерашнего торжественного приема у капитана раскалывалась голова.
– Не кричи, Кари, душевно прошу, – поморщился он. – Чего тебе не нравится?
– Ну ничего себе! – изумился младший из близнецов. – Ты собрал для них флот, ты бросил все и помчался, чтобы предупредить про ловушку, а эти акульи морды тебя попросту вышвырнули, да еще в разгар зимы! Да чтоб я теперь…
– Грай? – через силу усмехнулся Кейен. Кто же еще мог выложить такое Кариену?
– Да, Грай, – подтвердил тот. – Только я не понимаю, почему ты об этом промолчал! Черт побери, я был об этих людях лучшего мнения!
– Не пори горячку, Кари. – Капитан присосался к стоящему рядом кувшину с водой. – Уф-ф, вот так-то лучше! И не путай две большие разницы. Это дело личное, и к повстанцам в целом никакого отношения не имеет.
– Так-так, братец. – Кариен бесцеремонно подвинул его и уселся рядом. – А теперь поподробнее. Какие такие личные дела ты успел заиметь, за которые тебя выперли оттуда взашей, а? Ставлю свой корабль против дырявого медяка, что здесь замешана какая-нибудь баба, ее разгневанный папаша и куча братьев, жаждущих твоей кровушки. Я что, не прав? – хмыкнул он.
Дрогов невесело усмехнулся.
– Как всегда зришь в корень, младшой. Но на этот раз не совсем.
– Да расскажи все по порядку! – возмутился Кариен. – Чего я из тебя слова как клещами тяну!
– По порядку? – Дрогов скривился, будто от боли. – А если по порядку, братец, то не было никакого папаши, – тихо, с горечью продолжил он. – И братьев у нее тоже не осталось, только названый. А родного расстреляли на наших глазах на главной площади Гоуна.
– Погоди, но в Гоуне расстреляли…
– Командора Донна Вельгиса, – закончил Кейен. – Да, я имел несчастье влюбиться в его сестру, как мальчишка, как самый распоследний дурак! Ты это от меня хотел услышать?
– Акульи потроха, Кен, ты серьезно? – изумился Кариен.
Дрогов расхохотался.
– О да, Кари, еще как серьезно! Серьезней не бывает! Настолько серьезно, что мне выть охота, что осталось только камень на шею – и за борт!
Кариен схватил брата за плечи и встряхнул.
– И что? Какого черта ты тогда уехал-то? Она тебя что, прогнала?
Дрогов медленно покачал головой.
– Нет. Она… – Он вспомнил тонкие пальцы на своем лице, теплые губы под своими губами, бездонную синеву широко распахнутых глаз и сжал зубы. – Я не знаю, что я для нее, Кари, и это меня мучает. Я уехал, потому что за мной оказался должок. И с меня его спросили. Ты помнишь лейтенанта Итона Нолни, он плыл со мной на «Крестоносце»?
Кариен кивнул.
– Смутно, – заметил он.
– Они должны были пожениться. Почему этого не произошло, я не знаю. Я сам назвал себя должником Итона, Кари. Дьявол, он вправду спас мне жизнь! – неожиданно взорвался Кейен. – И он правда отличный парень! Я не виноват, что судьба столкнула нас лбами! И у него было право вышвырнуть меня оттуда, но этим правом воспользовался не он.
– А кто? – запутался Кариен.
– Его братик Лен. – В глазах Кейена зажегся мстительный огонек. – И я ему этого не забуду.
Кариен помолчал, переваривая информацию.
– И что дальше, Кен? Ты собираешься после всего этого помогать им? – спросил наконец он.
– А что изменилось, Кари, кроме того, что мне жить теперь не хочется? – горько усмехнулся капитан. – Аль-Гави по-прежнему угрожает всем нам. Ронтон как кремень, он не отступит, попомни мое слово, Кари, скоро в Ор-Сите снова разразится гражданская война. Мы делаем одно дело, и мы будем продолжать его делать. И что с того, что передо мной открыты все дороги, кроме той единственной, которая мне нужна? Это ничего не значит, Кари, ровным счетом ничего.
 
– Капитан! – Грай поудобнее уселся на каменистый пляж. Дрогов запустил очередной камешек в беспокойные серые волны, подобрал новый. Порыв ветра обдал его солеными брызгами.
– Чего тебе? – спросил он наконец.
– Слушай, капитан, ну нельзя же так…
– Нет, дорогой Грай, это ты меня послушай! – резко обернулся тот. Глаза у Дрогова были жесткие и холодные. – Давай я сам буду решать, что и как мне можно, а что нет! Мне осточертело, что ты ходишь за мной по пятам и причитаешь, словно баба! Дьявол, ну может человеку побыть плохо, а?! Сезон штормов кончится, и мы выйдем на охоту, можешь не волноваться. Чего ты хочешь от меня сейчас, Том?!
– Я тут одного интересного человечка повстречал, – нисколько не смутился боцман. – Ребята подобрали в море недели за три до нашего приезда. Рассказывает очень любопытные вещи.
– На тему?
– Про северные острова. Помнится, ты одно время собирал слухи…
– Ну и? – заинтересовался Дрогов.
– Чего я пересказывать-то буду? – проворчал Грай. – Пошли в «Три кита», хорошее место, кстати, он там обычно сидит.
– Да нет уж, давай его лучше в крепость, пусть и Кариен тоже послушает, – решил капитан.
Обещанный человек оказался молодым рыбаком с острова Птичий Коготь – крайнего с северо-запада в разрозненном пиратском архипелаге. Оробевший юноша неловко застыл перед близнецами Дроговыми.
– Иди, не бойся, – грубовато подтолкнул его Грай. – Они не кусаются, если, конечно, не злить слишком сильно.
– Адмирал? – Парень вопросительно переводил взгляд с одного брата на другого.
– Он, – показал Кариен.
– Да садись ты наконец, чего торчишь, как мачта? – вспылил Кейен. – Грай говорит, ты всяко-разные истории про северные острова рассказывал?
– Не истории, – поправил рыбак. – А историю, от которой я еле ноги унес. В общем, родом я с Птичьего Когтя, зовут меня Тим Пилон. – Он поудобнее уселся на скамью. – Остров наш самый крайний среди всех, дальше на север на целые недели пути земли не встретишь. Во всяком случае, так все считают. Хотя от наших стариков я слышал, будто бы они видели на северо-западе от Когтя, где-то в неделе пути, небольшой островок, почти полностью покрытый льдом. Правда, ступать на него никто так и не ступал, но видели несколько человек, причем все показывают примерно одно место. Наш ярл Стен Вентон наслушался этих рассказов и загорелся идеей пройтись по островку. Не знаю, зачем ему это было нужно, только он забрал с Когтя все три корабля и двинулся в поход. Назад никто не вернулся, сгинули без следа. Сын у Вентона еще мал, пацану только десять лет исполнилось, кораблей у нас не осталось, а впереди зима. Сами понимаете, вся надежда только на рыбу, а как раз был период лова золотых тепаков. В общем, стали мы заплывать за этими тепаками так далеко, как никогда раньше. И однажды мы с Фаем, это мой друг был, доплавались. Заплыли далеко, как раз на северо-запад. Причем мы туда совершенно не собирались, но поймали какое-то непонятное течение (никогда его там не было, чем хотите клянусь!), которое принесло нашу лодку прямехонько к ледяному острову. К тому времени мы уже мало что соображали, еда и вода давно кончились. В общем, кое-как подгребли к острову, вытащили лодку на берег и бегом искать воду. Думаю, раз ледяная шапка есть, то всяко пресной воды добудем. Но далеко мы не ушли. На этом долбаном островке оказалось полно народу!
Братья Дроговы переглянулись.
– Какого именно народу? – уточнил Кейен. – Насколько я знаю, никто никогда не встречал там лодок, а жить без кораблей на островах невозможно.