Идеальный расчет (СИ)

Серьезный разговор состоялся между нами в теплый осенний денек. Все собирали урожай с участков и остановили работу даже в мастерских, потому что слишком много труда в будущий урожай вложили дети за лето, и мы обязаны были сохранить его.
Я перебирала яблоки, резала их и нанизывала на нить, чтобы сушить под навесом. Больше мне не разрешали ничего. Сидя в застеленном одеялами кресле на улице. Передо мной стоял невысокий стол, который собрал муж, чтобы не наклоняться низко к полу и не тянуться высоко – иногда его забота становилась больше похожей на сумасшествие.
– Ты считаешь правильным оставлять Мэри в неведении? – с этими словами ко мне и подошла Катарина, увидев, что я, наконец, одна.
– Да. Пока она ребенок, мы не имеем права лишать ее безопасности, Катарина. Да и в будущем… Какой толк от этого? Здесь она счастлива, посмотри, - я указала на девочек, которые возились с сетчатыми коробами для кроликов – передвигая их, кролики получали новые участки со свежей травкой.
– Люди терпят столько ужасов, пока правит Леонидия, - Катарина села напротив на низкий табурет.
– Мы приехали в этот город с Мэри с одним чемоданом, который собрала Бэлла. Да, еще у нас были деньги ровно на пару месяцев. Сейчас у нас во владениях земли больше, чем у градоуправителя, только они не знают об этом, потому что оформлено все на разных людей.
– К чему ты это говоришь, Полка? – она нахмурилась.
– К тому, что, если не жадничать, можно научиться жить в любом королевстве. Если жить не ради себя. Я не готова рисковать ребенком ради идеи, которая может прогореть, и пострадают не десятки, а тысячи человек. Это, не считая последующих репрессий, где из-за зависти и зла будут страдать невиновные.
– И что вы хотите делать?
– А ты не заметила, что мы уже делаем? Мы не строим ради будущей жизни. Мы живем сейчас. Если честно, я раньше тоже считала, что нужно отдать все ради счастливого будущего, и вот там, в этом будущем жить припеваючи, но время идет, и его не вернуть. Получается, все это время ты и не жил вовсе. Мы живем сейчас. И живем так, чтобы в будущем жить было не легче, но проще. Все эти дети вырастут и станут «нашими людьми». Нет, не нашими рабами, не нашими работниками. Они будут новым обществом, Катарина. Поэтому, кроме работы, мы заставляем их учиться, придумали этот спорт, эти конкурсы и олимпиады. Потому что человеку со временем все приедается. Им постоянно нужен стимул.
– Так вы и создаете что-то запретное прямо внутри королевства! – уже нетерпеливо и громко парировала Катарина.
– Да, только создаем это так, что оно не выглядит запретным, да и не считается запретным на деле. Это разберет только опытный политик, который умеет смотреть далеко.
– И все равно, я не понимаю вашего расчета, Полка.
– Этот расчет идеален, Катарина, потому что правильнее не рубить заброшенную поросль, чтобы засеять пшеницу. Нужно постоянно ухаживать за почвой и семенами, которые в эту почву брошены. Сейчас мы посеяли семена, и больше у нас не будет выходных, Катарина. Нужен полив и прополка, иначе, вся работа может пойти насмарку из-за упущенных сорняков, - я привстала, чтобы сесть поудобнее, но боль в животе резанула с такой силой, что я не смогла даже вдохнуть, я сложилась пополам, как могла, и пыталась вдыхать носом, по чуть.
Катарина бросилась ко мне и помогла разогнуться.
– Нам нужно в дом, милая. Все. Пришло время этому ребенку появиться на свет, - она улыбнулась мне и крикнула в сторону девочек, чтобы они нашли Дэйзи и Нору, которая приехала недавно.
Витор сидел возле меня до последнего момента. Он боялся, похоже, больше, чем я. Но, когда Катарина заявила, что ему нужно уйти из комнаты, я с ней согласилась. На муже лица не было.
– Катарина, прошу тебя, сделай все возможное, чтобы этот ребенок родился живым, - умоляла я ее, когда она выпроводила Витора, закрыла дверь на задвижку и задрала мне подол.
– Детка, и ты и ребеночек в полном порядке, все идет как нельзя лучше. Уже скоро, милая, - ласково уговаривала меня Катарина, и мне было спокойно от ее голоса.
 
Наша дочка с Витором родилась, как только солнце опустилось. Ее первый крик я не забуду никогда. Я не могла сказать ни слова, только плакала и шептала: «спасибо, Господи, спасибо, что так переменил мою жизнь, что дал мне это услышать».
Когда нас оставили в комнате с дочерью и мужем, он тоже не находил себе места: то забирал ее у меня, рассматривал маленькое личико, целовал в щеки, от чего она недовольно куксилась, то отдавал в мои руки и садился рядом. Он обнимал меня и целовал в макушку.
– Я не понимаю, как после этого женщины оставляют своих детей под мостом, Витор, - смотря на малышку, мирно сосущую грудь, сказала я мужу.
– Я много чего не понимаю, Полка, но мы с тобой сотворили еще одно чудо, а там, за дверью, еще двое, которым не терпится увидеть сестру, - он указал на дверь, и я заметила, что ручка чуть двигается.
– Входите, проказники, - негромко сказала я, боясь разбудить малышку.
– Где она? Вы уже успели ее назвать? У нее темненькие волосы или светлые, как у меня? – Мэри пока добежала до кровати, успела задать тысячу всевозможных вопросов.
– Нет, без вас мы не решались дать ей имя, - ответила я, смотря то на одного, то на другого. Они сели по обе стороны от меня.
– Я никак не могла уложить их спать, Полка, и мне пришлось сдаться, - Дэйзи в рубашке, укрытая поверх легкой шалью вошла за ними.
– И правильно. Должны же они удостовериться, что малышка с нами, - Витор смотрел на нас с таким обожанием, что мое сердце таяло. Все, что было со мной до этой, настоящей жизни, было репетицией, было какой-то ошибкой, и я не за что бы не вернулась назад.
Через неделю я уже участвовала в покупке земли, которую мы снова оформили на юного землевладельца. Для этого нам приходилось делать им метрики. Муж Бэллы был мастером в этом деле, и переживать по поводу раскрытия нашего подпольного «паспортного стола» не приходилось. Плюсом было и то, что здешним канцеляриям было плевать на мелочи, а система, которая могла бы ограничить создание поддельных документов просто еще не существовала.
К зиме мы начали строительство еще двух домов, но уже для старших ребят. Многие из них решили оставаться с нами в одной связке и продолжать наше дело, а когда весной мы подсчитали сколько в нашем «мирке» специалистов, то пришли к выводу, что теперь можем полностью обходиться только своими руками.
– Полка, ты была права, - Катарина много времени проводила с нашей Филипой. Так мы назвали дочь, потому что настоящее имя ее отца должно было жить дальше.
– В чем? – я купала малышку, а Мэри м Катарина помогали мне в этом приятном деле. Огромная ванна вмещала обеих девочек, и Мэри в эти моменты, скорее всего, хотела почувствовать себя снова малышкой. Но только не при своих подругах, ведь там она была главным животноводом.
– В том, о чем ты говорила. Что расчет должен быть только на будущее. Быстрые перемены разрушительны.
– Да, видишь, наша Мэри уже умеет собрать вокруг себя людей, умеет доказать свою правоту. А через десять лет она будет самой умной и доброй королевой.
– Королевой? Мамочка, как же я буду королевой, если у нас уже есть королева? – Мэри на секунду замерла и серьезно посмотрела на нас с Катариной.
– Ты посмотри, сколько у нас земли и сколько людей. Представь, что это новое королевство, и мы можем сделать жизнь в нем такой, какой захотим, - ответила я.
– Да, ты права. Только вот, знаешь, если я стану королевой, девочкам будет обидно, ведь они тоже делают много дел, - серьезно ответила Мэри.
– Значит, вы будете королевами по очереди, - ответила я и посмотрела на Катарину. Та улыбалась и с любовью смотрела на Мэри.
– Мне кажется, когда настанет твоя очередь быть королевой, Мэри, ты будешь править честно, - выпрямилась Катарина и немного присела в реверансе, будто последний раз отдавала честь настоящей хозяйке этих земель.