Мой типаж

— Ну как тебе?
— Слушай, это очень круто. Ты меня все больше восхищаешь, — честно сказал я.
— Есть хочешь?
— Только если хочешь ты.
Она снова взяла меня за руку, но я не сдвинулся с места, а потянул ее на себя.
— Я хочу тебя поцеловать, — сказал я, и обнял ее.
— Мы же договорились, — ответила она, но не отстранилась от меня.
— Нет, — глядя ей в глаза, сказал я, — Это, ты так сказала. Пожалуйста, Мара, я только о твоих губах и думаю.
Я подтянул ее к себе еще ближе и начал медленно приближать свои губы к ее губам. Она не двигалась, но когда я накрыл их своими, она мне ответила, Слава Богу. Уже через мгновение, она обняла меня, и все снова обрушилось на нас. Мы не могли насытиться этим, я хотел больше, и я видел, что и она этого хочет.
— Я хочу тебя, — прошептал я ей.
— Нет, пожалуйста, Руслан, — стонала она мне в губы, но сама не могла с собой справиться.
— Ты же хочешь меня, Мара, я вижу это, зачем так мучить нас, — я опустил свою руку между ее ног и погладил ее там, она вздрогнула и выгнула спину мне навстречу.
Больше я ждать не собирался, я обхватил ее за плечи и затащил в ближайший угол, чтобы на нас никто случайно не наткнулся.
— Я сейчас запущу свою руку в твои трусики и почувствую то, что давно ощущаю, я прав?
Я, глядя ей в глаза, демонстративно расстегнул ее брюки и запустил руку вниз. Она была абсолютно мокрая. Я обхватил ее другой рукой и потянул к стене, чтобы она могла облокотиться на нее, после этого, я начал ласкать ее, продолжая целовать. Я пальцами гладил ее самую чувствительную точку, а она не могла меня даже оттолкнуть, так как сама уже не могла остановиться. Она прерывисто дышала, но шептала мне:
— Господи, это неправильно, мы не должны этого делать, Руслан, пожалуйста.
Я не обращал на ее слова никакого внимания, продолжая удовлетворять ее. Моя голова шла кругом, от ее реакции на мои ласки. Спустя несколько минут, мои пальцы почувствовали ее освобождение даже раньше, чем она забилась в моих руках, боясь громко стонать, ведь мы были на ее работе. Я видел, как она покрылась яркими красными пятнами и это меня ужасно заводило. Ее голова упала на мое плечо, и я чувствовал, как ее руки дрожат, а она пытается начать нормально дышать.
— Мы на этом не закончили, ты меня поняла? — тихо сказал я, убирая руку и застегивая ей штаны. Она кивнула, держась за меня, и когда она пришла в себя, мы пошли обедать. С этого момента я понял, что мне нужно делать. Теперь все будет так, как я хочу.
Мы пообедали в ее столовой, борщ и гречка с котлетой были просто отличными. Потом мы поехали в молочный цех. Теперь уже я спокойно брал ее за руку, и она не вырывала ее, и не пыталась ускользать от меня. Мы еще полдня находились в цеху. Она спокойно раздавала указания и ни разу не повысила голоса. Все на производстве работало, как часы, она только отслеживала процесс. У нас с Дэном цех был, конечно, большой, но само производство у нас более компактное. Сыроваренный цех, складское помещение, место, где сыр дозревает и упаковочная линия. У Мары же все было грандиозно, но он и понятно. Когда рабочий день подошел к концу, мы сели в машину и поехали к Маре домой. Когда мы въехали в гараж, и Мара выключила зажигание, я грубо перетянул ее с водительского кресла на свои колени и начал целовать. Слаще ее губ я ничего никогда не ощущал, я не мог перестать целовать ее. Наше дыхание переплеталось, и тихие стоны заводили все сильнее. Наконец, я остановился и посмотрел на нее, в ее глазах горел огонь, губы покраснели, румянец разлился по всему лицу.
— Я хочу тебя трахнуть, — сказал я, снова целуя ее.
Она тяжело дышала и молчала. Потом открыла дверь, ловко спрыгнула с моих колен и пошла в дом. Я сидел, откинувшись на пассажирском сидении, и пытался привести дыхание в порядок, когда услышал:
— Ну, ты идешь?
Господи, спасибо тебе, подумал я, и вышел из машины.
Мы не вылезали из кровати всю ночь и весь следующий день. Я любил ее во всех возможных позах. Мы делали краткие перерывы на то, что бы немного поспать или поесть. Это безумие продолжалось и продолжалось. Я не мог успокоиться, мне казалось, что если я не буду видеть ее, я не выдержу. Мысль о том, что мне нужно уезжать от нее ужасно злила меня. Я хотел быть только с ней, и ни с кем другим.
 
— Мара, — позвал я ее, она лежала на животе и приходила в себя после наших утех.
— Ммм, — промычала она.
— Что мы будем делать?
Она повернула ко мне голову, и меня опять опалило страстью. Боже эта женщина убьет меня однажды.
— Ты о чем?
— Блядь, Мара, я о нас, — сказал я, — Я не хочу расставаться с тобой.
— Руслан, мы уже это обсуждали.
— Не, это не вариант. То как ты стонешь подо мной, вообще не тянет на дружбу, и абсолютно точно не даст мне держаться от тебя подальше.
Она потянулась, как кошка и меня опять накрыло. Я сгреб ее и начал целовать.
— Что мы будем делать? — снова спросил я, прерывая поцелуй.
— Ничего. Жить дальше, работать. Иногда встречаться.
— Ни хера, — твердо сказал я, — Я уеду, приедет какой-нибудь Никита, и ты будешь с ним? Я не согласен.
— Что сразу Никита? — вскинула она брови.
— Ну, пусть не Никита, а какой-нибудь другой урод.
— Хорошо, и что ты предлагаешь? — она нежно гладила меня по груди.
— Нам нужно пожениться.
Она рассмеялась, а я не видел в моем предложении ничего смешного.
— Я серьезно, — спокойно сказал я, когда она отсмеялась.
— Руслан, ты не можешь это говорить серьезно, — сказала она.
— Почему?
— Ну, мы же едва знаем друг друга. Мы только и делаем, что трахаемся. Ты меня совсем не знаешь, а я жесткая и требовательная. Я вытащу из тебя всю душу.
Я гладил ее мягкие волосы и смотрел на нее, слушая то, что она мне говорит, но мне было совершенно все равно.
— Плевать, я готов.
— Балбес, — сказала она и встала из моих рук, а я сразу же ощутил, что мне чего-то не хватает.
— Мара, — начал, было, я.
— Тема закрыта. У меня есть решение, — она сложила руки на груди, — Я дам тебе шесть месяцев. Я обещаю, что буду верна тебе и только тебе, но ты должен узнать обо мне пять вещей, но сразу говорю, что это будет тяжело тебе сделать. Социальных сетей у меня нет. Если все узнаешь, то я выйду за тебя, но сразу предупреждаю, ты об этом пожалеешь.
— Согласен, — без раздумий ответил я, — Но мне нужно письменное подтверждение. А то ты в последний момент сдрейфишь и сбежишь.
Она накинула на себя халатик, и пошла в кабинет, я последовал за ней. Она села за своей большой деревянный стол, достала лист бумаги, ручку и принялась писать: «Я Мара, обязуюсь выйти замуж за Руслана, если он выполнит ряд условий, за шесть месяцев, а именно:
  1. Узнает мое любимое блюдо. 
  2. Узнает мое хобби. 
  3. Узнает мой любимый фильм. 
  4. Узнает мое любимое место на земле. 
  5. Узнает мои любимые цветы. 
Число, подпись».
Она подписала документ и подала его на подпись мне, я тоже оставил свой автограф и взял документ в свои руки.
— Доволен, — спросила Мара?
— Вполне, — ответил я, аккуратно сложил листок и очень бережно, убрал его в карман пиджака.
— Ты точно не в себе, — Мара подошла ко мне, и обняла меня.
— Ты только это поняла? — я прижал её к себе, — Я ни разу в жизни не хотел жениться, ты первая, и единственная, которая у меня вызывает это желание. А я привык добиваться того, чего желаю.
— Я поняла уже, — засмеялась она, её смех, как перезвон колокольчиков заставлял меня, таять в её объятиях.
Осталась последняя ночь, и я должен буду уехать к себе. Расставаться мне не хотелось совершенно, но работа сама себя не сделает, да и Мара должна была вернуться к своим обязанностям, хотя она постоянно и была на телефоне, но на ферму не ездила, проводя все время со мной.
Под утро я проснулся от того, что Мара мечется по кровати, было очевидно, что ей снится кошмар, она шептала: " Нет, нет, пожалуйста", я тогда жутко испугался за неё. Я аккуратно притянул её к себе, но она резко проснулась, и ничего не понимая со сна, больно ударила меня, и начала вырываться. Я крепко держал её, пока она, постепенно проснувшись, не поняла, кто лежит с ней рядом в постели. Она была совершенно мокрая, в поту. Господи, да что ей такое приснилось, что у неё такая реакция. Я обнимал её, прижимал к себе и гладил по волосам. Она же ничего не говорила, а только спокойно принимала мои ласки, обнимая меня в ответ.