Длинный (СИ)

— Ο τύπος! Πώς ήρθες εδώ; Δεν υπάρχει χώρος για τους ξένους να είναι εδώ! Αφήστε την πλατφόρμα τώρα, αλλιώς θα πρέπει να καλέσω την αστυνομία! (*) — Длинного трясли за плечи и что-то пытались от него добиться, но увы он совершенно не понимал, что от него хотят, но судя по интонациям, от него что-то требуют, а он еще не до конца проснувшись, не может понять, что от него хотят. Мужчина разбудивший длинного, видя, что его не понимают перешел на другой язык, повторив то же самое на Турецком.
— Evlat! Buraya nasıl geldin? Burada yabancılara izin verilmiyor! Hemen platformdan çık yoksa polisi aramam gerekecek!
Нельзя сказать, чтобы Турецкий был понятен от и до, но все же до Длинного дошла большая часть фразы. Просто Турецкий язык относится к той же группе, что и Узбекский. Различия разумеется имеются, но не настолько существенные, чтобы не понимать собеседника, во всяком случае в бытовых вопросах. А вот как раз Узбекский язык, Длинный, проживший большую часть своей прошлой жизни в Узбекистане, знал прекрасно, поэтому сразу же перейдя на него постарался донести до своего собеседника и слова извинения и все остальное. А самым большим удивлением, стало для него то, что на вопрос, где он сейчас находится ему ответили, что состав находится в порту города Кавала, ожидая парома на Тасос. И если он не желает попасть на остров, то ему следует как можно быстрее покинуть это место, потому как скоро все эти вагоны будут загружены на паром и отправятся в море.
Длинный не желал. Впрочем его желания здесь никого не интересовали. И потому, его, взяв под руки просто вывели с территории, и он едва увернулся от прощального пенделя, который один из мужчин собирался ему отвесить на выходе. Попасть обратно, к сожалению, не представлялось возможным. Вся территория погрузочного терминала была ограждена высоким забором, и с бдительной охраной, прогуливающейся по территории. Увы, нужно было искать другой путь, но радовало хотя бы то, что он за день совершенно случайно преодолел такое расстояние, которое собирался преодолеть как минимум за неделю. А еще, приятным сюрпризом стало то, что здесь вполне сносно понимают Турецкий язык. Видимо сказывалась близость Турции, хотя ведь еще недавно большая часть страны находилась под Османским протекторатом, так что выучить Турецкий язык время было, да и вообще к местным расстояниям нужно было просто привыкнуть. Это далеко не Россия, где от города до города нужно ехать несколько суток. Здесь все рядом. Посмотрев вокруг и почесав тыковку, Длинный пошел искать, где бы, и что бы пожрать. Утренние рыбы давно переварились, а кроме них во рту не было ни крошки, и жрать хотелось неимоверно.
(*) Парень проснись! Как ты здесь оказался, ты что не знаешь, что здесь нельзя находиться? Вставай быстрей, иначе я вызову полицию (греч.)
  
Глава 19
 
19.
Не зря утверждают, что в Греции, есть всё. Стоило только выйти за пределы городка как перед Длинным раскинулись многочисленные поля засеянные и засаженные всем, что только приходит на ум. Здесь и кукуруза, и овощи, и корнеплоды, бесконечные рощи оливок и плантации винограда. В общем голодным остаться здесь очень проблематично. Разумеется, все эти поля имели своих хозяев, но думается, что кисточка винограда, сорванная Длинным мимоходом с какого-то куста, или пара выдернутых из земли и обобранных кустиков картофеля, не принесли большого убытка их владельцам, а Длинный найдя укромное место, возле небольшой речушки, набрал хвороста и вскоре уже поглощал испеченные на углях корнеплоды. Да, пока без соли и хлеба, но тут не до изысков, главное состояло в том, чтобы утолить голод. Наевшись, выкурил папироску и устроившись поудобнее заснул, справедливо предполагая, что здесь, уж точно его не побеспокоит никакое зверьё. Все же это не дикие горы, а пригород морского порта, и потому если здесь, что-то и водилось, то уже давно перевелось. Ночь Длинный провел прекрасно. Позавтракав остатками испеченной с вечера картошки, вновь пошел к порту, чтобы если не перебраться на этот остров, то хотя бы разузнать, что он из себя представляет.
 
Сидящие на берегу моря мальчишки с удочками, быстро нашли общий язык с подошедшим к ним Длинным, и охотно поделились знаниями и новостями. Оказалось, что этот остров необитаем. Это просто скала, покрытая тонким слоем занесенного ветром грунта, из всей растительности на котором, редкая трава и карликовые деревца, непонятно как закрепившиеся на скалах.
— И, что, прямо совсем необитаем? Приходи и живи?
— А ты попробуй. — пацаны заулыбались. — плодородной земли там нет, копнешь на штык, а дальше сплошной камень, местами и того меньше. Ну хижину положим построить можно, камня там предостаточно. А пить что будешь? Вода только та, что в море, потому там и не живет никто. А без воды сам знаешь, не выживешь.
С одной стороны, все это сняло лишние проблемы, с другой добавило новые. Если раньше можно было как-то пробраться на этот островок, и спокойно заниматься поисками, то сейчас нужно было тащить с собою и еду и воду. А Длинному не очень хотелось начинать новую жизнь с краж. Если там, в России, за кражу светила самое много попасть в приют, беспризорников отправляли чаще туда, то здесь скорее всего закончится тюрьмой, а какие в ней местные порядки Длинный не знал, да и по большому счету не испытывал большого желания знакомиться с ними. То, что придется угнать лодку, чтобы добраться до острова было понятно и так, но здесь другого пути просто нет. А вот что делать с продуктами? Опять бежать на поле и обдирать крайние кустики от картошки? Как-то это несерьезно и да и на одной картошке тоже долго не протянешь.
Как оказалось, подобные проблемы, решаются довольно просто. И весь следующий месяц, Длинный вкалывал на уборке урожая, не отказываясь ни от чего, и заодно подтягивая свои знания в местном языке, общаясь с работающими рядом с ним. Вначале выбирал ту самую картошку из-под сохи, собирал виноград, оливки, персики. В общем все, что только было возможно. Да и обещали вроде бы неплохую оплату. Во всяком случае судя по ценникам в магазинах, по итогам месяца должна была собраться вполне приличная сумма. Хорошо, хоть все это время кормили и было где переночевать. А в конце месяца, когда наконец состоялась выплата заработанного, вдруг оказалось, что выданные деньги недействительны. И еще первого апреля 1922 года, то есть еще весной, эти деньги принудительно менялись на другие, но менялась только определенная сумма, а остальное считалось неликвидом. Вот Длинного этим неликвидом и поощрили за хорошую работу на полях. А на вопрос хозяину, что за дела? Тот сделал удивленную рожу, и развел руками, мол: «А я чё?!».
Но Длинный не остался в долгу и в тот же вечер, конфисковал у своего фермера лодку, добавив к ней, на всякий случай лопату, и загрузив суденышко собранными овощами и закинув бочонок с водой, отплыл к острову.
Плыть было недалеко, всего около двух верст, да и заблудиться было нереально, потому как остров в любую погоду был виден, как на ладони. А октябрь в Греции, это совсем не тоже самое, что в России. Примерно через полчаса, или чуть дольше Длинный достиг острова, и еще столько же времени потратил, чтобы найти место, где можно было выбраться на берег, и вытянуть дуда же свою посудину. Все же не хотелось, чтобы ее утащило в море, а то после придется или начинать Робинзонить, питаясь травой, или пытаться достичь материка вплавь. Но, вроде все обошлось. Лодка была вытащена на берег, накрепко в двух местах привязана за прочные скальные выступы, а Длинный, на всякий случай остался ночевать прямо в ней. Пусть это было не слишком удобно, зато надежно, в том смысле, что если ее сорвет, то он хоть окажется в ней и сможет куда-то доплыть. Впрочем, к утру все осталось в том же положении, что и с вечера. Перекусив заваренным в кипятке виноградом, и съев пару помидорин, Длинный решил начать поиски клада, или что там еще могло быть в отмеченной точке. Чтобы добраться до нее, пришлось подниматься на самую вершину. И хотя склоны были достаточно крутыми, но подъем все же оказался не слишком тяжелым. Сориентировавшись на гребне горы, Длинный отправился к искомому месту.