Каникулы бога Рандома (СИ)

«Игорь, — проговорил я, глядя на карточку, лежащую на столе напротив роскошного кресла. — Нам с тобой срочно надо заказать именные карточки, визитки или что-то подобное. Надоело уже кастовать всё из салфеток».
«Я не против, — ответил мне Туманов. — Только это надо тебе запомнить. Или мне будильник поставить?»
«Просто напомни, будь добр, — попросил я, оглядывая стол и саму комнату. — А то я могу запамятовать».
Что интересно, в комнате не было стандартного шулерского оборудования. Никаких зеркал, магнитов, краплёных колод и прочего, на чём можно было бы поймать устроителей.
А это означало только одно. Дело было не в антураже. Для обмана использовался человеческий фактор. Они как-то договаривались между собой. Барк, Минеев и Котенин.
Отправившись за фишками, я встретил своего отца. Тот, воровато озираясь, нёс остаток денег, переведённых в пластиковые кружочки с цифрами.
— И ты тут? — прошипел он, столкнувшись со мной. — Шпионишь за мной?
— Ты же помнишь, что проигрыш равен поражению в постели? — поинтересовался я, проигнорировав его вопрос. — Готовься, я тебя предупреждал!
— Да что ты мне всё угрожаешь! — Туманов-старший буквально бушевал. — Я сейчас отыграюсь и поеду домой в плюсе!
И тут я подумал, что действительно было бы неплохо дать ему отыграться. Деньги-то даже не его, а тётки. И вот ей-то я их и намерен был вернуть.
— Впрочем, да, — проговорил я с мрачной усмешкой, — твоя сексуальная жизнь уже давным-давно зависит от предпочтений твоих кредиторов. Молись, чтобы они не изменились.
— Не понял⁈ — Николай Григорьевич побагровел. — Ты на что это намекаешь?
Но я уже шёл за фишками с довольной улыбкой, играющей на губах.
* * * 
Третьим, кроме меня и Туманова-старшего, против троицы постоянных игроков, сел мужчина лет пятидесяти с военной выправкой. Но о его боевом прошлом куда прямолинейнее заявляли шрамы, испещрившие всё лицо.
— Алексей Гагарин, — представился он, протягивая мне руку.
Остальные, собравшиеся за этим столом, его, кажется, знали.
Я пожал протянутую мне руку и отметил, что она невероятно сильна. Такое ощущение, что моя ладонь попала в клещи и её сжали. Но очень аккуратно, чтобы ничего не повредить. Возможно, так же мог приветствовать человека какой-нибудь кибернетический организм.
Я даже проверил на всякий пожарный, но нет, Гагарин был обычным человеком. Но чрезвычайно тренированным.
— Сына приучаешь? — съязвил Минеев, усаживаясь на своё место.
За его спиной стоял приказчик, а попросту говоря, слуга для всяких поручений. С правой стороны находился столик, на котором расположились напитки, салфетки и прочая мелочёвка, без которой хозяин покерного клуба не мыслил своего вечера.
Отец хотел что-то ответить на вопрос, заданный без уважения и приязни, а просто, чтобы походя уколоть. Но Игорю было не десять и не двенадцать. Он сам мог за себя ответить. Правда, у меня это получилось лучше.
— Тут, скорее, обратная ситуация, — произнёс я, глядя прямо в глаза хозяину клуба. — Пришёл показать, как надо играть.
— Ну-ну, — лениво ответил на это Минеев, оглядывая меня высокомерным взглядом.
Мне было плевать. Совсем скоро всё изменится, и его глаза будут выражать недоумение. Это вообще моё любимое зрелище — наблюдать, как высокомерные люди теряют уверенность в себе.
Я прикоснулся пальцами к бархатной поверхности стола, и знакомые мурашки удовольствия пробежали по спине. Сегодня я был на своём месте.
Сегодня мне было подвластно всё.
Вот только нужно быть осторожнее, чтобы этого не поняли другие. А то они могут и не поставить на кон всего того, что мне нужно.
* * * 
— По миллиону? — предложил Гагарин, судя по всему, прощупывая обстановку. — Или как?
По мне, ставка в миллион на первом же круге была достаточно большой. Другой вопрос, как тут поднимали ставки. Если сразу и сильно, тогда ладно, но так играть будет не каждый.
— Давайте для начала, — проговорил Минеев. — Но вообще это, конечно, мелочи.
 
Ну, если для него миллион — мелочь, то примерно понятно, какими они тут объёмами ворочают.
Раздали карты. Ничего выдающегося. Пятёрка и десятка. Можно было сразу пасовать, но я решил дождаться расклада.
Выложили три карты.
Десятка и пятёрка на столе. Хм, две пары в первом же круге. Не хотелось бы с самого начала играть с полной отдачей. А то ещё возникнут подозрения, оправдывайся потом. Но и карту терять не хотелось. В следующий раз могло не выпасть вообще ничего.
— Поднимаю до пяти, — сказал Барк и глянул слегка мимо Минеева.
Ага, вот оно что. Они общаются условными сигналами, которые недоступны для считывания остальным игрокам за столом. Кто-то из них был слабеньким телепатом. Но его умений было достаточно, чтобы создать линию связи между тремя игроками.
Но интересно было другое. Они совершенно не боялись, что их засекут. И это при том, что никакой проверки на телепатию я тут не увидел. Что означало только одно: телепат сюда просто не попадёт. Они знали всех, кто попадал в их покерный клуб.
Всех, кроме одного.
Впрочем, телепатией в их понимании я не владел. Я не читал их мысли. А видел их при желании. Именно такими, в основном, полуоформленными, какими они и находятся в голове.
— Пас, — ответил хозяин клуба и положил карты на стол. — Играйте, господа.
Остальные сравняли ставки, и на кону оказалось двадцать пять миллионов. Если пасануть на следующем ходу, то Туманов старший получит всё то, что проиграл первым кругом.
Хотя нет, я не готов отдавать ему партию. Пусть даже незначительную. Это пока не вопрос жизни и смерти.
Дилер открыл ещё одну карту. Туз крести.
Мне ни о чём. Пройдясь беглым взглядом по лицам остальных, я увидел, что никому из присутствующих он не пришёлся в масть.
Все сидели со скучающим видом и даже поднимать ставку не стали. Хотя минимальные комбинации были и у Барка, и у Гагарина, и даже у Туманова-старшего. У одного Котенина не было ничего. Он сидел за компанию. Может, выпотрошить его?
Я прикоснулся к картам. Пластик был очень приятный для пальцев. Этими картами хотелось играть и играть.
На первом круге всё обошлось малой кровью, если можно так сказать. Котенин положил карты, когда открыли последнюю — девятку. Барк излишне поспешно выпрямил спину. Ясно, что у него пара девяток. А вот какая первая? Если десятки, то мы поделим банк с ним. Но почему-то я полагал, что у него пятёрки.
И оказался прав. А вот у Гагарина и Николая Григорьевича оказалось по десятке и более младшей паре.
— Банк делится на троих игроков, — огласил дилер итоги первого круга.
Что ж, для начала очень даже неплохо.
* * * 
На второй круг принесли новую колоду, которую затем тщательно перемешали.
По красноречивым взглядам между Барком и Минеевым, я понял, что первым недовольны. Ну и пускай. Сегодня никем довольны не будут.
Ситуация, в целом, повторилась. Только я сразу спасовал, так как ничего интересного в моих картах не предвиделось. Да и совсем другая задача передо мной стояла на этот раз.
Я хотел, чтобы отец Игоря отыгрался и ушёл из-за стола. Решил дать ему последний шанс, так сказать.
И, собственно, всё прошло, как по нотам. Общий банк оказался что-то около тридцати миллионов. Гагарин спасовал чуть позже меня. За ним Барк. Поэтому на тридцатку претендовали трое. Минеев, Котенин и Туманов-старший.
Я прикрыл глаза и заглянул в карты к отцу Игоря. Знал, что там мусор, но тот зачем-то продолжал играть. У него была пара четвёрок, на которую он и рассчитывал. Вот только на столе уже лежали два валета. А это означало, что ещё один валет в руках Минеева или его подельника автоматически приносил им выигрыш.
Но они не спешили повышать ставки, из чего я сделал вывод, что валета ни у кого нет. Что ж, это шанс.