Академия (СИ)
Но обо всем по порядку.
Сначала было страшно выходить за пределы целительского корпуса. До выздоровления я могла думать только о новообретенном отце, теперь же все случившееся легло на меня тяжелым бременем. Меня едва не убили, забивая огненной плетью, как животное, и не осталось ни единого человека и дракона, кто не знал бы об этом. Мне было так стыдно, так мерзко, что хотелось просто сбежать, и никогда не оглядываться назад. Но выбора мне не дали.
Изоляция от внешнего мира закончилась, и первой я встретила Аглаю. Ей поручено сопроводить меня обратно в общежитие, и никогда ее красивое лицо не излучало такой сложной палитры чувств.
— Элиф, моя девочка, как я счастлива тебя видеть!
Она честно пыталась держаться спокойно, но через секунду повисла у меня шее, заливая слезами и осыпая поцелуями. Я сцепила зубы посильнее, чтобы самой не разрыдаться, и вместо приветствия выдавила лишь кивок.
— Знала бы ты, милая, столько раз я пыталась прорваться, то хитростью, то силой, но по приказу господина Клеверова и попечителей тебя охраняли лучше, чем сокровищницу крола!
Конечно, никто не должен был знать, как быстро я восстанавливаюсь.
— Ну пойдем, пора возвращаться. Я подготовила твою комнату, а то она вся была заставлена цветами и подарками!
— Аглая, спасибо, — два простых слова, но пришлось их проталкивать.
Девушка ответила понимающей улыбкой.
Мы вышли из корпуса, и неприятной неожиданностью стало появление двух стражей порядка. Насколько мне было известно, прежних стражников сменили в полном составе, так как они не выполнили возложенных на них обязанностей. Я же считала, что попечителям стоило начинать с себя, ведь они прекрасно видели, а порой и сами поощряли дискриминацию по отношению к людям. Чего стоило одно представление в начале учебного года!
— Они сопроводят нас только до лестницы, не волнуйся, — утешительно шептала Аглая, хотя выделяться еще больше мне совсем не хотелось.
Чем больше попадалось по дороге учеников, тем сильнее вспыхивало желание развернуться, и вплавь добраться до заветной гавани. Удерживала лишь гордость и неумение плавать.
— Почему они так смотрят, неужели непонятно, что такое внимание мне меньше всего нужно!
— Элиф, расслабься, все хорошо. Все осудили этого ублюдка, все до единого, даже сударыня Ярослава Беломорская! Никто не остался в стороне, такое зверство вызвало всеобщий резонанс, негодование. Попечители пытались сохранить лицо, но правда просочилась, и репутация Академии, увы, пошатнулась, но есть и свои положительные стороны.
— Какие еще положительные стороны?!
— Отношение к людям изменилось, теперь никто не осмелится даже косо посмотреть в вашу сторону. Господин Яркан, известный противник обучения здесь людей, и тот едва не порвал Хрусталева. Таким злым я его никогда еще не видела. А Беломорские! Их семья приложила немало усилий, чтобы Вадиму с его родителями не удалось отвертеться. И это я не говорю о твоих друзьях!
Робкая улыбка пробилась сквозь лед страхов. Стоило только упомянуть их, как нам навстречу выбежали Ольга и Мирослава. Их глаза излучали такую неподдельную радость, что мечты о побеге из Академии покинули мою голову до худших времен. Пока что моя свита пополнилась двумя превосходными драконицами, которые залили меня своим теплом и поддержкой. На внимание окружающих я больше не реагировала, сосредоточившись только на друзьях, в доброте и любви которых ни капли не сомневалась. Вместе мы поднялись по лестнице, избавившись наконец-то от стражников, и вошли в мою комнату.
— Ничего себе! — вырвалось у меня при виде охапок цветов и массы коробок, корзинок и прочих емкостей с подарками.
— А я о чем говорила, — рассмеялась Аглая.
— Нам нужен ча и самые вкусные пирожные, которые только готовят в Академии! — Ольга с предвкушающей улыбкой отдала приказ служанке.
— Отличная идея, — поддержала ее сестра, — вряд ли целители баловали Элиф вкусными десертами, а без них выздоровление просто невозможно!
Одного взгляда в зеркало было достаточно, чтобы понять, что их забота касается не только удовлетворения моих гастрономических потребностей. За время в целительском корпусе я изрядно похудела, так что вместо красивой фигуры в зеркале отражались сплошные кости и огромные глаза на исхудалом лице.
В дверь постучали, и вошли служанки с пятью огромными подносами.
— Да вы всю кухню вынесли! — вырвалось у меня от неожиданности.
Вместо ответа Мирослава хитро подмигнула, и мы не сговариваясь накинулись на пирожные. Поглощая один десерт за другим я поняла, что еще не все потеряно: вместо того, чтобы бежать, я могу продолжить бороться за свое место. Я никогда не желала попасть в Академию, но после всего, что здесь со мной приключилось, они обязаны возместить мне пережитые страдания. С дипломом Академии жизнь действительно станет проще, но что касается отца, тут я не уверена. Можно допустить, что в рассказанной истории присутствует доля правды, но принять все на веру, и кинуться ему в объятья… Много раз представляла, как сложилась бы моя судьба, если бы у меня были родители, но теперь, когда отец оказался жив, я уже не знаю, нужно мне это или нет. Он оказался не тем идеальным папой из детских снов, и решиться на что-либо у меня пока не хватает духу. Лучше оставить это на потом, а пока что…
В дверь постучали, и спустя несколько секунд в комнату вошла та, кого я меньше всего ожидала увидеть.
— Добрый день, сударыня, простите, что побеспокоила. Хотела узнать о вашем самочувствии.
— Здравствуйте, сударыня Беломорская. Благодарю вас, все хорошо настолько, насколько это возможно.
— Конечно, — она деликатно улыбнулась.
Странная ситуация, Ярослава ведь никогда не была мне подругой, что ей здесь нужно? Неужели Аглая права, и поступок Хрусталева изменил многое в пользу людей?
— Присоединитесь к нам? — вырвалось к всеобщему удивлению. — У нас так много сладостей, что не стыдно принимать гостей.
Она замялась на мгновение, словно не зная, как себя вести, но потом так же вежливо согласилась, и некоторое время мы пили ча в неловкой тишине. Однако тема для разговоров всегда находится, главное — обладать даром ее находить. Вот Аглая и заметила:
— Жаль, что ваш брат так скоро покинул Академию, однако он сделал так много, что негодяю Хрусталеву не удастся выйти сухим из воды.
— О да, Ярогнев постарался на славу! — с жаром подтвердила Ярослава. — Он всегда был борцом за справедливость, и просто не мог стоять в стороне. На севере, как вы понимаете, жизнь сопряжена с постоянной опасностью, и мой брат не жалеет сил, чтобы защищать драконов и людей. У нас не нападают на своих, мужчина скорее с жизнью расстанется, чем позволит беде случиться с другим, даже с незнакомцем. Осознание хрупкости и ценности каждого живого существа делает северян склонными к самопожертвованию, хотя в нас видят лишь суровость и надменность. Это не так. Вы и сами увидите: скажу по секрету, попечители загорелись идеей сделать экскурсию на север, хотя мой отец их оптимизма не разделяет.
— Отличная идея, хотя для обеспечения безопасности учеников и Академии, и вашей семье придется постараться изрядно! — заметила Аглая.
— Многим действительно будет полезно побывать на севере, — возразила Мирослава.
Я уткнулась лицом в чашку, надеясь, что никто не заметит румянца на щеках. То, как Ярослава нахваливала брата, произвело на меня впечатление, вступая в гармонию с моими собственными воспоминаниями. О нем говорят много плохого, но пока от него я видела только хорошее. Если бы не Ярогнев, меня бы здесь не было. Его забота, искренняя и трогательная, поддерживала меня все эти недели, и было очень грустно расставаться с ним, когда пришло время отбывать на север. Я напомнила ему обещание написать письмо, и в его глазах загорелось такое пламя, что было трудно удержаться, и не сказать, как мне не хочется, чтобы он уезжал. В нем я нашла опору; того, кто знает, понимает, и не предаст. Но все это было лишь на том тонком уровне, когда мы обходимся без слов, не намекая, не признавая, а лишь изъясняясь глазами, чувствами.