Академия (СИ)

— Никогда раньше такого не случалось! Позор тому, кто это сделал!
— Случалось, — жестко возразил Ярогнев, — сударь Хрусталев не в первый раз нападает на ученика из людей, но тогда ему все сошло с рук. Вот поэтому нельзя потакать безнаказанности. Вы помните того ученика?
Целитель сурово сдвинул брови, но не ответил.
— Таких опасных ран я не видела, — вмешалась молодая драконица в лекарской форме. — Непонятно, почему она еще жива.
— Боюсь, наших усилий не хватит.
— Прекратите рассуждать, действуйте!
Целитель резко обернулся к Ярогневу.
— Немедленно покиньте помещение, вам запрещено здесь находиться!
— Я не уйду, пока не удостоверюсь, что…
Он запнулся на полуслове, и взволнованно воскликнул:
— Клеверовы! Они здесь, знаменитый род целителей!
Не добавляя больше ни слова, он стремительно вылетел из больничного корпуса. Мне стало жаль, что он ушел, лишь ему я сейчас доверяла, но, если он приведет помощь — я еще смогу побороться за жизнь. Несмотря на недавние настроения, сейчас я как никогда хотела жить, разум не соглашался так просто сдаться, хоть недавно и упивался рассуждениями о моем одиночестве в этом мире. Нет, моя история не может закончиться просто так, не имеет права!
Не знаю, как долго длилась эта пытка: каждая минута могла сойти за вечность, но целители старались изо всех сих облегчить боль. Действительно, их усилий не хватало на полноценное спасение. Сквозь вспышки, от которых меня будто охватывало пламя, я замечала их потные напряженные лица, но этого было мало, оказалось, не все подвластно их способностям.
Дверь резко распахнулась, и в помещение вошли двое мужчин.
— Господин Клеверов! — почтительно воскликнул целитель. — Скорее, мы ее теряем.
— Элиф! — воскликнул Ярогнев, но помощники вывели его наружу.
Склонившийся надо мной мужчина сосредоточенно осмотрел раны, и на секунду закрыл глаза, призывая внутреннюю силу. Я ощутила холод, который приятно охладил горящее тело, но боль снова стала накатывать волнами.
— Потерпите, сударыня, исцеление будет долгим и непростым. Но ничего непоправимого не случится, я вам обещаю.
Я уже видела отца Демьяна, но сейчас сквозь облик галантного мужчины проступило нечто особенное, ободряющее, сострадательное, решительное, что я смогла успокоиться.
***
Исцеление заняло пятеро суток, в течение которых от меня не отходили ни на секунду, в прямом смысле не давая отправиться на тот свет. Господин Клеверов привлек дочерей, которые были так же искусны в своем ремесле: пока одна спасала мое изуродованное лицо, другие — приводили в порядок тело. Огненный хлыст иссек меня до костей, едва не проломив хребет, но в общем повреждения были настолько серьезными, что в итоге пришлось допустить к работе других целителей, чтобы они помогали снимать болевые ощущения, пока Клеверовы непосредственно исцеляли.
Когда я наконец-то открыла глаза, то увидела осунувшиеся бледные лица, которые смотрели на меня с не меньшим шоком, чем я на них.
— Сударыня, вы меня слышите? Если не можете сказать — просто моргните два раза.
Даже такое простое действие вызвало сложности, но я моргнула, и они с непередаваемым облегчением рассмеялись.
— Это невероятно, сударыня! После такого ни один человек не смог бы оправиться, а вы — выжили, справились вопреки всем правилам этого мира!
— Сударь Беломорский будет рад услышать, что вы пришли в себя, — с лукавой улыбкой на уставшем лице прошептала одна из дочерей Клеверова. — Он силой прорывался сюда, а когда его не пустили — устроил грандиозное разбирательство с попечителями.
Разбирательство… Меньше всего мне сейчас хотелось думать о том, что непременно последует после моего восстановления. Одна мысль о Хрусталеве и скандале, разгоревшемся в Академии, сплетнях, триумфе Ярославы сводила меня с ума.
Позже вечером я вспоминала свою жизнь, какой она был до того, как меня сюда приняли: скромная, но спокойная, безмятежная, безопасная. Если бы не Академия, я бы никогда не столкнулась с таким унижением, болью, не узнала бы о существовании столь мерзких личностей, как Вадим. Что здесь вообще есть хорошего?
 
— Странно, да?
Едва не вздрогнула от неожиданности: у дверей стояли господин Клеверов и сударь Беломорский. Притворилась спящей, и, кажется, они ничего не заметили.
— Ничего странного, ее спасло ваше мастерство.
Ярогнев повернулся боком, глядя в окно, и я смогла тайком рассмотреть его. За эти несколько дней он помрачнел, лицо стало каким-то ожесточенным и менее похожим на застывшую маску, но таким он мне нравился больше. Сейчас он как никогда выглядел живым.
— Не надо держать меня за глупца, — хмыкнул мужчина. — Я не болтлив, как и мои дочери, но мы же целители, и можем отличить людей от драконов.
— Она похожа на дракона?
Клеверов подошел ко мне ближе.
— Визуально наши виды неотличимы, но, когда я лечил ее, почувствовал очень сильный внутренний резерв, бездонный резерв, которого не может быть у смертных. И она выжила, Ярогнев, человеку после такого не оправиться!
Беломорский промолчал, по-прежнему глядя в окно.
— Ты ведь знал, верно? С самого начала.
— Догадывался, — неохотно произнес парень.
— Ярогнев, мне нужно знать хотя бы что-нибудь, чтобы суметь помочь! Нам нужно придумать такую историю, чтобы все поверили. У случившегося было много свидетелей, они видели ее состояние, а теперь, если она выйдет отсюда совершенно здоровой, возникнет масса вопросов! К нам ко всем!
Я затаила дыхание, сбитая с толку. О чем они вообще говорят?
— На представление новых учеников я прибыл с опозданием, — начал историю Беломорский. — Меня никто не заметил, и я мог наблюдать за своей сестрой. Позже мое внимание привлекла девушка в диадеме Ясногоровых, я выяснил, кто она, и немало удивился: чтобы простой смертной позволили надеть легендарное украшение, такого быть не может. Значит, за этой историей что-то обязательно стоит. Меня одолело любопытство, и я еще навел справки, узнав, что кое-кто из попечителей лично обратил внимание на нее при отборе учеников в Академию. Если бы она была внебрачной дочерью знатного дракона — можно было бы допустить особое отношение к ней, но все равно меня терзали сомнения. Некоторые детали не хотели становиться частью общей картины, и я продолжил искать ответы.
— Ты познакомился с ней?
— Да, я считал, что она все знает, и скрывает ото всех, кроме, разумеется, Ясногоровых. Но буквально на днях стало понятно, что ей ничего неизвестно. Он просто привел ее сюда, чтобы она училась в Академии, но не раскрыл ей правду. Также она призналась, что у нее начались проблемы со зрением и слухом — они неконтролируемо обостряются, и за этим следует боль.
— Немыслимо, такая поздняя трансформация! Обычно это начинается в раннем детстве, и предшествует первому принятию истинной формы.
— Но у нее это началось только сейчас. В пансионате, где девушка жила раньше, истинная сущность не проявлялась, но Академия построена на особых землях, здесь произошел мощнейший выброс энергии, и здесь же хранятся многочисленные усиливающие артефакты. Полагаю, это и вызвало мутации, которые обычно происходят в первое десятилетие жизни.
Господин Клеверов ошеломленно прошептал:
— Так он сам не знал, что она драконица!
— Именно. Наверное, считал ее недодраконицей, лишенной силы, иначе не стал бы ее тащить сюда, и так рисковать. Что произойдет, когда все узнают правду? Пострадает в первую очередь его репутация, но он и не ожидал такого, просто хотел, чтобы дочь училась здесь, была рядом, получила то, что могло принадлежать ей с детства, если судьба сложилась бы иначе.
— А ты сказал ей?
— Не думаю, что именно я должен открыть ей правду. Это обязанность ее отца. Да и не поверила бы она мне. Просто дал ей снадобье, чтобы убрать болевые последствия. Знаю, это ничтожно мало, но нужно было время, чтобы обдумать следующий шаг. А потом этот ублюдок… Думал, рассеку его надвое, едва остановился.