Царевна-лягушка для герпетолога (СИ)

— Может быть, что-то еще удастся сделать, — не пытаясь уже вырваться, изнывал мой бедный Иван.
— Морозильная камера, куда ее поместили, расположена в подвале, — виновато сообщил Никита.
— И туда есть вход из гаража, — взрывая колесами грунт, затормозил у распахнутых ворот Мудрицкий.
Увы. Вход в гараж, видимо, как раз на такой случай, оказался заблокирован бетонными блоками. Попытка их оттащить при помощи буксировки только посадила аккумулятор и закончилась обрывом троса, а найденный в сарае перфоратор тут же сломался.
— Заговоренные, зараза! — в досаде выругался Михаил Валерьевич. — Все, гад, предусмотрел.
Меж тем пламя вырвалось из лопнувших от жара окон и поднялось над крышей. Как назло, опергруппа Сергея Боровикова задерживалась, не говоря о пожарных, которым, чтобы сюда добраться даже на вертолете, требовалось несколько часов.
— Если вход в гараж заблокирован, войдем со стороны парадного подъезда! — решительно заявил Иван.
Кое-как вытащив все еще непослушными руками меч-кладенец, он двинулся к запертой входной двери. Мы с Левой его удержали.
— Ты что, об обратной тяге [36] ничего не слышал? — сердито напустился на друга мой Лель.
— Так что же, будем стоять и дожидаться, пока специалисты приедут? — в отчаянии воззрился на него Иван.
— В этом есть смысл, — попытался успокоить его Андрей Васильевич. — Ледник находится в подвале. Огонь туда не доберется.
— Не думаю, что у нас на это есть время, — покачал головой Михаил Валерьевич, который, как и Лева, хотя и смотрел на пожарище, но видел не только пламя.
Я тоже пригляделась, используя способности моей сущности Жар-птицы, и увидела подобие пряничного домика. За дизайнерским фасадом фешенебельного особняка прятался еще один проход в Навь, в ту самую башню, где Василиса прислуживала Бессмертному за трапезой, меня заключили в одном из аквариумов и с высоты которой падал Лева. Не просто так Тигрис дыбил шерсть, раздувал хвост и щерился. Он тоже ощущал, что люди видели только верхушку айсберга. Портал, которым пользовался властитель Нави и который мог в любой момент захлопнуться. Константин Щаславович на прощание приготовил нам еще одну ловушку, зная, что мы не уйдем без Василисы.
Он изучил человеческие слабости, но не учел особенности магии Жар-птиц, о которой вообще мало знали. Глядя на огонь, я почувствовала, что слышу и ощущаю его единым живым организмом. Примерно так Хранители и шаманы чувствуют реку и лес. Вроде бы в сказках Жар-птица ничего такого не умела. Да и фениксы в пламени только перерождались, но ведь и про иглу совсем другое рассказывали. Но я не только видела, как распространяется по внутренним помещениям зачарованный Бессмертным огонь, но и могла на него воздействовать. Неужели бабушка так тоже умела? Впрочем, об этом думать пока не хватало времени.
— Я могу остановить пламя и направить его в другую сторону! — сообщила я уверенно.
— Да ты с ума сошла, — в один голос принялись отговаривать меня Иван и Лева.
— Али я не русская женщина? — усмехнулась я, полностью обратившись, сделала круг над крышей, сбивая пламя и загоняя его внутрь подальше от верхушек леса, а потом спустилась вниз.
Лева глянул на меня с восхищением, явно жалея, что в нынешнем облике не может обнять. А потом достал хомус и еще одну бутылку минералки.
— Хочешь вызвать дождь? — спросил его Михаил Валерьевич.
— На это у меня, боюсь, уже не хватит сил, — покачал головой Лева. — Постараюсь очистить внутри воздух, а там как получится.
— Я тебе помогу, — улыбнулся ему отец, вытаскивая мою свирель.
— Я тоже иду с вами, — засобирался Андрей Васильевич. — Там моя дочь, и я хорошо знаю дом.
Михаил Валерьевич покачал головой.
— Тебе лучше остаться. Встретишь Боровикова с группой, расскажешь про похищение и поджог.
Вместе с Иваном и Левой они поднялись на крыльцо и выбили дверь, готовые в случае, если попавший внутрь воздух вызовет взрывной выброс огня и раскаленного газа, поставить щит.
 
Но взрыва не произошло. Разгоревшийся с притоком кислорода огонь моей волей отправился пожирать бильярдную и обитый дубовыми панелями кабинет, оставив в холле только густую дымовую завесу. Я разогнала и ее, устремившись в сторону лестницы, ведущей в подвал. Мои спутники, накрытые созданным Левой наподобие колокола батискафа защитным колпаком, двинулись следом.
Хотя дом выглядел обычным охотничьим шале или даже шато, украшенным трофеями, вроде тех, в которых мы с ансамблем несколько раз выступали, от него исходила темная аура. Стоявшие вдоль лестницы и в парадном зале чучела животных продолжали мучиться в не-жизни, как и их собратья, которых Константин Щаславович вызвал из Нави, и, направляя на них пламя Верхнего мира, я их освобождала.
В подвале я вернула человеческий облик. Сюда огонь и в самом деле еще не добрался. Хотя, как буду выводить моих спутников обратно, не очень представляла. Отовсюду валил густой дым, а стены дрожали, готовые в любой момент рухнуть, и с этим я уже ничего не могла поделать. Хорошо еще заклинание Левы не давало нам задохнуться, хотя я тоже не знала, на сколько хватит его сил.
Замок, запиравший морозилку, поддался лишь мечу-кладенцу, и повеявший оттуда холод нас поначалу обжег. Я подумала о том, что в таком месте можно замерзнуть насмерть безо всяких заклятий. Словно не ведая о бушующем наверху пожаре, зачарованный лед и не думал таять.
— Василиса! — бросился вперед Иван, увидев застывшую посреди комнаты ледяную статую.
На покрытом инеем лице бедной подруги сквозь жуткую гримасу страдания проступала ее прощальная улыбка. Правая рука, которой она открывала засов от моей клетки, вздымалась с растопыренными пальцами в жесте отчаяния и боли.
У Ивана дрожали руки. Он вообще держался одной силой воли. Следуя указаниям Левы и Михаила Валерьевича, он сначала провел перстнем надо лбом, возле ноздрей и рта Василисы, а потом взял многострадальную руку и надел кольцо на палец.
Готова поклясться, что я услышала треск. Или это все-таки рушился, грозя нас замуровать, проклятый дом. Но это пока не имело значения. Рука Василисы дернулась и поникла, из груди вырвался вздох или стон, а через миг она, дрожа всем телом и рефлекторно пытаясь отвести от горла путы, обмякла в руках неловко подхватившего ее Ивана.
— Ванечка! Живой! — проговорили непослушные губы, зеленые глаза глянули почти осмысленно.
Мой брат, не доверив свою драгоценную ношу никому, вышел из морозилки в коридор.
Михаил Валерьевич и Лева его торопили. Дом действительно ходил ходуном и рассыпался мороком. Пламя доедало крышу и грозило добраться до лестницы. Я его укрощала, кружась в безумном танце огня, чудом увертываясь от горящих балок и кусков деревянной обшивки. Хорошо, что Михаил Валерьевич помогал Леве поддерживать энергию щита. Когда мы поднялись на первый этаж, дом начал медленно проседать, складываясь внутрь. Я собиралась уже трансформироваться в человеческий облик с крыльями, в ужасе выбирая, кого хватать первыми. Четверых одновременно я поднять не смогла бы.
Но в это время в достигшее уровня земли панорамное окно второго этажа въехала пожарная машина с развернутой лестницей, за которую мы уцепились и даже смогли вскарабкаться, придерживая полубесчувственную Василису. Водитель успел сдать назад и отъехать на безопасное расстояние, когда дом окончательно ушел под землю, оставив воронку, заполнявшуюся болотной водой.
— Неужели живые? — потрясенно встретил нас Сергей Боровиков, помогая спуститься.
 
— Причем все! — красноречиво доложил Иван, проверяя у любимой пульс.
Мы с Левой, обнимая и поддерживая друг друга, наблюдали за ними. Я успела обратиться еще на лестнице, чтобы не шокировать спасателей и силовиков.
Василиса узнала отца, увидела закат и вновь прикрыла глаза, не имея сил даже говорить. Впрочем, мы все наглотались угарного газа и с благодарностью приняли от спасателей и медиков кислород.