Жена на время

– Похоже, вы в этом не сомневаетесь. Вы хорошо осведомлены, прямо как настоящий историк, – заметил Рэкселл, ничуть не обидевшись.
Толби усмехнулся.
– Я всегда интересовался переплетением судеб наших семейств. Да, думаю, у меня есть склонность к изучению семейной истории.
– В таком случае соблаговолите сообщить мне имя моего отца – вернее, того, кого вы им считаете, – просто чтобы поставить точку в истории моей семьи, – дружелюбно предложил Рэкселл.
Продолжая улыбаться, Толби сделал несколько шагов в сторону окон.
– Это причинит мне боль, дорогой кузен, столь давнюю историю лучше не тревожить.
– Стойте на месте, – внезапно приказал Рэкселл таким угрожающим тоном, что Толби тут же остановился.
Он обернулся и взглянул на гостя с хорошо разыгранным удивлением.
– Дорогой кузен, что с вами? Боюсь, я вас не совсем понимаю.
– Не стоит предупреждать стражу о моем визите, вы поставите себя в неловкое положение.
– Вас подвела память, – рассмеялся тот. – Шнур звонка находится за вашей спиной, у двери.
– Моя память не настолько плоха, чтобы я забыл о кнопке на полу у окна. Порой я и сам ею пользовался, желая избавиться от непрошеного гостя.
Глаза Толби сузились. В них впервые мелькнул страх. Он с усилием улыбнулся.
– Вы называете себя непрошеным гостем, но я не в силах поверить, что вы способны прибегнуть к насилию. Только не вы! Я бы не назвал ваш визит нежеланным. Скорее неожиданным! Налить вам коньяку, раз уж я встал?
– Благодарю, – вежливо отозвался Рэкселл. – Но скажите, неужели вы действительно меня совсем не ожидали?
– Ну, как вам сказать… – невесело усмехнулся Толби, разливая коньяк из графина в две рюмки. Подойдя к Рэкселлу, он подал ему рюмку, но не сел. – Я только сегодня услышал, что вас видели. Кажется, в Бате. Да, ходят такие слухи. Кроме того, говорят, вы были в обществе еще одного человека.
– Да, я был с Кейтли, – небрежно бросил Рэкселл.
Ему удалось отвлечь Толби от опасной темы.
– Кейтли? Как он поживает?
– Отлично, но подробнее вам об этом расскажет Робби, когда вы с ним увидитесь, ибо в настоящий момент Кейтли составляет ему компанию.
Толби опустился на стул. Он явно встревожился.
– Вижу, я полностью в вашей власти. Будьте любезны, изложите суть вашего дела, – ровным голосом произнес он. – Не думаю, что вы проделали такой путь только для того, чтобы справиться о моем здоровье.
– Я только что объяснил вам, что меня привело, – сказал Рэкселл и отпил глоток коньяка, который сам же закладывал в подвал на хранение лет десять назад. – Прекрасный вкус! “Мартле 75”?
Толби пригубил свою рюмку.
– Верно! Однако боюсь, я сегодня на редкость плохо соображаю. Я так и не понял, какова цель вашего визита.
Рэкселл не сводил с него глаз.
– Я просил вас назвать имя моего отца.
– Вашего отца, дорогой кузен? Однажды мы уже обсуждали этот вопрос. Но если вы настаиваете… Боже мой, кажется, я где-то оставил свою табакерку. Какая забывчивость! Не могу вас угостить.
– У меня нет привычки нюхать табак.
– Нет? А я нахожу это занятие весьма приятным, и сейчас мне очень не хватает небольшой понюшки.
– В самом деле? Не забудьте захватить свою табакерку, когда будете в следующий раз переодеваться к обеду. Что до меня, я предпочитаю иногда выкурить трубочку. – Заметив гримасу отвращения на лице Толби, он добавил: – Не менее приятно и гораздо безопаснее.
– А-а, ну да! Я забыл – тот, кто так часто побеждает за карточным столом, как вы, должен постоянно быть начеку, не терять бдительности и стараться ничего не брать из чужих рук.
– Жизнь игрока полна опасностей. Я не раз замечал, что ароматизированный нюхательный табак оказывается губительным для здоровья. Но я не строю иллюзий на ваш счет. Вряд ли бы вы сильно огорчились, узнав, что меня отправили в мир иной.
Толби изобразил обиду.
– Вы ко мне несправедливы, кузен! Состояние вашего здоровья всегда чрезвычайно меня заботило.
– Какая трогательная заботливость! Однако я склонен истолковывать ее следующим образом: вам было бы спокойнее, если бы – раз уж яд меня не берет – со мной расправились banditti.
 
– Бедный Ричард! Вы подвергались нападению?
– И не однажды! – весело заявил Рэкселл. – Вы, несомненно, слышали о некоторых из них, наделавших особенно много шуму.
– Вы обвиняете меня в организации этих нападений? Нет-нет, я не из тех, кто стремится направить руку Провидения.
– В самом деле? Я не упрекаю вас в желании убить меня. Вы хотели только обмануть меня. Что возвращает нас к тому вопросу, ради которого я пришел.
– Вас обманула ваша мать, а не я, – мягко произнес Толби.
– С кем?
– С Джайлзом Ормсби, разумеется. Это следует из дневника вашей матушки. Я думал, мы уже установили истину много лет назад, еще до вашего отъезда. Мне очень жаль, что это вас до сих пор волнует.
– Меня больше волнует другое: как дневник попал вам в руки, да к тому же спустя много лет после смерти матери.
– Следует ли повторять, что я интересуюсь семейной историей? Честно говоря, я не в силах понять вашу… как бы это помягче выразиться, болезненную страсть к раскапыванию прошлых скандалов. Но я привык соблюдать законы гостеприимства и напомню, что дневник попал ко мне случайно, около семи лет назад. Подробности значения не имеют, скажу только, что он находился в коробке, где хранилась семейная переписка. Я нашел его, когда разбирал старые письма, и, не удержавшись – знаю, что поступил нехорошо! – начал читать. Вскоре мне попались чрезвычайно интересные пассажи, касающиеся вашего зачатия. Излишне говорить, что я был совершенно потрясен, узнав, что ваша мать решилась открыться пятому герцогу Клерскому и потребовать у него развода, чтобы выйти замуж за своего любовника!
Толби помолчал. Он так часто мысленно репетировал эту речь, что она звучала вполне правдоподобно.
– Потом ее любовник трагически погиб, и ваша мать попыталась замести следы. Сначала ей пришлось спрятать подлинное свидетельство о рождении ребенка, составленное викарием, который, увы, умер более пятнадцати лет назад. Затем она предъявила новое, поддельное, называющее вашим отцом пятого герцога Клерского, с тем, чтобы вы могли в свое время унаследовать его титул и состояние. Порывшись в коробке, я обнаружил подлинное свидетельство о рождении, которое обеспечило бы ей развод, и, как вам известно, сразу же направился к вам, зная, как вы гордитесь своей фамилией. Мне показалось несправедливым предавать эту историю гласности, даже не попытавшись, по крайней мере, найти разумное решение.
Выражение лица Рэкселла не изменилось.
– Чрезвычайно увлекательная сказка, Толби! Шесть лет назад она прозвучала очень убедительно. Тем более что имелись документы, подтверждающие ваш рассказ. И все же, рискуя навлечь на себя ваше неудовольствие, считаю своим долгом сообщить, что должен кое в чем разобраться, и прежде всего защитить честь моего отца. Нам обоим известно, что я его законный наследник. – Рэкселл сделал паузу. – Я пришел требовать у вас сатисфакции.
Брошенный ему вызов заставил Толби вздрогнуть, его губы сжались в тонкую линию, но через секунду он снова заулыбался.
– Вы заблуждаетесь. Документы свидетельствуют в мою пользу. Думаю, вы согласитесь, что, встретившись холодным сырым утром где-нибудь в лесу и стоя на расстоянии двадцати ярдов друг от друга, мы не решим наши проблемы. Дуэль не в моем стиле, дорогой кузен.
– Согласен, дорогой Толби! – тут же отозвался Рэкселл. – Я, как и вы, человек мирный и не испытываю ни малейшего желания всадить вам пулю в сердце. Но у меня тоже имеются кое-какие документы. Предлагаю вам на них сыграть.
Уж не блефует ли он? – пронеслось в голове у Толби.
– Сыграть с вами, дорогой Ричард?
– В любую игру по вашему выбору, – последовал великодушный ответ. – Вы же не слишком высокого мнения о моих способностях.
– Аи contraire! (Напротив (франц.) Насколько я понимаю, едва ли найдется такой глупец, который сел бы играть в пикет с мистером Дарси, – ровным голосом произнес Толби.