Сиротка для дракона. Боевой факультет (СИ)

Я покачала головой.
— Чем вы заплатите? Поди, в кошельке паутина одна, не в обиду будь сказано.
— На правду не обижаются, — усмехнулся Зен. — Но мы думаем, как это исправить.
— Вот когда исправите, тогда и поговорим. А пока сама справлюсь.
— Значит, будем должны тебе услугу.
«Должны», не «Зак будет должен» — впрочем, Зак, кажется, решил, что весь мир против него, а значит, он никому ничего не должен.
— Ты тоже стрелял? — полюбопытствовала я, вспомнив, как в меня на паре прилетел горох.
— Нет, но я его не остановил, а должен был как старший.
— Ты? Я думала, он старше.
Хотя о каком старшинстве можно говорить, разница между ними, наверное, полчаса. Ну, час.
— Нет. — Зен улыбнулся так же мягко. — Но все так думают, просто потому что он шебутной. А я не спорю, зачем?
Мы замолчали, неторопливо шагая по дорожке. К обеду распогодилось, солнце пригревало вовсю, и я подняла к нему лицо. Закрыла глаза, греясь под его лучами, чувствуя, как ветерок обдувает кожу. Хорошая в этом году осень, и день сегодня хороший, а у меня даже есть немного времени, чтобы порадоваться ему.
— Не жди меня, — сказала я Зену. — Я не так уж голодна, погуляю немного.
— Нет, я пригляжу, — покачал головой он.
Я вздохнула, поняв, что прогулку придется отложить. Ничего. Вечером погуляем с Родериком, и плевать, что прохожие будут пялиться. В этот раз я не позволю всяким глупым мыслям испортить себе настроение.
Пара еще не закончилась, время обеда еще не наступило, и столовая пустовала. Не удержавшись, я глянула влево — в зал «для богатеньких».
Белоснежные скатерти на столах, застывшие у стены подавальщицы. Пожалуй, я бы туда не сунулась, даже если бы Алек не предупредил: слишком уж все непривычно и неловко.
Зен потянул меня вправо.
— Нам туда.
В этом зале я почувствовала себя как дома, то есть в приюте. Столы, за каждым из которых может устроиться шесть человек. Тяжелые табуретки, которые не сразу сдвинешь, но и не уронишь случайно. Столешницы выскоблены, и, в отличие от приютских, здесь не было заметно въевшихся пятен от упавшей с тарелок еды. Я пригляделась внимательней и увидела едва заметные искры магии на досках. Тоже, наверное, самоочищение, как на моей повязке.
Наверное, когда подтягивались студенты со всего университета, тут стояла жуткая толкотня и гам. Но сейчас зал выглядел почти пустым, даром что почти все мои однокурсники уже устроились за столами, поставив перед собой подносы с едой.
Подавальщиц здесь не было — только длинная стойка у одной из стены, за которой виднелись большие кастрюли и составленные стопками оловянные миски.
Вслед за Зеном я взяла со стойки металлический поднос. Вырвав листок из книжицы, выданной кастеляном, протянула его женщине за стойкой. Та наколола его на спицу. Плеснула в одну миску похлебки, в другую плюхнула что-то, аппетитно пахнущее мясом, вслед за этим водрузила на поднос кружку с чаем. Я отошла от стойки, выбирая себе место. Зак демонстративно избегал моего взгляда, а когда рядом опустился Зен, и вовсе уставился в тарелку, делая вид, будто никого не видит. Пожалуй, близнецов стоит оставить вдвоем, пусть разберутся между собой.
Я снова оглядела зал. Хотя по четверо не устроился почти никто, подсаживаться к едва знакомым парням мне показалось неловким. Впрочем, пока свободных мест хватало, вот хоть тот симпатичный столик в углу, откуда просматривается весь зал, если сесть спиной к стене. Я двинулась туда, и вдруг что-то с силой ударило в мой поднос снизу. Он подскочил, миски перевернулись, обдав меня горячим. Зашипев, я шарахнулась, прежде мысли отталкивая от себя поднос, и мой обед улетел на пол, грохоча посудой.
Кто-то подпрыгнул вслед за мной, кто-то ругнулся, кто-то заржал. Прокусив губу, я попыталась отряхнуть мундир. Поздно, ткань пропиталась горячим жирным варевом и жгла кожу, а все попытки стряхнуть грязь приводили лишь к тому, что жир размазывался еще сильнее. Я огляделась, выискивая какое-нибудь полотенце или тряпку, и увидела довольную ухмылку Феликса.
 
У меня затряслись руки, кровь загрохотала в ушах, заглушив все звуки, кроме его голоса:
— Какой из тебя боевик, ложку и ту удержать не можешь.
Не чувствуя ни ног, ни своего тела, я шагнула к нему.
— Ты хотел прояснить все раз и навсегда, так…
Голос сорвался — от ярости, но Феликс, видимо, решил, что от слез, и ухмыльнулся еще шире.
— Тебе же нельзя, целители запретят. Да и передумал я. В самом деле, чего с барышней драться, заплачешь еще.
— Значит, как объект для пакостей, я сгожусь, а как отвечать за них, так сразу барышня? Вставай, дерусь я не… — Я выплюнула словечко, обычно не входящее в мой лексикон, и сделала еще шаг.
Кто-то схватил меня за плечо сзади, я саданула локтем не глядя. Попала. Хватка разжалась, человек сдавленно охнул. Я коротко, без замаха, ударила Феликса кулаком в лицо. Парень отшатнулся на табуретке, зажимая ладонью нос. Чудом не свалился. Я не стала ждать, пока он восстановит равновесие, выдернула его из-за стола. Сама не знаю, как у меня это получилось, — а как собака сбивает с ног и загрызает человека вдвое больше себя? Снова ударила.
Феликс, очнувшись, ответил и, кажется, даже попал, но боли я не почувствовала, только в голове зазвенело, и если меня это и замедлило, то ненадолго — слишком уж зла была. Двинула его под ложечку, а когда парень сложился, толкнула затылок книзу, добавив коленом в морду.
Меня обхватили поперек туловища, потянули назад, и одновременно двое парней повисли на Феликсе.
— Нори, какого рожна! — прорвался в мой разум возмущенный голос Алека.
  
26
 
Я зажмурилась, соображая, на каком я свете. В ушах звенело, ныла челюсть, и, кажется, начал заплывать глаз. Все-таки Феликс тоже даром времени не терял. Прежде чем я успела хоть слово сказать, он шмыгнул носом и прогнусавил:
— Я первый начал. — Он помотал головой, пытаясь стряхнуть кровь с разбитого лица. — Пустите. Всё.
Чернявый осторожно выпустил его руку, готовый, чуть что, снова на ней повиснуть. Но Феликс в самом деле не стал на меня бросаться. Вытер кровь рукавом и посмотрел мне в глаза.
— Я был неправ.
На самом деле я ожидала услышать что угодно, кроме этого. Тряхнула головой, соображая, не почудилось ли мне. Зря я это сделала — все закружилось, и меня повело в сторону. И те двое, что меня держали, только ухудшали дело, мешая самой восстановить равновесие.
— Пустите, я сама могу стоять, — проворчала я.
— Мы в этом не уверены, — прозвучал над ухом голос Зака.
— Пустите ее, — велел Алек, настороженно глядя на меня.
Я пошатнулась, но все же выпрямилась. Снова встретилась взглядом с Феликсом.
— Квиты.
Он кивнул. Алек покачал головой.
— Зря я согласился быть старостой: учебный год начинается просто отлично. Утром одни драчуны позавтракать не дали, теперь с другими к целителю тащись…
— Не надо к целителю, — воскликнули мы с Феликсом хором.
— Надо, — рявкнул Алек. — У тебя ключица сломана, могла сейчас доломать!
Феликс переменился в лице.
— Правда? Я не…
— Нет, мать-перемать, шуткую я так! — взвился Алек. — Чего, думаешь, Этельмер ее ни на турник, ни отжиматься утром не пустил? Потому что ей сиськи мешали?
Вообще-то именно так Феликс и думал и скрывать эти мысли утром не стал. О чем сейчас, судя по выражению лица, пожалел.
Алек обернулся ко мне.
— А ты тоже хороша! Второй день — вторая драка. Не бойцовый котенок, а кошка бешеная! Честное слово, отберу у тебя свой подарок, да тебя же им по заду и отхожу, не посмотрю, что симпатичный!
— Попробуй только!
Он махнул рукой, видимо, решив не продолжать бессмысленный спор. В самом деле, виноватой я себя не чувствовала и в ответ на увещевания только снова разозлилась бы. Особенно если Алек начнет, как воспитательницы в приюте, причитать «ты же девочка!». Впрочем, это вряд ли.