Кодекс дуэлянта. Книга 1 (СИ)

На самом деле в глазах Котовского засветила радость, такие условия ему были на руку. Те, у кого было мало опыта в дуэлях, всегда выбирали такой вариант. Он казался им самым удачным и честным, хотя это было совсем не так.
— К барьеру! — крикнул Штакет.
Мы встали.
— Расходимся на десять шагов.
Количество шагов мы не обговаривали, это уже Штакет вошел в роль, тем более при большом скоплении девушек ему хотелось выглядеть значимо.
— Стреляемся на счет «три»!
Мы медленно разошлись по сторонам. Развернулись. Вытянули пистолеты.
— Они и в правду будут стреляться! — вдруг произнес кто-то громко и отчетливо.
И толпа тут же забурлила.
— Тихо! — рявкнул Котовский. — А ну заткнулись все! А не то…
Он не договорил, потому что фраза из его уст о том, что дуэль может не состояться была бы воспринята как трусость и подняла бы его на смех.
— Замолчали! — поспешно повторил он.
— Попрошу молчания! — строго произнес Штакет. — Не мешайте! Либо уходите прочь! Есть те, кто хочет уйти?
Штакет обвел всех взглядом, но желающий не нашлось, все остались на своих местах.
— Раз!..
Я сделал глубокий вдох. Сконцентрировался. Предстояло сделать очень сложный фокус, который, признаться, не всегда у меня получался, тем более с таким дрянным оружием. Но сейчас места для ошибки нет. Я тоже в какой-то степени поставил многое на этот выстрел.
— Два!..
Отстраниться от всего. Поймать биение сердца. Почувствовать его упругие толчки. Ощутить горячую волну дара, растекающуюся по телу. Увидеть черную точку ствола противника.
И все стало как в замедленной съемке. Дар заработал, останавливая время, делая все таким, будто мы были сейчас в густом киселе. Обострилось зрение и другие органы восприятия.
— ТРИ!..
Я мягко нажал на спусковой крючок.
Котовский тоже.
Грохнуло.
Две наши пули — свинцовые шарики, способные раскрошить кости и плоть словно бумагу, — полетели по одной линии. И ровно посреди разделяющего нас поля встретились друг с другом, слепившись в один сплошной комок. Раздался звук — чавк! — и все затихло, погруженное в пороховой дым.
Именно так, как я и задумал.
Убивать противника нельзя. Отказаться от дуэли — тоже. Остается только сделать так, что моя пуля не попала в противника, а его — в меня. Что у меня сейчас и получилось.
Около минуты на школьной площадке царила гробовая тишина. Все взгляды были устремлены в лежащий на земле свинцовый блинчик, сплавленный из двух пуль.
А потом среди толпы раздался шепот:
— Стрелок!
И тут же подхватили другие:
— Стрелок! Стрелок!
Да, сделать такой трюк и не выдать себя не получится. Придется что-то придумывать.
— Стрелок!
Котовский не сразу понял, что произошло — он просто зажмурил глаза, ожидая смертельного ранения. И лишь когда толпа оживилась, открыл глаза. Оглядевшись, противник с удивлением обнаружил, что жив. Но удивление его было еще больше, когда он увидел, что и я в порядке.
— Какого… — произнес он.
И взгляд его упал на пули. Он сразу же все понял — и про то, что я стрелок с даром, и про то, что только чудом остался в живых, ведь шанса выжить у него при таком раскладе не было ни единого. Сегодня ему чертовски повезло, считай второй день рождения.
Дрожащей рукой Котовский вытер пот со лба.
— Выстрелы произведены, — произнес он.
— Верно, — кивнул я. — Дуэль окончена. Вопрос закрыт.
— Вопрос закрыт, — повторил Котовский, еще не веря в свою удачу.
Он развернулся и поспешно ушел прочь.
Толпа продолжала изучать меня, словно видела в первый раз. Я подошел к Ирине, спросил:
— Ну так что, наш уговор в силе?
— А разве я могу отказать? — спросила девушка, улыбнувшись. — С такими талантами к стрельбе убежать от тебя я точно не смогу.
— Просто повезло, — ответил я. И чтобы все слышали, повторил громче: — Просто повезло!
Едва ли они поверили в это, но отходные пути нужно для себя сейчас выстроить. В случае чего буду давить на эту версию.
— Ты чертовски удачлив! — игриво произнесла Ирина.
— Есть такое. Пошли.
Мне хотелось покинуть площадку как можно скорей не только, чтобы поговорить с Кривощекиной, но и чтобы скрыться наконец от посторонних глаз.
 
Под любопытные взгляды мы пошли прочь.
— Так куда пойдем? — спросила Ирина, когда мы вышли за территорию школы.
— А не все ли равно?
— Есть одно место, классное!
Девушка взяла меня за руку и потянула прочь. Я глянул на ее ладонь и увидел на пальце кольцо в форме паучка. На брюшке восьминогой твари виднелся красный камешек, весьма необычный. Я почувствовал мягкую силу, волнами идущую от него.
— Интересное украшение, — произнес я.
— Родовой перстень, — ответила Ирина. — Пошли!
Мы перешли дорогу и оказались возле заведения «Барин», в которое любили заглядывать ученики после уроков, чтобы украдкой пропустить по пиву. Внутри было приятно прохладно, играла ненавязчивая музыка.
Мы заказали шампанского, выпили. Начали разговаривать. Ирина спрашивала откуда я научился так метко стрелять, как дошло до дуэли и множество других вопросов. Я отвечал скупо, особо не вдаваясь в подробности. Пытался и сам кое-что выяснить про девушку, чтобы втереться в доверие. Девушка отвечала неохотно.
Но когда я упомянул картину, висящую на стене «Барина», и сказал о том, что она неплохо нарисована и что палитра подобрана хорошо, Ирина оживилась. Заказав еще одну бутылку, она принялась долго и обстоятельно рассказывать мне про законы постройки композиции, про смешивание цветов и еще много чего.
Я понял, что попал в нужную точку.
— Искусство мне нравиться. А ты тоже рисуешь?
— Да, — кивнула девушка. — Я бы могла тебе кое-что показать из своих работ.
Ирина захмелела. Взгляд ее стал блестящим и смотрела она сейчас на меня с плохо скрываемой похотью.
— С большим удовольствием посмотрю! — охотно ответил я.
— Пойдем со мной! — произнесла вдруг девушка, поднимаясь с места.
И взяв меня за руку, потянула в подсобку.
— Куда мы… — только и успел произнести я.
Едва мы зашли в комнату, как Ирина набросилась на меня, начала горячо целовать и сама положила мою руку себе на грудь.
Но что-то меня смутило — я и сам не понял, что именно.
В подсобке было темно и лишь кольцо девушки сияло во мраке красным огоньком. И в этом красном свете я видел что-то, чего никак не мог понять. Словно какие-то канаты были за спиной девушки.
— Давай сделаем это прямо здесь! — произнесла девушка. — Я так завелась!
Я пригляделся, пытаясь понять, что это там такое прячется во тьме. Не давал покоя этот красный огонек…
И только теперь я понял, что же на самом деле обозначал тот паучок на кольце Ирины.
— Арахниды! — выдохнул я, глядя на преображение девушки.
— А ты догадливый! — произнесла не своим голосом Ирина и из-за спины у нее показались огромные хитиновые паучьи лапы с огромными шипами на концах, словно серпы.
Лапы угрожающе задрожали, раскинулись в стороны, отрезая мне путь к отступлению.
Девушка ухмыльнулась и стала приближаться ко мне.
А я онемел от увиденного и ничего не мог произнести, лишь чувствовал, как спина уперлась в стену — бежать было некуда.
  
Глава 11
 
Ненавижу пауков! А арахниды — это те же пауки. Жаль, что не сразу я понял, что род Кривощекиных из них.
Арахниды — это особые люди с особенными способностями, которые вросли в их суть. Впрочем, люди ли? Точно я не мог на это ответить, как и многие ученые.
Каждый род оттачивает собственные умения, уделяя больше внимания любимому делу. Кто-то неплохо управляется со стихией ветра, кто-то из аристократов владеет магией порталов, кто-то хороший менталист, кто-то — мастер плоти (да, бывают и такие, так называемые некросы). А кто-то — арахнид, то есть тот, кто повелевает сутью паучьей и сам в своем роде паук.