Жестокость

Оставшиеся шесть номеров она приберегла на вечер, но и вечером ей ответили лишь по одному из них. Это оказалась женщина. Миссис Келли провела в списке девятую жирную черту.
По оставшимся пяти номерам она позвонила где-то вскоре после десяти часов, однако ей по-прежнему никто не ответил. Решив возобновить попытки на следующий день с утра, она поставила будильник на восемь часов, после чего улеглась в постель. Спала она очень тревожно и беспрестанно ворочалась с боку на бок от мучивших ее кошмаров: ей снились обрубки человеческих тел, бесконечной чередой падавших откуда-то из простиравшейся над ней темноты.
В пятницу топка приняла верхнюю часть туловища.
В субботу самочувствие миссис Келли заметно ухудшилось. Где-то около полудня она заставила себя доковылять до телефона, сумела сократить список подозреваемых с пяти до трех человек, после чего, обессиленная, снова улеглась в постель и встала лишь около четырех, чтобы проследить за полетом по жерлу мусоропровода левой ноги.
Таким образом, оставалась лишь голова.
В воскресенье утром температура спала и насморк тоже почти пропал. Миссис Келли встала рано, сходила в церковь на восьмичасовую мессу, после чего по холодным и скользким январским улицам поспешила домой, чтобы приготовить себе завтрак и снова засесть за телефон.
Оставались еще три потенциальных кандидата в убийцы. По одному номеру ответил мужчина, который ворчливым тоном известил ее о том, что его жена еще спит, но два других по-прежнему хранили полное молчание. В одиннадцать часов она снова побеспокоила того же ворчуна — на сей раз он уже смог подозвать проснувшуюся наконец супругу. Значит, оставалось еще двое.
На второй звонок ответил мужчина, и миссис Келли сказала: — Здравствуйте. Не могу ли я поговорить с вашей женой?»
— Кто это? — рявкнул хриплый, какой-то подозрительный голос, и миссис Келли почувствовала, как в груди у нее колыхнулась слабая надежда.
— Это Энни Тиррел, — назвала она первое пришедшее ей на ум имя, это было имя и девичья фамилия ее матери.
— Жены нет дома, — проговорил мужчина и затем, после небольшой паузы, добавил: — Она уехала. В Небраску. Решила мать проведать.
— О, ну надо же, — протяжно произнесла миссис Келли, искренне надеясь на то, что достаточно успешно справляется со своей ролью. — И давно она уже в отъезде?
— Со среды, — ответил голос. — И вернется не раньше чем через месяц, а то и через два.
— Простите, а вы не могли бы сообщить мне ее адрес в Небраске? — спросила миссис Келли. — Может, черкану ей пару строк.
Мужчина явно заколебался. — Знаете, у меня его нет сейчас под рукой, — наконец проговорил он и тут же добавил: — Так как вы сказали вас зовут?
Долю секунды миссис Келли отчаянно вспоминала, какую же фамилию она назвала в первый раз, но наконец вспомнила — Энни Тиррел.
— Что-то я раньше о вас ничего не слышал. — Теперь в голосе мужчины определенно прозвучало подозрение.
— А откуда вы знаете мою жену?
— О, мы с ней… о, да, мы с ней познакомились в супермаркете.
— В самом деле? — Подозрение явно усилилось. — Знаете что, давайте сделаем вот как. Оставьте мне номер вашего телефона. У меня сейчас нет под рукой адреса тещи, но как только найду его, я сразу же перезвоню вам.
— Ну… э… — Миссис Келли снова принялась лихорадочно соображать, не зная, что же ей делать. Если она сообщит ему свой настоящий номер, он без труда установит ее подлинное имя; если же скажет неправду, то он может перезвонить, убедиться в том, что по названному ему телефону вообще нет никакой Энни Тиррел, и тогда обязательно догадается, что его кто-то подозревает.
— Слушайте, с кем я, в конце концов, разговариваю? И может, вы назовете имя моей жены?
— Что?
— Я спросил, вы знаете имя моей жены? — повторил голос.
— Ну… — Женщина выдавила из себя чахлый смешок, который даже ей самой показался фальшивым.
— Бог мой, ну зачем вам это надо-то? Или вы что, сами забыли, как зовут вашу жену?
— Я-то не забыл, а вот вы, похоже, его не знаете.
Внезапно охваченная ужасом, миссис Келли, не сказав больше ни слова, резко опустила трубку на рычаг и уставилась на аппарат. Это определенно был он! И то, как звучал его голос, и вообще столь подозрительная манера поведения — все указывало на то, что это именно он! Она глянула на лежавший перед ней листок бумаги и прочитала его фамилию. Эндрю Шоу, квартира 8Б, двумя этажами выше, непосредственно над ней.
 
Эндрю Шоу. Значит, вот кто был убийцей — но ведь он прекрасно понимает, что находится под подозрением. Пройдет совсем немного времени, и он смекнет, что звонил кто-то из жильцов этого дома, кто-то, кто мог видеть, как он с помощью мусоропровода избавляется от следов содеянного преступления…
Скорее всего Шоу уже отправился на ее поиски, и миссис Келли понятия не имела, сколько пройдет времени, покуда он наконец отыщет ее. Ведь он мог оказаться намного более сообразительным, чем она, и ему не понадобится целая неделя на то, чтобы вычислить и заставить навеки умолкнуть угрожающего ему свидетеля.
Ладно, гордость гордостью, но существовало на свете и такое понятие, как самая обыкновенная дурость. Настало время звонить детективу Райану. В конце концов, теперь она знала имя убийцы, а кроме того, ведь голову-то несчастной жертвы пока не спустили в топку, и потому детектив Шон Райан еще имел время предпринять какие-то меры.
Основательно струхнув, миссис Келли принялась листать справочник в поисках номера телефона полицейского участка, когда внезапно вспомнила — сегодня же воскресенье! Разумеется, некоторые полицейские и по воскресеньям работают, но ведь совсем необязательно, чтобы Шон Райан был в их числе. Впрочем, даже если его и не окажется на месте, ей сможет помочь любой другой сотрудник. Хотя в глубине души она надеялась, что это будет именно он — детектив Райан. Просто ей очень хотелось посмотреть на выражение его лица, когда выяснится, что на самом деле она оказалась права.
Едва услышав в трубке слова: «Шестнадцатое отделение», миссис Келли проговорила:
— Пожалуйста, позовите к телефону детектива Райана. Детектива Шона Райана.
— Минутку, пожалуйста, — ответили ей, и миссис Келли принялась ждать. «Минутка» показалась ей целой вечностью, однако наконец в трубке снова зазвучал тот же самый голос:
— Мэм, он отправился в церковь на одиннадцатичасовую мессу. Вернется примерно через час. Что ему передать?
Женщина понимала, что следует попросить какого-то другого полицейского, что у нее нет времени на проволочки, однако к своему удивлению произнесла:
— Пожалуйста, попросите его позвонить миссис Эйлин Келли. Номер — С-5–9970.
Ей даже пришлось по буквам продиктовать собственное имя и добавить при этом:
— Пожалуйста, передайте ему, что это очень важно.
Пусть он позвонит сразу же, как только придет.
— Хорошо, мэм.
— Большое вам спасибо.
И вот ей не оставалось ничего иного, кроме как ждать. Ждать, еще раз ждать и смотреть в потолок.
Он позвонил лишь в половине третьего, к этому времени миссис Келли уже просто не находила себе места. Она страшно опасалась того, что ее звонок встревожит преступника и заставит его внести коррективы в свой график по «отправке» частей трупа. В сущности, он мог избавиться от головы и в три часа, как только заработает топка, и таким образом лишит ее последней надежды обрести столь необходимые ей доказательства. С другой стороны, женщина понимала, что он мог уже определить, кто именно звонил ему тогда, и в эту самую минуту стоять у порога ее квартиры.
Несколько раз она собиралась было снова схватить трубку телефона и перезвонить в полицейский участок, но при этом все же успокаивала себя мыслью о том, что через минуту — другую раздастся долгожданный звонок. Когда же детектив Райан наконец позвонил, то сразу же попал под огонь ее уничтожающей критики.
— Вы должны были позвонить мне в ту же самую минуту, как только вернулись в отделение, — заявила ему миссис Келли. — Сразу же, как только вернулись с мессы!