Подземелья Лондона (СИ)
— Рассказать вам, что случилось? — спросила Элис.
— Немедленно. Мы настаиваем, — сказа Табби, намазывая тост джемом и откусывая сразу половину.
— Лэнгдон жив, — тихо сказала Элис. — Прошлым вечером он вышел наверх у Хампстед-хит и пробрался в цыганский табор, где его узнали наши друзья — семья Лофтус, которая совсем недавно помогала нам с урожаем хмеля. Вы их помните, Хасбро. Они проводили Лэнгдона в «Спаниардс».
Табби изумленно смотрел на нее.
— Наверх, вы говорите? Блестящие новости. А что с дядей?
— Лэнгдон ничего не знает о Гилберте. Во время взрыва, который произошел за их спинами, их разбросало, и сила была такова, что Лэнгдона отшвырнуло далеко во мрак. Скорее всего, нечто похожее произошло с Гилбертом. Я очень на это надеюсь. Лэнгдон как-то поранился при падении, но обвалом его не засыпало. Он сказал мистеру Лофтусу, что нижний мир очень просторен, особенно в самой глубине. Лэнгдону не удалось разыскать Гилберта, но дорогу наружу он нашел, отсюда разумно заключить, что и для Гилберта есть надежда.
— Клянусь богом, надежда точно есть! — воскликнул Табби. — Ставлю приличную сумму, что старик жив. Нет никого и вполовину такого боевого, как Гилберт Фробишер. Нам лучше перенести свое внимание с набережной и сосредоточиться на Хампстед-хит, Хасбро. Но откуда вы все это узнали?
— Теодосия, старшая из детей Лофтуса, пришла ко мне вчера вечером.
— Так это она стучалась в вашу дверь! — Табби подскочил на стуле. — Вот с чего эта трюмная крыса, Хиллман — фамилия, конечно, вымышленная, — болталась вчера в коридоре, подслушивая у замочной скважины.
— Я слышала, вы вчера придержали его, Табби, — улыбнулась Элис. — Мне кажется, вы ушли вдвоем.
— Да, совершенно верно. Меня осенило, что шкатулка с дядиными драгоценностями вообще не выпадала из его сумки, но была вынута и неуклюже припрятана этими двумя мошенниками, проникшими в номер прежде. Я перекинулся словом с мнимым мистером Хиллманом в переулке и обнаружил, что эти два типа просто шпионы, посланные приглядывать за нами. Он, кстати, признался в попытке кражи драгоценностей и поведал еще много интересного, прежде чем я с ним закончил. Жду, когда мистер Смайти явится к завтраку. Полагаю, что вы найдете нашу с ним беседу очень забавной, хотя совсем не такой восхитительной, как те известия, что вы нам сообщили.
— Нам следует хранить их в тайне, — предупредила Элис, — даже от мисс Бракен, хотя, возможно, ей это дало бы чуточку надежды. Наши враги пока считают Лэнгдона мертвым, и какое-то время так будет лучше.
— Они в любом случае станут следить за нами, — вздохнул Хасбро. — В конце концов, мы ведь не уехали, что случилось бы, поверь мы на самом деле, что профессор мертв или завален.
— Кто этот мистер Хиллман? — спросила Элис у Табби. — Или, скорее, что он такое? Мне сказали, его настоящее имя Пенни. Он не из Манчестера, я знаю. Биллсоны узнали в нем местного.
Но до того, как Табби успел ответить, в дверях возник мистер Смайти, выглядевший несколько расстроенным, как показалось Элис.
— Мой дорогой мистер Смайти! — радостно воскликнул Табби, подцепляя тостом желток, откусывая громадный кусок и жуя, словно довольный барсук.
— Что такое? — спросил мистер Смайти. — Я вообще-то спешу.
Табби проглотил дожеванное и сказал:
— Уверен, что спешите. Восхитительный мистер Клингхаймер ожидает вас, без сомнения. Не передадите ему мои наилучшие пожелания? Скажите, что Табби Фробишер нанесет ему небольшой визит самой темной ночью в самом ближайшем будущем.
Смайти уставился на Фробишера-младшего, полностью утратив дар речи. Потом попытался собраться и выдавил:
— Не понимаю вас, сэр.
— Думаю, что понимаете, — сообщил ему Табби. — Этим утром я отправил записку с посыльным вашему мистеру Клингхаймеру, извещая его, что мистер Смайти и человек, именующий себя Хиллманом, хотя на самом деле его зовут Пенни, предали его. Мистер Пенни не имел большого желания открыть мне полностью свой разум по части местонахождения доброго мистера Клингхаймера, но поменял свои убеждения, когда его уши облетели, точно осенние листья. Все оба уха — других у него не было. Человеческие существа почти как облетающие деревья в этом смысле. Он совершил ошибку, размахивая кинжалом перед моим лицом, после того как я дал ему отведать увесистой дубинки. Ему не следовало так поступать, понимаете? Я избавил его от оружия, убедился, что оно и вправду очень острое, опробовав на его собственных ушах, и уговорил его отныне примириться с этим, как полагается джентльмену.
— Ты мертвец, — ровно сказал мистер Смайти. Затем без единого слова повернулся и вышел за дверь, и ветер занес в нее стайку опавших листьев, прежде чем она захлопнулась.
— Вы серьезно его обеспокоили, — отметил Хасбро.
— Чего я и хотел. У меня состоялся очень любопытный разговор с Хиллманом-Пенни.
— Пожалуйста, скажите мне, что вы на самом деле не отрезали ему уши, Табби, — попросила Элис.
— Не до конца, нет — хотя убедил его, что сделаю это с огромным энтузиазмом и не нуждаясь в уговорах. К несчастью, во время нашего разговора он изъяснялся несколько неразборчиво из-за вбитых внутрь зубов, но чтобы спасти то, что оставалось от его ушей, он подтвердил, что обрушение набережной вчера утром не было случайностью. Это сделано по приказу таинственного мистера Клингхаймера. Совершенно преднамеренная успешная попытка закрыть проход в нижний мир. Я узнал, что за всем этим стоит какая-то мощная сила, понимаете? Все подтверждается. Тогда я начал действовать, точно терьер-крысолов, и тряс крысу Пенни, пока он не выложил имя.
— Но было ли это направлено против Сент-Ива и мистера Фробишера? — спросил Хасбро. — Или они просто стали нечаянными жертвами?
— Этого сказать не могу. К несчастью, наш друг сбежал прежде, чем я успел уточнить этот аспект, а я был не склонен гнаться за ним.
— Сообщил ли он еще что-то существенное? — поинтересовался Хасбро.
Табби взял кофейник и наполнил чашки.
— Он открыл местонахождение резиденции Клингхаймера — совсем рядом с Темплом. Видимо, человек богатый.
— Что ж, — сказала Элис, — я не собираюсь наносить визит Клингхаймеру. И надеюсь, что Смайти не расшевелит осиное гнездо, когда доложит своему господину об этом разговоре. Мне бы хотелось, чтобы мистер Клингхаймер считал, что его попытки успешны, и перешел к другим преступлениям.
— Хасбро совершенно прав, утверждая, что этот человек следит за нами, — потряс вилкой Табби. — Если бы он перешел к другим преступлениям, то не отправил бы Смайти и Пенни по нашему следу. Мы ступили в змеиное гнездо, нравится нам это или нет, и не можем бездействовать. Мы теперь знаем имя негодяя, а он знает наши имена. Можем перенести бой в его расположение, как только решим.
Входная дверь распахнулась, и все трое уставились на входящего человека. Это оказалась всего лишь подгоняемая порывом ветра Генриетта Биллсон, тащившая большую корзину яиц и всякой зелени. Затворив дверь ногой, она пожелала всем доброго утра и прошла на кухню, пообещав, что Биллсон приготовит свежий кофейник. Прежде чем было сказано что-нибудь еще, дверь снова распахнулась и, к вящему изумлению Элис, в «Полжабы Биллсона» вошла Матушка Ласвелл, укутанная в большую шаль, а следом за ней — Билл Кракен, чьи торчавшие из-под шляпы волосы были взлохмачены, а лицо сурово, как камень. Элис вздрогнула, осознавая, что случилась беда: они, раз оказались тут, не отбыли на север, как планировали, и Клары с ними нет, а из-под шляпы Кракена виднеется повязка с кровавым пятном.
— Хвала Господу, мы вас нашли, — сказала Матушка Ласвелл, тяжело дыша и стягивая с себя пальто. — Мы тут, чтобы отыскать Клару Райт и доставить ее домой.
* * *Они перебрались за большой стол, где нашлось место для яиц, тостов, ломтиков жареного бекона, бобов, пудингов, полных кофейников и чайников, немедля возникших из кухни. Табби принялся за второй завтрак, а Элис налила себе еще чашку кофе, слушая, как Матушка Ласвелл рассказывает о вероломном нападении на ферму и о том, как Финн Конрад последовал за Кларой и этим типом Шедвеллом в Лондон верхом на Неде Лудде и должен был прибыть еще вчера.