Подземелья Лондона (СИ)
— Все как сказал мистер Шедвелл, ваша честь. Мы дошли глубоко, до самых Декановых врат. Но чем ниже уходили, тем шире была дорога, словно перевернутый тоннель, пока все не стало похоже на то, что мы ищем человека просто на улицах Лондона. Идешь на север, пока он, может, двигается на восток. Дорога сменяется дорогой, понимаете меня?
— Совершенно в этом убежден, мистер Заундс. Будьте так добры вернуться на чердак и посмотреть, все ли в порядке. Нарбондо завтра утром снова посетит доктора Пиви, так что вы на время избавитесь от него. А в промежутке можете предоставить жаб, как вы их зовете, самим себе. Головами займусь я. Так что завтрашний день в вашем распоряжении — у вас отпуск. Однако оставайтесь в границах владения, будьте любезны, — на случай, если понадобитесь.
Донесся звук захлопнутой двери, и человек, которого Финн счел Клингхаймером, веско произнес:
— Итак, вместо головы профессора Сент-Ива вы доставили мне этот обрывок засаленной газеты, воняющий маринованным луком и смитфилдской ветчиной.
— Его сэндвич был завернут в эту бумажку, мистер Клингхаймер. Откуда ей еще взяться? Есть живой человек, который съел сэндвич. Вот и немного корки на ней.
— А что с толстяком? У вас есть теория?
— Мертв, я готов поручиться.
— Вы готовы поручиться? Вы же доверенное лицо, мистер Шедвелл, зачем вам ручаться передо мной? Заметьте, я не беру от вас ручательство в виде фунта вашего мяса. Не могло ли быть так, что сэндвич съел толстяк? Среди живых существ толстяки больше всех склонны есть сэндвичи — во всяком случае, именно к такому выводу приводит нас разум.
— Если бы этот дурак Льюис взял медленный запал, а не быстрый, мы бы уже нашли их и сделали все, как обычно, — уклончиво сказал тип по имени Шедвелл. — Он обрушил навес даже раньше, чем они тронулись.
— Глупость мистера Льюиса не имеет отношения к этой дискуссии, по крайней мере сейчас. Меня интересует ваша глупость, мистер Шедвелл. Эта девица, Клара, отказывается говорить и есть и тем разочаровывает меня. Мои усилия не убедили ее, хотя, полагаю, со временем она уступит. Мне представляется, что ее замкнутость — ваша заслуга.
— Она немая, сэр.
— И вы в это верите, мистер Шедвелл? Она просто сознательно упорствует. Она явно испугана и считает, что находится среди людей, которые намерены нанести ей урон. Мы не собираемся вредить ей. Это понятно?
— Да, сэр. Я обращался с нею по-доброму. Честное слово.
— Вас просили действовать в Айлсфорде от имени государственной полиции. Вам следовало и первую очередь помнить об интересах девушки — любая помощь ее приемной семье, глубокое сочувствие всем и прочее. Требовались некоторая тонкость и хорошие манеры. Что пошло не так?
— Олух Бингэм разозлил мужчину этой Ласвелл, его фамилия Кракен. Тот попытался пристрелить нас обоих из ружья, и на этом всем уловкам с полицией пришел конец. Нам пришлось перейти к более убедительным методам.
— Очень неудачно. Уловка с полицией, как вы это назвали, была проста для исполнения. Стала ли Клара свидетельницей ваших убедительных методов?
— Мы всеми силами старались уберечь ее от этого зрелища.
— Неужели? Нас с вами, похоже, со всех сторон окружают некомпетентные люди: дурак Льюис, олух Бингэм. Видно, мы нуждаемся в тщательном отсеве, домашней уборке. Что вы об этом думаете, сэр? — Шедвелл, видимо, не слишком об этом задумывался, так как повисла длительная пауза, а затем Клингхаймер продолжил: — Вы помните, что я выразил сомнения насчет мистера Бингэма еще несколько недель назад? Вы настояли, что сможете держать его в узде. Насколько помню, ваши слова звучали именно так.
— Этот тип, Кракен, совсем слетел с катушек, мистер Клингхаймер!.. Они сцепились — и Бингэм потерял терпение.
— Мистер Бингэм мог бы потерять терпение, если бы оно ему принадлежало! Но его терпение принадлежало мне, поскольку я его наниматель. Надеюсь, вы управились с Бингэмом сами, как я вас и просил?
— Он мертв.
— А та женщина, Ласвелл?
— Тоже мертва.
— И никакой ураган не принесет их призраки в Лондон теперь, когда вы посеяли семена бури в Айлсфорде? Свидетелей их смерти нет, я имею в виду?
— Нет, сэр, — без запинки ответил Шедвелл. — Я спрятал тела в лесу.
— Где-то вы лжете, мистер Шедвелл. Может быть, даже везде. Мне это хорошо заметно. Но вы определенно уверены, что лгать сейчас полностью в ваших интересах, а действовать в своих интересах — совершенно понятное желание человека, уверенного в своих силах. Вместе с тем уверенный в своих силах человек должен быть достаточно крепок, чтобы вынести бремя своей самоуверенности. Увы, дело в Айлсфорде выполнено из рук вон плохо, однако, если вы верно описали ситуацию, неприятностей можно не опасаться, по вашим заверениям. И все же я буду благодарен, если вы сегодня же поговорите с мистером Льюисом. Еще раз прошу вас действовать со всей деликатностью, мистер Шедвелл, если только вашему характеру хоть сколько-нибудь присуща эта черта. Просто напомните мистеру Льюису о его долге и необходимости думать, а затем уже действовать. Попросите мистера Льюиса прислать ко мне юного Дженкинса, если будут какие угодно новости, но, как обычно, посоветуйте не вдаваться в объяснения. И помните, что мы не хотим, чтобы мистер Льюис впал в отчаяние. Мы хотим, чтобы он оставался управляемым. Вы меня поняли? Не удаляйте ему отростки и придатки, не угрожайте насилием его жене. Боюсь, мистер Льюис пал духом.
— Да, мистер Клингхаймер, — ответил Шедвелл. — Однако за двое суток я не спал ни часу, и…
— Сон очень похож на смерть, мистер Шэдвелл. Сам я практикую по возможности отказ от него. Буду признателен вам за то, что вы отыщете мистера Льюиса незамедлительно. Затем спите сколько угодно, если этот приступ не пройдет. И еще одно: Элис Сент-Ив и ее окружение сошли на сушу возле «Полжабы Биллсона» в Смитфилде. Отправьте Пенни и Смайти в гостиницу под видом разъездных торговцев. Им следует держать глаз и ухо востро, но оставаться незаметными — не разговаривать, пока с ними не заговорят. Миссис Сент-Ив и племянник Фробишера, без сомнения, в опасном состоянии ума. Удостоверьтесь, что Пенни и Смайти это понимают. Короче, если Сент-Ив выберется из ямы, он неизбежно свяжется с женой. А когда он это сделает, я должен об этом узнать. Если не сделает, значит, он не выбрался, и вам с карликом придется спуститься еще раз, чтобы отыскать его.
Через секунду раздался стук закрываемой двери и воцарилась тишина. Финн услышал шаги мистера Клингхаймера и скрип стула, придвигаемого по половицам. Финн обдумывал то, что сказал Клингхаймер, — этому типу зачем-то понадобилась голова профессора! Но с чего ему вообще интересоваться профессором, который, скорее всего, погиб или заблудился под землей?
Затем раздалось чириканье дрозда — сигнал Бомонта, и Финн испытал порыв спуститься и присоединиться к нему. Но Клара занимала комнату прямо над ним. Она была одна, горевала по своей бедной матушке, отказывалась от еды, не ведая, что друг неподалеку. Решившись, парнишка быстро полез дальше, к самому верху лестницы. Оттуда глянул вниз и увидел Бомонта, смотревшего на него. Жизнь Финна была в руках карлика. Да будет так. Парнишка помахал Бомонту в знак приветствия. Тот махнул ответно и исчез в комнате с тазами. Если он нечисто играет с Финном, Финн узнает об этом очень скоро.
Парнишка отодвинул задвижку решетки четвертого этажа и, распахнув ее, оказался в длинном коридоре с несколькими дверями. В дальнем конце виднелась лестница, о которой говорил Бомонт. Подойдя к первой двери, Финн долго напряженно вслушивался, но оттуда не доносилось ни звука — ни из самой комнаты, ни из соседних помещений. Шпионить парнишке было противно, но он подавил это чувство и прильнул к замочной скважине. В скважину было видно лампу, горевшую в комнате, и, хотя Клары в поле зрения не обнаружилось, Финн заметил ее башмаки со странными подошвами на ковре возле кровати.
— Клара! — позвал он вполголоса.