Всё в ажуре (СИ)

Ай, бравада это всё. Разговоры в пользу бедных. И мне, и сестре сейчас было понятно, что обернуться всё может, как угодно. Но что-то нужно было говорить. Что-то дающее надежду. Иначе, хоть в гроб ложись. Страшно было. Страш-но…
Эту ночь предстояло просто как-то пережить.
За дверью всё замерло. Тихие всхлипы на моих коленках постепенно затихли - Лиля уснула. А я всё сидела и смотрела, как умирает свеча. Не знаю, что меня в ней так зацепило. Это всего лишь жалкий огарок, и было сразу понятно, что долго ему не протянуть. Но почему-то так сильно хотелось, чтобы огонь не гас, словно крылось в этом нечто жизненно важное.
Чуда не случилось. Трепетный язычок живого света опал в мутную лужицу и с прощальным треском исчез. Вместе с ним в каморке как будто закончился кислород. Казалось, ещё секунда в этой немой темноте, и я просто задохнусь, перестану быть.
Осторожно поднялась, подложив сестре под голову свой мешок, и тихо выскользнула за дверь. Стало чуточку легче. Здесь тоже было мрачно и темно, да и воздух если и отличался от того, чем мы дышали в конуре, то совсем ненамного. Но всё-таки это было хоть какое-то пространство. А в оконца сквозь вековую пыль пробивался лунный свет.
Чтобы почувствовать себя живой, немного походила между столиков, выбрала крайний у окна и уселась на табурет. Самое страшное – бояться неизвестного. Думалось о том, что всё бы сейчас отдала, чтобы сию секунду оказаться рядом с Сергеем. Знать, что происходит, понимать, чего конкретно бояться, с чем бороться…
Не отпускали мысли о том, что весь наш план - … да у меня слов не находилось. Самоубийство в чистом виде. В первую очередь для напарника. Как будто мы все разом дружно впали в маразм, ну или наоборот в детский… не знаю, святой и непорочный оптимизм, что ли, фантазёрство… Люди, как это назвать? Реально, в голове не укладывалось, как я, взрослый и, всегда как-то считала, адекватный человек, могла отправить Сергея… куда? И он-то ведь пошёл!
Это всё спешка, стресс и чёртова безысходность. По кругу возвращалась к нашим исходным данным, приведшим к принятию именно такого решения, но другого не находилось.
- Всё, это был выбор без выбора. – запретив себе изматывать душу самоедством и поиском версий возможного иного развития событий, мысленно поставила точку я, - Всё уже происходит, ничего не изменить. Но как, скажите кто-нибудь, теперь дожить до утра? – положив руки на стол, упёрлась в них лбом, - Самый тёмный час перед рассветом. Самый тёмный час перед рассветом…
Не помню, сколько раз повторила себе эту фразу, прежде чем мозг отключился, и я уснула прямо там за столом.
Ранним-ранним утром, когда солнце только обозначило намерение появиться из-за горизонта, разбудила Лиля. Её всё-таки сожрали клопы. У меня тоже зверски зачесалась лодыжка – похоже, мы обе нацепляли на себя этих кровососущих тварей. Это стало последней каплей.
Ночь прошла, можно было смело начинать ждать Серёжкиного возвращения, а делать это непосредственно в натуральном клоповнике уже никто не обязывал. «Большая тарелка» начинала оживать, со стороны кухни послышались характерные звуки, и мимо нас на улицу протопал заспанный, уже знакомый парнишка.
Гренадёрша пока ещё не появилась. Мы и не стали дожидаться, когда она протрёт очи и найдёт лишний повод облаять неугодных раздражающих постоялиц – положили ключи на стойку и ушли встречать рассвет на воздух. По принципу, куда угодно, лишь бы отсюда.
Впрочем, вариантов, насчёт «куда угодно» практически не имелось. Отойти от ненавистного заведения далеко было нельзя. Потоптавшись у ворот, направились вдоль правой стороны забора, углядев удачный разрыв в кустах. Там можно было пересидеть до Серёгиного появления, удерживая в поле зрения дорогу. Но удобное местечко оказалось занято. Подложив на травку затасканную тужурку, в этом укромном закутке обнаружился и мирно почивал какой-то худосочный забулдыга.
Пришлось искать себе другой уголок и там уже устраивать «зал ожидания». И пусть он получился пониженного комфорта, это было лучше, чем платный сервис за забором. Я ещё вовремя спохватилась и сбегала на кухню, выпросила нам с Лилей бесхитростный завтрак.
 
Кухарка гренадёршу явно недолюбливала, поэтому проявила сочувствие и без лишних уговоров продала мне булку хлеба, молока и пару варёных яиц. После еды отчаянно потянуло в сон. Сколько удалось подремать за столом – не знаю, но, видимо, организм устал бороться со стрессом и требовал отдыха.
Боясь отключиться, я стеклянными глазами таращилась на дорогу, пока Лиля силком не уложила мою голову теперь уже на свои колени и не приказала спать.
- Мариш, ты совсем вымоталась. Я тебе обещаю, что прослежу за всем и… и вчерашнего не повторится.
Мелкую, видимо, до мозга костей проняло последствиями её вчерашней бездумной выходки, мучительными ночными переживаниями, клопами, грязью и сковывавшей наши действия беспомощностью. До сих пор всё время что-то происходило, но и выход находился почти сразу. Влипли – выбрались, снова попали – опять выкарабкались, и так по кругу.
Теперь же ситуация складывалась по другому. Лиля как будто маленько «протрезвела», очнулась и от своих книжных грёз, и от прочих вредных теперь иллюзий, связанных с нашей прежней жизнью.
- Начнёшь засыпать – буди меня. – сдалась я и просто отключилась под успокаивающим поглаживанием тёплых пальцев сестрёнки.
Сон был тяжёлым. Не помню, что конкретно снилось, но что-то тревожное, напряжённое… и ещё это непроходящее ощущение, что по мне кто-то ползает.
Очнулась от странного звука. Как будто нечто дзынькнуло и шлёпнулось в траву недалеко от моего лица. Резко открыла глаза, с трудом понимая, что происходит. Сердце стучало часто, как это обычно происходит в момент внезапного пробуждения. Сквозь шум в ушах послышался незнакомый женский голос:
- Вы хоть покушать купите, девоньки. А то вон одна тоща тощей другой.
Так и не успела ничего сообразить, как звуки сочувственного бормотания удалились.
- Лиль, что это было? – я уселась, энергично отирая слезящиеся глаза.
- Марин, кажется… - сестра удивлённо рассматривала лежавшую в траве монетку, - Кажется нам с тобой милостыню подали.
Как же мне сейчас захотелось заплакать.
- Мариш, да ты чего?.. Ты из-за того, что мы с тобой такие жалкие? – Лилькины глаза тоже моментально стали влажными.
- Нет, сестричка. Дело совсем не в том, что мы сейчас, как две бездомные собаки. А в том, что этот мир, наверное, не так уж плох, раз в нём нашлись и добрые люди. И ещё, давай считать эту монетку добрым знаком? А свеча – не в счёт.
- Давай. – легко согласилась сестра, - А что за свеча?
- Забудь про свечу. Монета будет нашим талисманом.
Человек – такое существо. Ему нужны какие-то приметы, намёки, случайности, знаки, что угодно, за что можно было бы уцепиться надежде.
В этот момент из соседних зарослей появилась лохматая голова «соседа»-алкоголика и жадно-жалобно уставилась на тускло блестевшую в траве денежку.
Ни слова не говоря, я вытащила из «наших» кустов остатки молока и хлеба и вручила мужичку. Как таковую денежную единицу жаль не было, просто сам этот металлический кружок уже приобрёл для нас определённое сакральное значение.
- Так, я не понял, а что здесь происходит? – со стороны дороги послышались торопливые шаги, и над нами навис Серёжка.
Сосед, вместе с молоком и хлебом тут же испарились так молниеносно, словно их корова языком слизала. Лилька прыгнула на шею любимому, а я спрятала лицо в ладони и дышала, дышала, чувствуя, как тяжёлые колючие крепы спадают с сердца.
Глава 29 
Глава 29
- Лиль, немедленно слезь с Сергея, пока не заразила его нашей живностью. – скомандовала сестре, хотя самой тоже жуть, как хотелось обнять Шерлока, пощупать за все приличные места и убедиться, что он действительно в порядке.