Мат

Закрывая за собой дверь, Стелла услышала злобный шепот:
— Чертова баба.
Она улыбнулась. Еще бы! Конечно, чертова. Такой она и хотела быть всю жизнь. Сильной, опасной, обладающей реальной властью. И именно баба. Женщина. Но женщина, ни в чем не уступающая мужчинам. Более того, превосходящая большинство из них. Не приставка при грозном муже, купающаяся в отблесках его славы. И даже не закулисная движущая сила — та непременная хитрая обольстительница, которая, согласно молве, стоит за каждым высоко взлетевшим человеком. А сама по себе — личность, сила, власть.
Ведь не случайно именно она проводила эту столь важную для компании встречу. Сначала ей надо было разгадать, что за двойную игру вел этот смазливый Волано, осторожно добиться встречи с нужными людьми, прощупать почву, раскрыть им глаза, ошеломить доказательствами, убедить… А потом, не теряя темпа, развернуть перед ними изящный красивый сценарий. Тщательно продуманный и выверенный, этот сценарий не только решал некрасивую проблему — он превращал ее в решение. Будучи правильно выполнен, он мог принести компании неплохие деньги, укрепить ее позиции в глазах аналитиков, а главное — сделать ее одной из основных движущих сил в новой и очень перспективной области. Но для того, чтобы превратить эти замыслы в реальность, нужен был правильный человек. Например, она, Стелла.
И вот сейчас после длительных совещаний с адвокатами, после консультаций с такой звездой юриспруденции как Беккер, после споров и недоверчивых взглядов — она блестяще провела эту критическую встречу. Провела, играя частично вслепую, не будучи уверенной в успехе до последней минуты, сохраняя на лице маску спокойствия в минуты неуверенности. И она выиграла — они скрипели зубами, но не ушли, хлопнув дверью. Значит, она была права, права с самого начала, с той самой минуты, когда заподозрила неладное, разбирая эти, в общем-то, случайно попавшие к ней, документы.
Следующую встречу надо будет назначать не раньше чем через неделю. Хотя они, вероятно, будут просить организовать ее раньше. Но им придется подождать, для того чтобы лучше оценить свое новое место — место, на которое их поставила она. Впрочем, нет, на той неделе она не сможет. Барнетт ясно сказал: «Если встреча пройдет так, как предполагаете вы, не планируйте ничего на следующую неделю — у нас есть определенные планы. Но только в том случае, если вы не ошиблись», — и он вежливо улыбнулся той улыбкой, которая говорила больше многих слов.
Но она не ошиблась, не ошиблась, не ошиблась… И люди непроизвольно оглядывались на звонкий звук шагов стройной, коротко стриженной женщины, которая, словно не замечая окружающих, шла вперед — к невидимой для них цели.
Брендон
— И все-таки я не согласен.
— Брендон, мне кажется, вы упираетесь уже просто из принципа.
— Абсолютно верно — из принципа. Мои принципы не позволяют мне согласиться с тем, что они хотят. Это же абсурд! Это предложение отлично выглядит на бумаге, но когда дойдет до дела, мои люди будут работать дни и ночи и все равно ни черта не закончат в срок. Да что там моя — вся ваша группа окажется в таком же положении.
— Но они уже получили согласие. Их поддерживают… сами знаете кто.
— Эти халтурщики могут запудрить мозги кому угодно. И даже вице-президенту.
— Может, не надо бросаться словами, а? Халтурщики, запудрить…
— Словами бросаются они. А мы с вами будем бросаться деньгами и хорошими людьми.
— Но поймите, даже если бы я был с вами согласен…
— А вы не согласны?
— Хорошо, несмотря на то что я с вами согласен, мы ничего не можем сделать. Мы вообще должны были только выполнять то, что нам было сказано. Даже я не могу это изменить. Никто не ожидал, что вы начнете чуть ли не целое расследование.
— Значит, если нам скажут заставить наших инженеров копать ямы, они будут копать?
— При чем тут это? Вас же не просят делать неквалифицированную работу.
— Меня просят делать идиотскую работу. И я не понимаю, какова моя роль в этом случае. Да и ваша тоже. Я не для того поставлен управлять работой сотни людей, чтобы бездумно передавать любые распоряжения. И я всегда считал, что у вас такие же взгляды. У нас, в конце концов, бизнес, а не армия.
 
— Ну, хорошо, что вы предлагаете? Обговорить это с ними?
— С ними можно разговаривать только через мегафон, сидя на танке. Надо идти вверх. Если Мур согласен с этим бредом, надо обращаться к его начальству.
— И?..
— И рассказать, чем для нас чреват этот проект.
— Вы понимаете, каких врагов вы себе при этом наживете?
— Они меня и так не любят.
— Они-то не любят, но Мур пока что даже не знает вашего имени.
— Узнает.
— И что будет, когда лично Винтер велит вам выполнять полученные указания?
— Не знаю. Работа есть не только в нашей компании.
— Даже так?
— Даже так.
— Хорошо… Хорошо… Рискуйте. Только помните — я вас на эту беседу не уполномочивал.
— Но вы и не запрещали ее проводить, верно?
— Нет. Скажем так… Мы с вами обсудили этот вопрос, я нашел ваши возражения достойными внимания и попросил вас еще поработать над этой темой. А вы на свой страх и риск решили действовать через три, нет… через четыре головы.
— Меня это устраивает.
— Тогда давайте-ка, я вам сообщу несколько интересных фактов. Может пригодиться…
— Слушай, что у вас там приключилось с чилийским заказом? Тут народ уже шушукается.
— А что говорят?
— Что ты проект зарубил, что чуть ли не самого Винтера впутали… Потом вроде бы у Корда неприятности, причем из-за вас. Слухи конечно, но что-то же было. Давай, колись.
— Слухи. Сплошные слухи.
— Что — пустой треп?
— Скажем так, треп с основаниями. Во-первых, не «чуть ли», а именно Винтера и втянули. Во-вторых, неприятностей у Корда не будет. Потому что всю его группу разгоняют. А в-третьих, не из-за нас. Из-за меня.
— Да ты что? Шутишь? Силен, силен… И как ты такое провернул?
— Мне это все с самого начала казалось подозрительным. Вот и сказал Брендону глянуть.
— Брендон? Это такой квадратный, с усами?
— Он самый. Вот он, значит, глянул, доложил… Я смотрю — ерунда полная. Что мы, в самом деле, только приказы должны исполнять? Самим думать тоже надо. Ну и дошли до Винтера.
— А с Кордом и его людьми даже говорить не пытались?
— Да с ними можно только с танка говорить… через мегафон.
— Ну и как Винтер?
— Не зря на своем месте сидит. Со всем разобрался, все понял, все по местам расставил. Брендона на какой-то курс послал квалификацию повышать.
— Весело у вас.
— И не говори.
Майкл
Майкл никогда не любил демагогов. Особенно на работе. Каждый раз, слыша многословные излияния, он начинал подозревать, что произносящий их человек либо неискренен, либо глуп. Работать ни с теми, ни с другими ему не нравилось. Вот и сейчас, слушая трескучую речь Оскара, он с трудом сдерживал желание понимающе улыбнуться и сказать: «Ну что вы, в самом деле, заладили. Мы уже давно поняли, как сильно вы печетесь о благе корпорации». Но произнести такую фразу было бы, по меньшей мере, неблагоразумно — Оскар обращался не к нему, а к начальству. Начальство же одобрительно качало головой и слушало с видимым вниманием, изредка вставляя благосклонное «несомненно, несомненно». Наконец, Оскар выговорился, еще раз ненавязчиво подчеркнул свое непосредственное участие в новом почине, пожелал всем приятного дня и откланялся.
— Интересная идея, — задумчиво сказал Тодд, покачиваясь в кресле.
На секунду Майкл подумал, что видавший виды босс тоже понимает истинную цену отзвучавшей здесь болтовни, но предпочитает держать свое мнение при себе. Слишком уж щекотливые темы были затронуты в этом монологе. «Когда же этот тип поймет, что может мне доверять?» — шевельнулась досадная мысль. Но вслух он спросил:
— Вы меня для этого вызывали?
— Да нет, — махнул рукой Тодд. — Он здесь случайно оказался.
И из-за того, как прозвучали эти слова, Майклу вновь показалось, что в этой комнате не он один недоверчиво относится к патетическим фразам о ценностях компании.