Муж сестры мной одержим (СИ)

Запрокидываю руки за голову, поднимаю волосы вверх, хочу, чтобы он смотрел. Хочу чувствовать на коже его взгляд. Хочу кайфовать от того, как он сходит по мне с ума.
Я так давно этого ждала. Так давно этого хотела, что не могу не воспользоваться случаем.
— Моя, — он произносит это раз за разом.
— Моя любимая девочка, — и я здесь же останавливаюсь. Замираю. Это я слышу впервые.
— Скажи еще раз, — наклонившись вперед шепчу ему в губы, а он, улыбнувшись отвечает.
— Моя. Вредная девчонка.
— Не это, — капризно стону в его губы, а он смеется. Громко заходится в смехе.
— Любимая. Единственная. Желанная.
— Твоя, — заканчиваю за него, и он тут же впивается в мои губы. Сам перехватывает инициативу. Я чувствую легкие толчки, он не спешит, делает все медленно и размеренно.
— Прошу… Прошу…
Я чувствую, что я уже почти на грани, вот-вот взорвусь и он делает, как я прошу. Слегка ускоряется, я взрываюсь, сокращаясь на нем, сжимая его своими мышцами, выкрикивая его имя, а он рычит в губы моё, потому что я чувствую, как он кончает, одновременно со мной.
  
Глава 20
 
Я не спешу открывать глаза, потому что не знаю, как вести себя дальше. И дело далеко не в том, что мой внешний вид с утра оставляет желать лучшего.
Я смущена тем, что произошло ночью, но в то же время ни о чем не жалею.
Ну, это я. А он что?
— Я знаю, что ты уже проснулась, — мужчина приподнимается и опирается на локоть. Лежит на боку и рассматривает меня.
Ему хорошо, ему удобно. Он видит все, а я, открыв глаза, вижу только темное пятно. Ни лица, ничего.
Во-первых, я только что проснулась, а, во-вторых, он лежит против солнца.
— Доброе утро, — сглатываю, и принимаю волевое решение позорно сбежать. Подбираю под себя простынь и привстаю, но Габриэль словно читает мои намерения.
— Всю жизнь бегать не будешь, — я останавливаюсь и вслушиваюсь, — да и от себя не убежишь…
Сколько раз я слышала эту фразу, но сегодня она касается лично меня.
— От меня тоже не убежишь. Я не дам, — сегодня эти слова звучат иначе, потому что сказаны совершенно по-другому. Они не вызывают негатива, они не пронизаны упреком или угрозой. Это какая-то форма обещания и… надежды. Обоюдной.
— Да? — усмехаюсь, — и что же мне тогда делать?
Честно говоря, я не рассчитывала что-то услышать, и уж тем более того, что последует.
— Тогда открой папку… и прочти дальше первой страницы…
Он смотрит на меня выжидающе, а я начинаю злиться, потому что эта папка и разговоры о ней мне порядком надели.
Я изначально настроила себя так, что воспринимала ее агрессивно, вот и сейчас внезапный разговор о ней пустил моё настроение под откос.
Но в какой-то момент я решаюсь. Это как пластырь сорвать. Как сделать то, чего боишься, чтобы больше не робеть и смело смотреть в лицо своему страху. Если самое худшее в моем понимании уже случится, то чего тогда бояться?!
Правильно. Нечего.
— Хорошо, я это сделаю, — пытаюсь рассмотреть в глазах мужчины что-то, но, кажется, он только рад тому, что сейчас произойдет.
И я теряюсь. Это какое-то сплошное противоречие.
Чтобы не передумать, я все же отвоёвываю простынку и, встав на ноги, иду к комоду, где хранится эта злосчастная папка.
Мои движения резкие и дёрганные. Я сама очень нервничаю и даже не стараюсь это скрыть.
— Комментировать будешь? — говорю не без иронии.
— Если будет что-то не ясно, то да, — его ответ звучит крайне серьёзно.
Сейчас уже Габриэль наблюдает за мной крайне пристально. Не сводит глаз и пытается уловить каждое движение.
— Это я уже видела, — небрежно смахиваю в сторону первый лист — свидетельство о расторжении брака между Габриэлем и Самантой.
Сцепливаю зубы, потому что сама мысль и такие воспоминания меня злят.
Перехожу к следующим бумагам, ожидая худшего, но вместо этого мне на глаза попадаются какие-то дарственные и договора.
Вчитываюсь и понимаю, что речь идет о недвижимости. Во множественном числе. В большом количестве. Дома, квартиры, земельные участки. Где-то среди этого всего мелькают решения по отчуждению долей в бизнесе… в мою сторону. Банковские счета на моё имя и.… трастовый фонд.
 
— Что это все такое?
— Это то, что принадлежит тебе и ребенку по праву…
— По какому праву, — наверное это шок во мне говорит, потому что мои вопросы глупы, но Габриэль на это не реагирует. Мне кажется, что он понимает в каком я сейчас нахожусь состоянии.
— Твой дядя отнял это у тебя. И теперь вернул…
— Ты к этому причастен? — Габриэль не отвечает, но я понимаю, что да.
— Что за трастовый фонд? Что за компании? Мой дядя и вообще моя семья таким никогда не владела, так откуда это все? — я беру в руки несколько бумаг и сжимаю их в кулаке так, что слышен скрежет.
— Я переписал это на твоё имя…
— Так это было твоим?
— Да, но теперь это принадлежит тебе и ребенку, — говорит мужчина безапелляционно, — я бы не хотел строить наше будущее на твоих сомнениях…
— Сомнениях в чем? — я пытаюсь успокоить дыхание, но слишком волнуюсь.
— В том, что я с тобой ради активов, денег, бизнеса… что мне нужно это, а не ты и ребенок, — я вижу, как блестят его глаза и как Габриэль так же начинает заметно нервничать. От былого спокойствия не осталось и следа. Он очень эмоционален.
— А мы тебе нужны? — я спотыкаюсь на этом слове, — я… и ребенок.
— Возьми последний лист, — он не отвечает на мой вопрос, просто говорит, что мне делать.
Я бы хотела услышать ответ. Я жду его ответ, но ничего за этим не следует. Только выжидательный и напряженный взгляд, которому я повинуюсь.
Дрожащими пальцами перекладываю остальные документы в сторону, пока не останавливаюсь на ярком листе бумаги сплошь и рядом увешанном голограммами.
Вчитываюсь и замираю. Перечитываю вновь и вновь, потому что не могу поверить тому, что вижу.
— Что это? — решаюсь на всякий случай переспросить, потому что мне кажется будто зрение вполне могло сыграть со мной злую шутку.
Не просто же так во время беременности будущие мамочки получают направление к окулисту. Вдруг это распространенное состояние.
— Это свидетельство о браке, — Габриэль поясняет терпеливо и осторожно встает с кровати, чтобы направиться в мою сторону.
— Тут стоит твоё имя…, - во рту все пересохло и голос пропал от напряжения, поэтому слова звучит тихо. Шепотом.
— И твоё…
— Тут стоит твоя подпись, — вдохи становятся глубже и мне кажется, что вот-вот моя голова пойдет кругом.
— Стоит. И есть место для твоей…
С губ срывается непонятный смешок. Если это предложение выйти за него замуж, то очень необычное. Самое необычное из того, что я видела, слышала и встречала в жизни.
Чему удивляться, предложение соответствует самому необычному, загадочному и нестандартному человеку из всех, кого мне удалось встретить…
— Ручку подать? — пытаясь справиться с волнением, я не замечаю, как он оказывается рядом и в ту же секунду вкладывает мне в руку ручку.
— Подписывай уже быстрее, — смеется мне в ухо и целует кожу так, что по телу пробегают мурашки, а ноги подкашиваются, — мне звонят из службы доставки. Кажется, у нас возникло еще одно дело необычайной важности: нужно оборудовать детскую. Я, кстати, на будущее сразу заказал и в розовых тонах. Это для комнаты напротив…
* * *
Если бы мне кто-то сказал, что я смогу быть так счастлива еще четыре месяца назад, я бы ни за что в это все не поверила.
Поглаживая свой животик уже довольно большого размера, ну, конечно, большого, мне рожать уже на днях… Я зашла в детскую комнату. В ту самую комнатку, которую мы все это время обустраивали с моим мужем.
Здесь было все сделано нашими руками и с любовью. Даже комод, Габриэль собирал сам, ругаясь, пыхтя, часто не понимая, что и куда стоит вставить, но сам.
Каждый раз, когда я сюда заходила, я улыбалась так, что не могла с этим ничего поделать.