Красный волк (СИ)

Ив тоже чувствовал злость, но, в отличие от Анны, считал себя правым. Она была такой холодной, такой чужой, и такой красивой! Она не возмутилась в ответ на его упрёк, не стала возражать, и тем ранила его в самое сердце. Всё это время он надеялся, что не прав, и что забрать его с Гонвед Гриту помешали какие-то роковые обстоятельства. А получалось, что он прав. И только уже внутри камеры он подумал: «Странно. Я даже не заметил, куда делись Ош и Гэвэнто. И сейчас не спросил».
На самом деле странным это показалось ему одному. Когда они с Анной оказались рядом и посмотрели друг на друга, между ними не то, что искра пробежала – воздух затрещал от напряжения, и молнии забили. Пришлось Кейву заняться Ошем, а враз погрустневший Тайнар взял под своё покровительство Гэвэнто. Не рискнув побеспокоить поглощённую друг другом парочку, остальное население Грита занялось рутинными делами, ожидая момента, когда капитан освободится из карантина и настанет момент для знакомства. Все были возбуждены и заинтригованы. Долгожданный капитан успел произвести впечатление; пилоты бурно обсуждали его появление, его внешность и символ Нападающего Волка, который он нёс.
Напряжением был пронизан весь Грит насквозь, ведь сильнее всех ждал сам корабль. Остальные просто изнывали от любопытства. Некогда было лишь Кейву и Ва, которые вдвоём вынуждены были взять на себя заботу об Оше и Гэвэнто – этим двоим требовалась срочная помощь.
Как ни странно, стойкая неприязнь, которую они питали друг к другу, работать вместе им не мешала. Оба они были профессионалами, и прекрасно дополняли друг друга: Кейв, отлично знающий биохимию и освоивший автоматику и компьютеры Грита, и Ва, блестящий диагност и практик. У неё, как и у остальных Вера, было медицинское образование помимо основной профессии – две-три профессии были нормой для представителей мероканских Высоких Домов. У них было общее прекрасное качество: личная неприязнь никак не влияла на их отношение к делу и не мешала оценить по достоинству даже того, кто вызывал у них негативные эмоции. Начав работать, они на время совершенно растворились в этой работе, и их короткие реплики и обмен мнениями по существу были лишены обычных колкостей и неприязненных интонаций. Ва прекрасно понимала Кейва, даже до того, как он заканчивал свою фразу, это было не лишним в отношении Оша – его сердце так и норовило остановиться, не выдерживая отравления, повреждения печени, ожога и отёка лёгких. Последние препараты он делил между Ивом и Гэвэнто, и переоценил собственную выносливость. Кейву и Ва пришлось запускать все лечебные программы одновременно: ничто не могло ждать второй очереди.
– Ещё немного, и ничего нельзя было бы поделать. – Заметила Ва, дождавшись благоприятного прогноза. – И так потрясно, как он это вытерпел.
– Четверть часа, и ничто бы его не спасло. – Согласился и Кейв. – Интересно, чем это ему так разворотило печень? Такое впечатление, что внутри что-то взорвалось. Входное отверстие чистое.
– На Барде пользовались когда-то огнестрельным оружием. Похоже на раны от него, но ты прав: внутренние повреждения слишком велики. Кто пользуется такими ужасными вещами?..
– Очнётся – расскажет. Как там наш мальчик?..
С Гэвэнто оказалось гораздо легче: кроме отравления и аллергии у него ничего не было.
– У вас, Мессейс, хорошие гены. – Заметила Ва. – Удивительно здоровый подросток. Кейс смотрел на Корте Анну, так он тоже восхищался: прекрасная наследственность. Вы очень выносливые и крепкие мероканцы.
– Спасибо Шитахе. – Хмыкнул Кейв. – Уж он постарался, чтобы мы выжили любой ценой и пригодились ему.
– Думаешь, дело в этом?
– В основном.
Гэвэнто ещё оставался в карантине, когда Ив вышел из своей камеры, здоровый, злой и полный решимости, но, как и Анна, прежде проведал Оша. Его к нему не пустили, естественно, и он очутился возле Анны, тоже наблюдавшей за процессом сквозь прозрачную стену. Заряд встретился с зарядом, и воздух явственно запах озоном, когда он спросил:
– Так как насчёт объяснений?
 
Анна быстро глянула на него и кивнула:
– Поехали. С Ошем всё в порядке, с мальчиком тоже. – И первой пошла в лифт. Давно уже она не чувствовала себя так странно! Она не дрожала, а как-то вибрировала вся, в унисон своим ощущениям. В лифте, очутившись с Ивом в тесном пространстве один на один, она вдруг поняла то, что остальные поняли ещё в ангаре: между ними что-то происходит. Что-то, чёрт побери, такое, от чего по коже бегут змейки разрядов и сам воздух дрожит от напряжения, и нет больше никого и ничего в этом мире, кроме них двоих.
В чём заключается привлекательность? Ответить на этот вопрос невозможно потому, что в каждом отдельном случае ответ будет другой. Анне когда-то нравился её муж – не долго, но был объектом её грёз и желаний; немного дольше она любила доктора Нежданова. Потом её взволновал Гиссар – совсем ненадолго; за ним Ош, который будоражил её чувства до появления Тайнара. И всё это было бледной немочью по сравнению с тем, что она чувствовала теперь. На близость Ива откликалась каждая клеточка её тела, кожа стала, как огонь, губы высохли. В крови бродили миазмы хмеля, каким-то волшебным образом образовавшегося там само собою, который подстрекал её к безумию: толи броситься и начать тормошить его, толи закричать во весь голос что-нибудь, толи его ударить… Потому, что злость не ушла, смешавшись со страстью.
Ив в этот момент чувствовал примерно то же самое; но для него всё усугублялось памятью о пережитой в наркотическом бреду близости. Он знал, что это была Анна, всегда. Потому так страшно было вспомнить лицо, лицо Лавайра, вот только… Не было Лавайра больше. Это лицо, этот голос, эти жесты и интонации теперь навеки принадлежали только Анне, и только она одна могла так взбудоражить его кровь, превратив её в смесь огня и хмеля. Всё ещё злясь, всё ещё щетинясь, он безотчётно потянулся к ней, и так же потянулась она к нему. Наверное, следовало сказать какие-то слова, обставить всё подобающими церемониями, как это водится между мужчинами и женщинами всех миров. Но между ними в этот миг и так всё было предельно ясно. От природы страстные и щедрые на любовь, они волею судьбы до сих пор не тратили этой любви ни капли, и вдруг ощутили себя переполненными до краёв. Ив коснулся Анны первый, бережно проведя пальцами по скуле и виску, и тогда Анна схватила его за ворот и рванула на себя. В следующий миг они целовались так самозабвенно и неистово, словно от этого зависела их жизнь. И в сущности, так оно и было. И даже утолив первую вспышку страсти, оторваться друг от друга они были не в силах, продолжая трогать друг друга, целоваться и прерываться на какие-то сбивчивые объяснения, на полувздохе прерывающиеся поцелуями. Каким-то непостижимым образом, не прерывая этого занятия ни на секунду, они очутились в апартаментах Анны, где продолжили уже более спокойно и более осознанно, успокоившись настолько, что начали понимать себя и друг друга.
– Как ты мог, – говорила Анна, – как ты мог подумать, что я бросила тебя! Убила бы… Убила бы!!!
– Сам не знаю. – Признавался Ив, теперь и правда не понимающий собственного безумия. Не иначе, что-то было с головой. – Что с тобой было? Где ты была?
– Мы полетели воровать у Л: вара пска, и нас там здорово жахнуло. Мы еле-еле унесли ноги, но отремонтировать Грита оказалось почти невозможно… Я тебе потом всё… расскажу. Сначала покажу кое-что. Всегда хотела показать.
– Погоди. – Остановил её Ив. – Ты полетела к Л: вару?..
– Мы. Я и Кейв. У нас был отличный план. Шитаха потребовал за тебя тысячу гран, а где нам было ещё их взять?.. Не было ни одной секунды, – она взяла лицо Ива в ладони, – когда бы я не думала о тебе и о том, что ты должен переживать. Я сделала всё, что могла.
Такое счастье, какое охватило Ива, когда он понял, что Анна только что сказала ему, не мог испытать, наверное, человек, не познавший до конца глубины отчаяния и разочарования, как это произошло с ним. Только пережив сомнения и почти уверившись в предательстве, он смог так взлететь и ощутить такое облегчение! И смеясь, и жмурясь от подозрительной рези в глазах, он обнял Анну вновь, крепко, словно боялся, что и впрямь улетит. И правда – как он мог?!