Красный волк (СИ)

– У-у. Сухой брикетик и таблетка. Я адаптирован, а ты – нет.
– А я – офт. Я могу камни грызть.
– Когда брикеты кончатся, набьёшь рюкзачок, я подскажу, какие повкуснее. А я камни не грызу, так что мясо – мне.
– Жадина. – Ив с надеждой понюхал брикет. – Даже запаха еды нет… – И под разглагольствования Оша об ароматах камней откусил кусок. Некоторое время они дружно ели каждый свою порцию с аппетитом здоровых молодых людей, долгое время проводивших на воздухе. Нисколько не наевшись, Ив снова начал домогаться мяса, в итоге остатки шашлыка полетели в костёр, и Ошу пришлось догоняться таким же сухим брикетом. В конце концов они удобно устроились на своих травянистых лежанках, и Ив заметил:
– Жаль, что ты не можешь рассказать мне ничего про Грита. Мне страшно важно узнать хоть что-то.
– Важно. – Задумчиво согласился Ош. – И не только тебе.
– Ты хоть намекни.
Ош усмехнулся. Грустно. Точно так же сведений о Грите у него домогалась Тарва: «Хоть намекни!»
– Любой намёк – это детонатор. – Сказал он немного погодя. – Сейчас вся Вселенная пронизана напряжением, все ждут. По отдельности известно всё: что он украден; что сделали это Вэйхэ, использовав двойника; что что-то у Вэйхэ сорвалось. Думаю, многим уже известно про киборга и про офта. Известно уже многое, но целой картины не видит никто, кроме меня. Любой, самый невинный и тонкий намёк породит цепную реакцию; факты накрепко свяжутся друг с другом и станут очевидны.
– Что произойдёт тогда?
– О, очень многое. – Вздохнул Ош. – Пострадает моя семья. Пострадает Кинтана, если Грит сгинет в космосе, а это сейчас реально, как никогда. То есть, он никогда уже не придёт на помощь моей планете, когда начнётся последняя война, а она начнётся уже очень скоро, в этом не сомневается никто. Начнётся и облава на тебя, мероканец, чего я бы на твоём месте опасался.
– Но я ничего не помню! – Ив даже сел. – И вспомнить не в состоянии! Шитаха пичкал меня наркотиками, пытал электрошоком, и ничего! То есть, это, видимо, необратимо, и… – Он запнулся, поражённый внезапной мыслью. – Или дело не в том, что я помню, а во мне самом?
– Могу сказать только одно. Ты самый везучий человек во Вселенной, мероканец!
– Ты называешь это везением?! – Обиделся Ив.
– Когда вернёшься туда – скажешь мне это сам.
– Ладно. Я напомню…
– Т-с! – Ош в мгновение ока очутился на ногах. – Помолчи-ка…
Ив затаил дыхание. Глаза Оша поблёскивали красным из тени, как у сиамского кота. С виду вполне нормальные люди, если не считать роста и странного слабого мерцания кожи и волос, кинтаниане были мутантами, и их чувства намного превосходили чувства людей других рас. Даже скакуны почувствовали что-то намного позже, чем Ош. Бесшумно и быстро он уничтожил следы костра, поднял скакунов, и вместе с ними и Ивом скрылся в зарослях.
И только несколько секунд спустя Ив тоже услышал то, что встревожило Оша: шелест, топот и какие-то сдавленные не то рыдания, не то стоны. Через несколько минут на поляну выехали четыре всадника в кожаных доспехах; один из них вёз поперёк седла женщину, соломенные волосы которой свисали вдоль чёрного плеча скакуна. Двое спешились и стащили женщину на землю. Ив напрягся. В свете луны хорошо видны были юное лицо девушки и огромный живот – она была на последних неделях беременности. Легко преодолевая её слабое сопротивление, люди в доспехах скрутили её руки за спиной и накинули петлю на шею. В этот миг на поляне перед ними возник высоченный мужчина с белыми длинными волосами и горящими красным огнём глазами. Девушка, увидев его, потеряла сознание; убийцы отпустили её, отступая, и она упала на землю. Ив, бесшумно появившись позади, захватил одного, другого – они, не успев даже вскрикнуть, упали рядом. Ножи сверкнули в руках Оша, и оба всадника, так же не успев издать ни звука, свалились с животных с ножами во лбу. Ив поднял на руки девушку, а Ош забрал своё оружие, и оба они быстро покинули поляну перед неведомым храмом, выстроенным, видно, в недобрый час: не в первый раз проливалась кровь у его дверей.
 
Первым на берегу какого-то ручья в значительном удалении от места убийства остановился Ош. Склонился над девушкой. Над ними, давая ровный яркий свет, повис энергетический шарик. В этом свете мероканец и кип смогли хорошо рассмотреть лицо савалянки, спасённой ими от лютой смерти.
Она была очень красива. Её заплаканное, измученное, измождённое лицо словно светилось изнутри и было полно особой, трогательной прелести, свойственной только таким существам, расцветающим на один краткий миг, чтобы захиреть от жестокого обращения, частых и неудачных родов, болезней и элементарного несоблюдения личной гигиены. Ей было не больше пятнадцати, и это был самый пик цветения; мимолётное торжество красоты. Бедно и грязно одетая, беременная, голодная, она, тем не менее, была хороша, как ангел.
– Вот-вот родит. – Сказал Ош, не в силах скрыть печаль. – Не обморок, уже бы рожала. Придётся принимать роды. – Он посмотрел на Ива. С сомнением. – Нужны горячая вода, чистые полотенца и лекарства… Нет у меня ничего для неё! И в травах их я ничего не смыслю… Всё время собирался изучить, и так и не собрался. Проклятье!
– Я могу помочь? – Спросил Ив.
– Можешь. Подержишь, где нужно. Потом поедешь дальше, по дороге, в первой же деревне или на первой же ферме достанешь полотенца, горячую воду, а если повезёт – и повитуху. Вот тебе деньги, – он вручил Иву две желтые монеты, – любой савалянин за них маму родную в бордель продаст, не говоря уже о воде и полотенцах.
Через несколько минут девушка, уже относительно чистая, в одной холщовой рубашке, спала, укрытая курткой Ива. Обморок перешёл в сон, и Ош, как смог, помог ей не проснуться раньше времени. А Ив, собравшись, двинулся в путь. Светало; дорогу он нашёл быстро, и привела она его не на ферму, а в небольшую деревню. Несмотря на ранний час, на улице уже копались дети, а перед таверной лежали скакуны в богатых и не очень богатых сбруях. Ив остановил своего там же, и несколько детей подбежали ближе, чтобы поглазеть на странного путника: высокого, смуглого, в кожаной жилетке на голое тело, высоких сапогах и широких ярких штанах, и почти безоружного – ножи, рукояти которых торчали у него за плечами, здесь оружием не считались. Поначалу дети намерены были подразнить странного путника, но заробели, увидев татуировку у него на плече: страшный и словно живой зверь оскалил на них страшенные клыки. Казалось, что он шевелится и дышит сам по себе, когда незнакомец двигает рукой. Не обращая на них никакого внимания, незнакомец вошёл в таверну и становился на пороге, привыкая к тусклому свету и давая возможность присутствующим рассмотреть себя.
Они ожиданий не обманули – таращились во все глаза. Настораживали его внешнее благородство и осанка, выдававшие человека высокого происхождения, и отсутствие оружия. Оно, это отсутствие, никак не вязалось в средневековом сознании с полным внутреннего достоинства разворотом плеч, хорошо развитыми мышцами рук, смелым взглядом и высоко поднятой головой. Такую уверенность могли бы дать меч, шпага или секира, ну, или колдовство?
– Хотите выпить, синьор, поесть или снять комнату? – Вежливо спросил хозяин.
– Мне нужна женщина. – Ответил Ив. По таверне побежали смешки и шепотки.
– Бывает, и не так прижмёт. – Флегматично заметил хозяин скорее остальным, чем Иву. – Вас какие интересуют?
– Такая, что разбирается в травах и могла бы принять роды. Я заплачу.
– Здесь только одна повитуха: Лоти, экономка Игирмы.
– Где я могу её найти?
– Зачем господину искать самому? Я отправлю человечка в крепость. Пусть господин посидит, выпьет, закусит. На кухне готовятся утренние блюда.
Ив сел за свободный стол, заглянул в тут же образовавшуюся перед ним кружку. Судя по резкому запаху, там был алкоголь.
– Мне бы кипячёной воды. – Сказал Ив, отставляя кружку. Хозяин повёл бровью, и кудрявый мальчишка мигом поменял кружки перед Ивом. Ив бросил в воду дезинфицирующий шарик, как-то не относя пока откровенные насмешки окружающих на свой счёт.