Пипец Котенку! (СИ)
А, нет, не получится!
Рано я решил праздновать победу. Мантикора с неожиданной прытью бросается вперёд и одним прыжком оказывается рядом. Бьёт когтями, заставляя отпрыгнуть, а потом наносит удар хвостом чётко мне в грудь.
Умная тварина. Изучила мою тактику и внесла коррективы в свою. Достойно, достойно!
Один удар жалом разносит защиту «цитадели» и наполовину просаживает мой личный духовный доспех. Падаю, выстреливаю вспышкой, чтобы получить шанс отбежать, и направляю ману на восстановление щита.
Так, у меня же есть ещё один артефакт. Вообще-то он не боевой, но может пригодиться.
Выдергиваю из сумки на поясе браслет и цепляю на руку. Активирую арт. Из запястья вырастает зазубренный клинок ледоруба. Да, эта штука предназначена для карабканья по скалам или для дробления чего-нибудь. Вот череп мантикоры, например, раздробить!
Подпускаю чудище поближе, снова применяю вспышку, на секунду ослепляя мантикору. Хватаю её за гриву, подтягиваюсь и бью ледорубом точно в висок. Раз, два, три! На третий раз слышу хруст, вижу хлынувшую кровь и издаю победный вопль прямо в ухо мантикоре.
Только снова рано радуюсь. Не замечаю, как вздымается хвост, а когда замечаю, уже поздно. Жало врезается в бок, разрушает духовный доспех и пробивает кирасу, мою последнюю линию обороны. Чувствую, как хитиновый клинок вонзается в плоть.
Падаем вместе. Хорошо, что чудище меня не придавило. Рана, в целом, не особо серьёзная, но я чувствую, как по крови распространяется яд… Дыхание парализует, мышцы дёргаются в конвульсиях. Перед смертью успеваю заметить, как издыхающая мантикора в последний раз взмахивает хвостом и роняет нужный мне кувшин. Тот падает на землю и разбивается на десятки осколков.
Вот дерьмо. Странно, что мы раньше его не зацепили. Но так ещё обиднее…
Умираю.
Вокруг темнота, в которой вдруг вспыхивают огромные зелёные глазищи.
— Быстро ты, — раздаётся голос Кота. — Давай-ка аккуратнее. Я же сказал — два раза воскрешу, а потом ни-ни.
«Спасибо и на этом», — хочу ответить, но не могу.
Приходя в себя, резко вдыхаю и так же резко сажусь. Смотрю по сторонам. Мантикора умерла, и этот факт меня радует. Но артефакт разбит, и это уже крайне печально. Потому что задание, несмотря на все усердия, провалено.
— Фыр-фыр, — вдруг раздаётся возле самого уха.
Поворачиваюсь и вижу у себя на плече какую-то тварь. Недолго думая, смахиваю её, подскакиваю и готовлюсь к бою. Тварь хоть и небольшая, но выглядит, сука, жутко.
— Подожди! — восклицает она.
— Ты кто, твою мать⁈ — не спеша развеивать печати, восклицаю я.
Впрочем, приглядываюсь, и уже не так страшно. Существо, конечно, жутковатое — грязная, исхудавшая летучая мышь. Белая, как мел, с красными светящимися глазами. Как будто мало мне было летучих мышей в той огромной пещере… У этой ещё и рожки из головы торчат, а размером она с небольшую собаку. Левое крыло порвано, так что летать, видимо, она не может.
— Я… не знаю, кто я, — скромно отвечает мышь женским голосом. — Не помню.
— Откуда ты вообще взялась?
— Оттуда, — летунья кивает на разбитый сосуд. — Выходит, ты меня освободил и теперь будешь моим хозяином. Да? — голос хоть и слабый, но тон не терпит возражений. — А вообще, чего я спрашиваю? Ты и так уже мой хозяин.
После этих слов мышь ковыляет ко мне, нелепо перебирая крыльями, подпрыгивает и вдруг исчезает. Но я чувствую, что она где-то рядом. Очень близко ко мне, а если вернее — то внутри меня.
Вздохнув, сажусь в позу лотоса и лезу в духовное пространство. Ну, точно. Летучая мышь-альбинос уже пригрелась под сияющим сигилом и спокойно себе дрыхнет.
Сигил на месте, кстати. Как пушистый и обещал.
Медленно пытаюсь сообразить, что к чему. После перерождения в голове слегка туманно.
Так. Выходит, внутри кувшина, нужного Маргарите, пряталась эта рогатая летучая мышь? Она и есть артефакт, что ли, а кувшин просто сосуд? Если так, то я, выходит, случайно присвоил арт себе.
Да не хотел я этого делать, оно само! Это вообще мантикора, когда падала, хвостиком махнула, кувшинчик упал и разбился. А мышка, видимо, магическое существо, которое мигом привязалось к ближайшей душе. К моей.
М-да… Не знаю даже, хорошо это или плохо.
Выхожу из медитации и пробую призвать летучую. Та моментально появляется передо мной. Сидит, сонно покачиваясь, и спрашивает:
— Да, хозяин?
— Как тебя зовут?
— Не помню. Нет, погоди… Люсиль.
Великие звёзды! Тьма меня пожри! Пусть вытекут мои глаза и кровь потечёт изо всех щелей!
Не может быть!
— Тебя правда зовут Люсиль? — голос мой невольно дрожит.
— Кажется… да. Точно, да. А что? Почему ты вдруг растрогался?
— Моя любимая лютня называлась Люсиль, — сглотнув, отвечаю я. — Та, что осталась в другом мире.
— Правда? Вот совпадение. Ну, музицировать я не умею, зато вспомнила, что умею лечить! Ты ведь сражаешься с монстрами и всё такое? — Люсиль косится на мёртвую мантикору. — Если я буду рядом, то смогу исцелять твои раны прямо во время боя.
— Звучит неплохо, — вздыхаю я. А ведь и правда неплохо. — Полагаю, ты всё равно от меня не отвяжешься?
— Не-а. Можно, спать пойду? У тебя там так тепло и хорошо… Маны много. А мне надо силы восполнять.
— Иди, — бурчу, и Люсиль растворяется в воздухе.
Да уж. Конечно, волшебное существо, способное творить целительную магию, мне, определённо, пригодится. Сам-то я далеко не мастер лечения, да и творить нужные печати в бою, тратя на них энергию, зачастую не с руки. Но как я объясню Маргарите, что мышь-артефакт теперь принадлежит мне?
Надменная дворянка, сто процентов, будет мстить. Впрочем, я ей просто ни о чём не расскажу. Попытаюсь, по крайней мере, прикинуться дурачком.
Снова вздохнув, отправляюсь к трупу мантикоры. У неё-то точно должен быть макр, и немаленький…
Вырезаю кристалл из сердца монстра, который оказывается размером с два моих кулака. Боюсь предположить, сколько он стоит, но тысяч несколько рублей я точно за него получу. Затем подбираю винтовку, собираю осколки кувшина и топаю на выход.
Как я выбирался с Изнанки — отдельная история, но скучная. Рано или поздно я всё же добрался до микротоннеля, выпил вторую порцию зелья и вернулся в погреб под приютской кухней.
Уж не думал, что будут так рад видеть мешки с картошкой!
— Несчастный смерд! Холоп! Ничтожество! Мразь! Паскуда!
— Хватит, хватит, — хмурясь, прерываю я. — Там ничего нельзя было сделать. Я и сам чуть не помер. Скажи спасибо, что хоть попытался.
— Спасибо⁈ — орёт Маргарита. — Ты уничтожил родовой артефакт, который мы пытались вернуть десятилетиями! Бездарный ублюдок!
— Могла бы и сама пойти, — отрезаю я. — Интересно, как бы ты справилась с мантикорой.
Маргоша бессловесно орёт, схватившись за волосы, и продолжает бегать по приёмной туда-сюда.
В процессе разговора я понял, что о содержимом кувшина она понятия не имеет. Может, её не посвятили в детали старшие члены рода, а может, там никто не знал, что внутри сосуда сидит Люсиль. Забылось за долгие годы.
Так или иначе, теперь я с лёгкостью могу присвоить альбиноску себе. И считаю, что вполне заслуженно. Поход на Изнанку оказался опаснее, чем Марго представляет. Я даже погиб, вообще-то. Правда, знать ей об этом не нужно.
— Где остатки моей оплаты?
— Оплаты⁈ — вопит секретарша. — Ты ещё оплату требуешь⁈ Ты провалился, ничтожество, полностью!
— Ладно, согласен. Кувшин разбился, хоть это и не моя вина. Но я сделал всё, что мог. Отдай хотя бы половину остатка. Десять тысяч.
— Нет!
— Да, — твёрдо говорю я и встаю. — Я нашёл проход. Рисковал жизнью и дошёл до конца. Отдай мои деньги.
— Ты не принёс то, что нужно!!! — срывая голос, орёт Марго.
— Принёс. Правда, слегка покоцанное, — перебираю лежащие на столе осколки кувшина. — Десять тысяч, сладенькая. Или я тебя убью.
Угроза, произнесённая так спокойно, но веско, даже заставляет Маргариту прекратить истерику. Она смотрит на меня бешеным взглядом и потом шипит, как змея: