Пипец Котенку! (СИ)

— Только за победы.
— Значит, буду побеждать, — улыбаюсь я.
Приходим к договорённости, что тренер позволит мне участвовать в ещё одном бою. Для начала. Ну а дальше, как он сказал, посмотрим. Хотя не знаю, чего тут смотреть — по мне, прекрасный способ заработка для того, кто умеет драться и не имеет других перспектив.
Ведь серьёзно, что я могу, кроме боев и магии? Куда пойду после интерната? На железную дорогу работать? Нет уж, нафиг.
Я уже решил, что хочу попробовать себя в охоте на Изнанке. Убивать чудовищ — занятие по мне. Но для того, чтоб подойти к этому делу с толком, нужен какой-никакой бюджет. Для начала потребуются хотя бы удобная крепкая одежда, хорошая обувь, оружие какое-нибудь… Да много всего необходимо в таком опасном деле.
Так что подпольные бои — вполне подходящая ступенька к вершине.
В прошлой жизни я начинал примерно с того же самого. Тоже дрался на потеху каким-то бандитам. Правда, лет мне было поменьше, чем Ярославу, и биться приходилось на ножах и палках.
Поэтому буду считать, что могло быть и хуже.
Пожимаю Бернарду руку и собираюсь было пойти на уроки… А потом думаю — ну их к серрангам. За партой тоже можно медитировать, конечно, но вот чертить сигил не получается. Всё время отвлекают. Лучше отправлюсь в кабинет музыки и как следует поиграю, чтобы накопить энергии. А потом найду местечко потише и займусь сигилом.
Так и поступаю. Любови Павловны на месте нет, ведь музыкальные занятия проводятся после основных уроков. С дежурным получается договориться — вру, что меня отпустили с уроков, дабы я готовился к новогоднему концерту.
Размеренная игра на рояле и последующая концентрация приводят к тому, что я заканчиваю третий из пяти необходимых символов сигила. Остаются ещё два. Когда закончу, то смогу поглощать вдвое больше маны, чем сейчас. Надо, кстати, успеть достаточно укрепить ядро и каналы, а то их разорвёт к едрене фене.
Ох, ну сколько же работы у тебя, Ярослав Алексеич!
Хм. А интересно, откуда у меня отчество? Раньше не задумывался, но ведь это значит, что известно имя отца Ярослава.
А кем вообще были мои родители? Надо разузнать. Хотя бы так, любопытства ради.
Может, узнать у Кота? У того гигантского шерстяного увальня, который назвал себя моим богом. Уж он-то, наверняка, должен знать!
Снова начинаю медитировать, отыскиваю связь с божественным мурлыкой. Но не могу попасть в его пространство, как в тот раз! Пытаюсь несколько раз, но на пути как будто бы стена. Образно говоря, конечно.
Понимаю, в чём дело. Ленивый Кот закрыл мне доступ. Он не воспринимает меня как достойного последователя и общаться не хочет. В прошлый раз просто выгнал, а потом, видимо, запер проход.
Что ж. Придётся доказать Коту, что я чего-то стою и со мной надо считаться. А пока есть другой вариант разузнать о родных.
Отправляюсь на встречу со Степаном Карповичем. Задаю вопрос насчёт родителей ему, и ведун внезапно расцветает:
— Ты знаешь, я ведь тоже хотел заняться этим вопросом!
— Зачем? — недоверчиво изгибаю бровь.
— Ну как же! Часть исследования. Ведь надо как следует изучить не только тебя, как подселенца, но и тело, в которое ты попал… Только так я смогу понять… — Степан вдруг осекается. — В общем, да. Я пороюсь в архиве, попробую что-нибудь узнать.
— Что вы сможете понять? — беззаботно спрашиваю.
— Какие здешние факторы могли повлиять на твоё перерождение именно в этом теле. Это же не может происходить случайно! Должны быть вещи, которые влияют.
— И зачем это вам?
— В этом и состоит цель исследования, Ярослав. Кстати, как твои успехи в освоении земной магии? — переводит тему ведун.
— Духовный доспех даётся всё легче. А укреплять ядро мне проще привычными способами. Хотя они немногим отличаются от ваших.
— Что ж, хорошо… Однако я бы попросил тебя провести эксперимент! — Степан поднимает палец. — Скажем, неделю укрепляться через свою медитации, а неделю — тем способом, который я показал. Потом скажешь мне, что действует эффективнее. Вполне возможно, что земные техники покажут лучший результат.
 
— Попробую. Почему бы и нет.
И правда, стало интересно. Я продолжал использовать знакомые способы магического развития. Но я же нахожусь в другом мире и теле. Что, если земные техники окажутся эффективнее? Это вовсе не исключено.
Вот с завтрашнего дня и начну. Почему с завтрашнего? Для чистоты эксперимента. Сегодня я уже медитировал по-своему.
Ещё час провожу со Степаном Карповичем, а затем топаю на тренировку. Слегка волнуюсь, потому что там я встречусь с Порохом. А он, непонятно почему, решил вдруг меня побить. Причём по-серьёзному так решил, не постеснялся даже охраннику врезать, чтобы до меня добраться.
Захожу в зал. Знакомые все лица, только Григория что-то не видно. Зато замечаю Данила. Надо же, всё-таки решился прийти. Коротко киваю ему, как бы поддерживая правильный выбор.
Бернард, заметив меня, хмурится и во всеуслышание спрашивает:
— Что вы с Пороховым не поделили?
— Не знаю, ваша светлость. Он сам на меня набросился, ничего не объяснил.
Надо полагать, датчанину сообщили о происшествии. Только уже после нашего утреннего разговора.
— А где… — начинаю спрашивать и тут же замолкаю. — Здорово, Гриха.
Как я и думал, Порохова приводят под конвоем. Причём его сопровождает не простой охранник, а один из офицеров интернатской гвардии. Их у нас всего трое — начальник, вроде бы капитан, и два лейтенанта. Вот приведший Пороха как раз один из «лейтёх».
Гвардеец и Бернард о чем-то говорят в сторонке, и лейтенант выходит. Полагаю, его светлость-тренер не хочет, чтобы гвардеец сидел тут всю тренировку. Да и у того, наверняка, своих дел хватает.
— Разминаемся! Кроме тебя, Порохов. Иди сюда.
Пока мы все бегали, разогревали суставы, делали кувырки и так далее, Бернард разговаривал с Григорием. Они ушли в дальний конец зала, так что слышать их никто не мог. Но беседа явно была напряжённой. А затем тренер вывел Порохова из зала:
— Сегодня спарринг в полную силу. Готовимся!
О, спарринг — это весело. Я, конечно, и вчера неплохо подрался, но не против ещё раз. Тем более, теперь надо усиленно готовиться к новому выступлению в клетке.
Гриха возвращается в зал, неся перед собой кипу защитного снаряжения — кожаные шлемы, перчатки без пальцев, ракушки. Складывает всё на пол и в упор смотрит на меня.
А-а, ну понятно. Поговорили с Бернардом и решили, что нам надо выяснить отношения, так сказать, по правилам. Не в коридоре на глазах у охраны, а в зале.
Что же, я не против.
После интенсивного разогрева тренер разбивает нас на пары. Совсем не удивляюсь, что со мной ставят Порохова. Вот другие удивляются, особенно те, кто не слышал о нашей утренней стычке. Ведь действительно, где Григорий и где я? Лучший спортсмен против того, кто всего месяц ходит на груб.
Но ничего, ребятки, вы сейчас охренительно удивитесь.
Не думаю всерьёз, что мне удастся одолеть Пороха. По правилам спортивного груба использование маны в бою запрещено — для этого рядом с татами ставят специальный артефакт. Остаётся рассчитывать исключительно на физическую силу и навыки.
С первым у меня более-менее, а вот со вторым стоит поработать. Даже с учётом того, что мой прогресс выше, чем у всех остальных, с Грихой мне пока не сравниться.
Надеваем экипировку и разбиваемся на пары, растёкшись по залу. Места хватает, так что одновременно будет происходить десять спаррингов. Данил и ещё пара новичков отходят в конец зала, где Бернард заставляет их делать подводящие упражнения. Ну, те, которые готовят тело к правильной технике ударов.
Порохов заряжен, как перед решающей схваткой. Не спускает с меня взгляда, ходит туда-сюда, как тигр в клетке. Я спокойно надеваю перчатки, проверяю, чтобы хорошо держались. Бью кулаком о кулак и спрашиваю:
— Перед началом скажешь, в чём проблема?
— Сначала морду тебе набью, — рычит Григорий.