В плену у прошлого (СИ)
— Па-п… — тихо выдавливаю обращение с застрявшим колючим комом в горле. — «Надежда спасти тебя не умерла!» — шевелю безмолвно губами.
Стеклянные глаза отца выжигали душу, выворачивали нутро наизнанку. Отец терпит, не смотря ни на что и даже приподнимает уголки алых губ, показывая стальной дух. Не выдерживаю и вырываюсь из лап охраны, чтобы поднять отца с колен. Не успев сделать шаг в меня снова, вцепились эти собаки.
— Отпустите! Отпустите! — рычу. — Серхат, отец не виновен! — выкрикиваю. — Отпусти его! Тебе нужен я! Я! За все его ошибки готов ответить!
— Что ты говоришь? Замолчи сейчас же. — приподнимая голову, устало прохрипел отец посаженным голосом.
— Время пришло! — предупреждая, бросает костяные чётки на стол мафии и объявляет Серхат. — Можно начинать!
Подобно властелину на высшем суде, Серхат подошёл к отцу, смотря на него львиными глазами.
— Я предупреждал, чтобы ты не проворачивал за моей спиной никаких дел! Долго же я терпел, всё старался вразумить, но сегодня понял — бесполезно. Остановить тебя в силах только смерть! — заключил мафиози, переключившись на меня.
— Как-то мы беседовали, и ты Демир предъявил, что я поступаю нехорошо с твоим отцом. Ты говорил, что он не заслуживает такого отношения к себе. — тяжело дыша, вспоминает он, продолжая. — Так вот и моё время пришло спросить у тебя. Ответь мне сынок, я заслужил предательства? Чем я его обидел? — положив на моё плечо руку, спрашивает Серхат.
— Не оправдываю, но вы знаете, почему отец так поступил. — спокойно резюмирую. — Если бы вы не предлагали мне сесть за стол мафии и оставили в покое, то отец даже не подумал пойти на рискованный шаг. Это всё, что я могу вам ответить.
Хмыкнув, недовольно произнес мафиози. — Вот как! Смеешь полагать, что я крайний во всём? Такого ты обо мне мнения? — срывается на крик, и направляясь к столу, садится за него.
— Отец Серхат, у меня и в мыслях этого нет, думать о вас плохо. — объяснился.
Мафиози даже не обратил внимания на мои слова, сказал речь:
— Азиз больше не считается членом нашего стола и все сидящие здесь должны судить предателя! А после принятого вами решения я выдвину приговор. — делает паузу. — Поднимите руки те, кто против смерти Азиза!
Одна, вторая рука…
«О Всевышний, верю в твоё всемогущество. Прошу тебя — помоги!». - на пару секунду прикрыл глаза и помолившись с тяжестью вздохнул. А открыв, увидел четыре поднятых руки из десяти.
Амбал, стоявший рядом с отцом, держал пистолет наготове.
— Приказывайте господин! — едко произнес, киллер.
Отец смотрел на меня, так как уже давно не смотрел. С отцовской любовью и теплом рассматривал черты моего лица. Его прощальный взгляд и улыбка с шёпотом:
— Я горжусь тобой, Демир, прости… — толкнули меня в отчаяние и я пошёл на крайние меры.
Молча, ринулся к свободному стулу мафиози и громко задышав, осознаю, что это последний шанс вырвать жизнь отца из их кровожадных лап.
— Остановись! Что ты делаешь? — в истерике орёт отец. — Серхат этого и добивается! Демир! Сынок!
Присаживаюсь рядом с Серхатом, опустив на стол в браслетах руки.
— Пятый, — заявляю сидящим рядом, — против смерти отца!
— Демир, ты уверен в своих действиях? — сомневаясь, поинтересовался Серхат.
— Как никогда! — поставил, жирную точку и подвёл черту, за которую теперь не посмею зайти.
— Демир Оглы, мой преемник! — объявил Серхат. — Снимите наручники и свободны! — воскликнул отец Серхат, обратившись к отцу. — Ты сам себя наказал, Азиз! Собственными руками взял и сделал из сына мафиози! — договорив, вышел из зала, где мы остались с отцом наедине.
— Отец. — подбегаю к нему. — Встань с колен. — поднимаю отца, но он со слезами на глазах обратно падает на пол. — Папа.
Перенервничав, за его состояние, выбегаю на улицу и дрожащими руками набираю номер телефона скорой помощи.
Обернувшись на громкий стук. Вижу, шатаясь, идет, вытирая рубашкой сочившуюся кровь из носа.
— Держись за плечо! — хватаю отца под руку.
— А ты кто? — отстранившись, задаёт вопрос.
— Отец, это же я, сын твой — Демир!
— Ошибаетесь молодой человек, у меня нет сына! — безразлично отвечает, а по щекам всё так же катятся слезы.
Глава 59
Мне не нужны слова, чтобы почувствовать твою боль. Не могу её забрать! Но я стараюсь хоть как-то залечить твои раны. Расскажи…
Ясемин
Дочка с каждым месяцем познаёт мир в ярких красках. Стоит только установить над кроваткой разноцветные фонарики и зелёные глазоньки, как две бусинки завораживающе смотрят, не отрывая взгляда от них.
Каждый плач малышки выворачивает душу наизнанку. И пока не придёт тишина и покой, я не нахожу себе места, слоняясь по комнате из угла в угол. "Может, не наелась? Может, животик болит?" И это "может" не даёт глубоко вдохнуть чистого воздуха. Демир в таких ситуациях ни на шаг не отходит от меня, успокаивает нежными поцелуями. Быть мамой нелегко, ты становишься внимательней ко всему и смотришь на мир уже по-иному. Да и живёшь уже для ребёнка, одержимо оберегаешь его. А при любой замеченной угрозе для жизни ребёнка у тебя просыпаются животные инстинкты. Ты как львица готова уничтожить всех, кто хоть как-то желает навредить твоему львенку.
Узнав о своей беременности, я в миллионы раз стала осторожной и нерешительной. Стоит только подумать, что Эрдоган где-то рядом и следит, то в жилах от страха застывает кровь. Дедушка с Демиром твердят об одном и том же, что я под хорошей защитой и Эрдогану до меня не добраться. Но и тогда в больнице рядом с палатой находилась толпа охранников, и это не помогло. Эрдоган дьявол, голодный шакал, он всегда появляется, неожиданно заставляя свою добычу трепетать от ужаса. Не за себя трясусь, я за детей своих боюсь. Этот "шайтан" пролил кровь моих родителей и рассказал об этом, как о своих подвигах без капли сожаления и сочувствия.
Каждое утро молюсь Всевышнему, чтобы Эрдоган сполна заплатил за содеянное.
В присутствии Демира мне совсем не страшно. За его широкой спиной я чувствую себя в безопасности. Вот только он не бессмертный и им я не могу жертвовать. Места себе не нахожу если долгое время мужа нет рядом.
Я проснулась одна и судя по сложенной, совсем нетронутой ночной рубашки мужа, предположила, что Демир не ночевал дома. Так оно и было, домработница Зухаль, сообщила о его ночном отъезде вместе с отцом.
— Госпожа Ясемин! Приехали! — известила Зухаль, зайдя в комнату.
— Хорошо. — торопясь застёгиваю последнюю пуговицу зимнего комбинезона дочки и взяв её на руки, выхожу из комнаты. Вчера за праздничным ужином муж принял дедушкино приглашение приехать в гости. И я решила не тянуть время и по приезду Демира сразу же отправиться к любимому дедушки в гости.
— Аллах, Аллах. Кто это сделал? За что? — с первого этажа доносились вопль и ор мамы Румисы. Прибавив шагу, поспешила к лестнице, направив непонимающий взор в сторону криков.
Замерла поражённая увиденным. Живот скрутило в узел, и сердце ушло в пятки, облокачиваюсь о перила лестницы, дабы не упасть. Перед глазами вижу страшную картину, отец Азиз качаясь в стороны, стоял напротив жены с окровавленным лицом и свежими синяками под глазами. Быстро перевожу взгляд на Демира, и мне становится ещё хуже. Поникший вид мужа пугает до дрожи. Он старается коснуться плеча отца и что-то сказать, но не решается и опускает руку. Через пару секунд снова делает попытку и уже успешно.
— Отец, у меня не было другого выхода, я не мог им позволить убить тебя. — подавленно прошептал Демир с полными глазами сожаления и отчаяния.
Я же не могу сдержаться и даю волю эмоциям, слезы тонкой дорожкой обжигают щёки, останавливаясь солёными каплями на губах.
Отец Азиз, мгновенно скинул ладонь сына с плеча и развернувшись со всего размаху, дал хлёсткую пощечину Демиру, процедив сквозь зубы:
— Убери свои грязные лапы!