Дом восьмого бога
Дайк вздохнул и отмахнулся:
― У меня то же самое. Она первая девушка, с которой сложились такие удивительные отношения. Я так люблю её! А ведь уже весна... А вдруг Кари возьмёт нас с собой, если это, вообще, возможно?
― Тебе хорош-ш-шо говорить, ты выглядиш-ш-шь так же, как и муж-ж-жчины её мира. А я?! На её родине ангалинов нет! Вот поэтому и нуж-ж-жны «с-с-слёзы богов». Я хочу попробовать...
― Но ведь ты только что сказал, что из этого ничего хорошего никогда не получалось, и тех, принимал эти «слёзы» пришлось убить...
― Не получалос-с-сь... Но отец уверен, что мы просто чего-то недопонимаем, не улавливаем что-то, не з-з-знаем чего-то важ-ж-жного, поэтому и не выходит. Я чувс-с-ствую, что Кари поможет разобратьс-с-ся, она ведь с-с-столько всего з-з-знает и видит, и вос-с-спримает всё по-с-с-своему, иначе, чем мы! Её рассказы з-з-загадочны и непос-с-стижимы, но ведь они правда!
― Это верно. Одни лекари её мира чего стоят.
Стоя за углом, я даже перестала дышать: «Вот это поворот! Да они со мной собираются! "Слёзы богов"?! Что-то о них я уже слышала...».
Плавно и медленно ступая босыми ногами, я вернулась в спальню и села на кровать: «Дела-а-а... Значит, превращения ― это правда, и ангалин может стать человеком! Только пока у них почему-то ничего не выходит... Ой-ёй-ёй... Как же интересно! И как... страшно! И каким же он будет, если вдруг получится?!― у меня заколотилось сердце, когда я подумала, что сказка про принца-лягушку может стать реальностью.― А Макс болтун всё-таки! Выдал страшную священную тайну и даже не мне, а Дайку! Неужели он стал доверять ему или это просто мужская солидарность?! Хотя они, конечно, очень подружились за это время. Но ведь про свой визит к отцу Макс рассказал только в общих чертах, без каких-либо подробностей. Похоже, что Рекс в курсе его намерений, а, возможно, даже дал Максу на это дело "добро". А если ничего и не выйдет, то сыновей-то у него много, одним не жалко пожертвовать ради разгадки священной тайны. Как же удачно я проснулась! Ну-ну... Посмотрим, когда они сами мне про это расскажут...».
Когда мои парни заглянули в комнату, я сладко потягивалась, делая вид, что только проснулась. Они дружно бухнулись рядом с двух сторон. Дайк чмокнул в одну щёку, а Макс лизнул в другую. «Ах, пройдохи! Ах, хитрецы!»― я томно улыбалась, принимая их нежные утренние приветствия.
― Сегодня праздник... Ты помнишь?― Дайк обнял за плечи.
Я недовольно скривилась:
― Не хочу никаких праздников... Это в город нужно ехать, а мне и здесь хорошо.
Переглянувшись, они заулыбались.
― Балмаар очень просил. Я пообещал, что мы будем.
Я села на кровати:
― Понимаю, что вроде как надо, только...
― Что только?
― Мне нечего надеть! Наследница рода, местная достопримечательность, а буду выглядеть хуже всех. Оборванка!
Дайк прикрыл лицо ладонью, Макс начал трястись от смеха, а потом зашипел:
― А ты прос-с-сто надень лимм и ож-ж-жерелье...
А Нянь продолжил, начиная хохотать в голос:
― И больше ничего не надо! Представляешь! Да там все в обморок попадают!
Я спихнула Дайка с кровати, а Макса ущипнула за бок:
― Не-е-ет, мальчики! Если я появлюсь в таком виде, то ты, мой дорогой Нянь, устанешь всех выхаживать! Представляешь, сколько сразу пациентов появится! Так уж и быть, не буду травмировать людей ― пойду в том, что есть.
Когда стихали зимние ветра, в Латрасе отмечали праздник первой шхуны ― это было чем-то вроде начала нового года. А ещё через некоторое время, отмечался день первого каравана, и это событие уже являлось открытием нового транспортного сезона. Из-за того землетрясения в начале осени, многие караваны в Латрас так и не доехали, в том числе и мои караванщики, прибытия которых я очень ждала до самого начала зимних ветров, да и потом тоже. Надеялась, что всё-таки приедут, может морем доберутся. Но караван Олмана в Латрасе так и не появился. Я тешила себя надеждой, что с ними всё в порядке, и они где-то благополучно перезимовали.
Первая шхуна причалила в Латрасе вчера вечером. Это была широкая посудина с грузом руды из Перрикола. Дайк был в городе, ездил за продуктами, а также к кузнецу Малахану, который три недели назад умудрился сломать руку в кузнице и попутно получить несколько сильных ожогов, когда так неудачно упал. Кузнец был уже довольно стар и основную работу делали его сыновья, однако в тот день он решил им чем-то помочь, и закончилось всё достаточно плачевно.
Дайк вправил ему кости, наложил шины и потом иногда наведывался, проверяя, как заживают ожоги. Уж в чём, в чём, а в ожогах Дайк был спец. За зиму у моего друга пациентов было немного. Несколько раз за ним приезжали из близлежащих деревень вправлять вывихи и переломы, в городе случилось несколько отравлений испорченными продуктами, и один раз он принимал тяжёлые роды.
Искусство лекаря хорошо оплачивалось, по местным меркам, но к ним обращались только в тяжёлых случаях, когда не могли самостоятельно справиться. За всё время моего пребывания на Окатане, сложилось впечатление, что население в целом здоровое и крепкое. Я не видела каких-либо врождённых уродств и проявлений серьёзных генетических заболеваний. Однако когда перед лекарем вставала проблема кого спасать первым, мужчину или женщину, молодого или пожилого человека, делался выбор в сторону женщин и молодых. То есть, если нужно было решать к кому ехать сразу, то первое ― это девочка или женщина детородного возраста, второе ― мальчик или молодой мужчина, а уже потом более взрослые больные. Хотя, как Дайк рассказывал, в больших городах лекари к старикам никогда не ходят.
Мне это казалось жестоким и несправедливым, однако, лекарей было немного и, естественно, оказать помощь всем они не могли. Когда я спросила Дайка, а почему эта, если так можно выразиться, профессия не очень-то популярна, ведь платят за помощь хорошо, он ответил что, во-первых ― учиться нужно очень долго, не многим хватает терпения изучать травы, собирать их, потом правильно готовить отвары и настойки. Во-вторых ― научиться на ощупь составлять сломанные кости, вообще, сложная наука и для этого нужно иметь некоторую «чуйку», чтобы руками, точнее, пальцами, определить каким образом сломана кость.
Для меня подобное уменье представлялось чем-то запредельным, так как понять, как такое можно сделать без рентгена я никак не могла, о чём не раз Дайку и говорила. Нянь же, в свою очередь, не мог поверить, что существуют аппараты, которые помогают в буквальном смысле заглянуть внутрь человека, да ещё и картинку соответствующую выдают. Как я поняла из наших бесед, Дайк был очень хорошим лекарем и все нужные для этого дела «чуйки» у него имелись, поэтому Алцелан и взял его в ученики.
Быстро закончив утренние дела, мы собрались, запрягли своих коняшек, которые уже порядком застоялись за зиму и, оставив Макса на хозяйстве, а Бумера за сторожа, отбыли в Латрас. Но в городишке не было и намёка на какое-либо празднование, хотя погода стояла хорошая: наконец-то стих ветер, и ни дождя, ни мокрого снега не намечалось.
Свистнув знакомым парням, Дайк спешился и потопал к ним выяснить в чём дело. Вернулся он хмурым и резко вскочил на коня:
― Великий Террхан скончался... На рассвете прибыл пятый пархонт со свитой за ежегодным налогом, и парни сказали, что он потребовал в три раза больше обычного. Праздники запрещено проводить, пока новый терр не вступит на престол.
― Так поехали домой,― я даже как-то обрадовалась, что никакого празднования не будет.
― Нужно к Балмаару заехать, сказали, что мне письмо есть, и...― Дайк смущённо примолк.
― Что... и?
― Тебя хотят видеть, наследницу дома Матвэй.
― А они откуда про меня знают?!
Дайк пожал плечами:
― Кари, я не раз уже убеждался, что хоть столица и очень далеко, однако новости и слухи туда доходят очень быстро, будто с ветром долетают.
Я напряжённо сидела в седле, вцепившись в роскошную Тучкину гриву: «Ох, как же не нравится всё это... Не хочу я видеть никаких пархонтов и "иже еси с ними". От власть имущих нужно держаться подальше и жить, как говорил мой папа, по солдатскому правилу "подальше от начальства ― поближе к кухне"». Я наклонилась к Няню и зашептала ему на ухо: