Отбор для принцессы (СИ)

Отделавшись кое-как от назойливого внимания принца Базиль, я отыскала Карима. Он — как всегда в сопровождении старого советника — лениво потягивал вино под крышей одной из беседок.
Сегодня, в послеобеденный зной, восточный принц, одетый в светский костюм, произвёл на меня гораздо более приятное впечатление: стройное тело красиво обтягивал приталенный пиджак, каштановые волосы, с утра аккуратно уложенные, растрепались, придавая скуластому лицу живой, человеческий вид. Бокал сверкал в длинных пальцах, какие бывают у воров и музыкантов, а как только принц заметил меня, сразу поднялся, и улыбка сделала его лицо почти красивым. Вот только счёты в зелёных глазах никуда не делись.
— Ваше сияние, как свет самой яркой звезды… — привычно блеснул сомнительным красноречием Карим.
Я взяла протянутый мне бокал и присела на одну из лавочек в павильоне. Уже собиралась спросить и у восточного принца что-нибудь о политических трактатах, однако нас прервал герцог Наварро.
— Ваши Высочества, — поклонился нам обоим, но смотрел на меня. Очевидно, хотел что-то мне сообщить.
— Герцог! Рад вас видеть, выпейте с нами! — вдруг оживился Карим, кивая слуге, и тот наполнил вином ещё один кубок. — А заодно расскажите, принесли ли вам пользу сведения, переданные моим советником?
Мы с Армандо удивленно переглянулись и, обменялись едва заметными кивками.
Герцог принял бокал и сел напротив меня.
— Сведения оказались просто неоценимыми, — подражая восточной красноречивой манере, сказал Армандо. — И абсолютно правдивыми. Ваша осведомлённость и помощь заслуживает всяческих наград.
Значит, люди Вероника и в самом деле стали причиной нескольких серьёзных проблем? Не удивлюсь, если и план размещения гостей переписал кто-то из них.
Я вопросительно взглянула на герцога, тот снова кивнул — мне показалось, с едва заметной грустью в глубоких чёрных глазах, — и, взяв на себя инициативу, завёл с Каримом беседу о политической экономике, которую и принц, и я охотно развили.
Пока мы рассуждали о взаимосвязи влияния и богатства, я провела короткие, но неутешительные подсчёты. Бранн в Короли не годится — слишком уж… северянин. Вероник своими авантюрами, причём неумелыми, очень скоро навлечет на нашу страну гнев и ответные интриги остальных государств. Так что из кандидатов остаётся только Карим. А мне-то казалось, что у меня есть выбор. Впрочем, выбрать желанного я всё равно не могу.
Я посмотрела на герцога Наварро, и в груди привычно зажгло от невыразимой боли. Он — такой спокойный, умный, надёжный и верный стране, мог бы стать прекрасным королём. Но увы, никогда не станет.
Перед тем, как покинуть общество принца Карима, я улыбнулась ему несколько теплее, чем обычно, и уверенно сказала:
— Вы прекрасно проявили себя в этот месяц, но я вижу, что ни одно из испытаний не раскрыло и десятой части ваших талантов. Вы впечатлили меня, и ваши шансы стать моим мужем выше, чем у прочих кандидатов. Конечно, если вы сами этого хотите.
Как только я замолчала, Карим подошёл, взял меня за руку. Я ощутила на коже прикосновение его сухих губ, заглянула в холодные глаза, которые вдруг оказались совсем близко.
— Я знаю, что вы не любите меня, принцесса, — спокойно констатировал он, не отпуская моей руки, — но если выберете меня, я обещаю, никогда не пожалеете об этой сделке. Я сделаю всё для безопасности Таорани и вашего комфорта.
Я облегченно улыбнулась и кивнула ему. По крайней мере, Карим не разыгрывал страсть.
Армандо
Вечером после пикника, на очередной тренировке с Бранном, я сражался так яростно, будто к стенам столицы подступили враги. Злость и ярость зудели в мышцах, требовали выхода, но решить проблему, которая так беспокоила, я не мог: Лучиана выбрала жениха. Я ждал, что никогда им не стану, но не думал, что этот момент окажется столь болезненным.
От моего очередного удара на клинке варвара осталась глубокая зазубрина.
— Полегче, — северянин отступил и удивлённо взглянул на меня.
Я уставился на него в ответ с долей зависти. Принцесса рассказала мне историю северного князя и Изабеллы, и теперь, глядя на довольного варвара, я одновременно радовался тому, что хоть кому-то везет в любви, и чувствовал многократно возросшую боль. Впрочем, за выходку Бранна в охотничьем поместье я больше не злился.
 
— Почему ты не можешь просить её руки? — простодушно спросил Бранн, опуская клинок.
— Неужели мои чувства так очевидны? — я тоже выпрямился и немного расслабился, хоть всё ещё ожидал хитрого удара.
— Всём, кроме вас двоих, — варвар сделал короткий шаг вправо, и мне пришлось вернуться в боевую стойку, чтобы не пропустить новую атаку.
— Увы, в Таорари всё не так просто, как на севере.
Вместо того, чтобы объяснять Бранну тонкости собственного положения и биографии, я собирался напасть первым, но как только занес оружие, меня окликнули сзади.
Обернувшись, я увидел шпионов, которые со всех ног неслись ко мне. Тот, что бежал быстрее, сжимал в руке какие-то бумаги.
— Принцесса может быть в опасности! — выпалил один из них, едва успев остановиться.
— Что значит «может быть»? — спокойно уточнил я, хоть желудок сжало от тревоги.
Второй шпион сунул мне в руки вскрытое письмо с печатью королевства Базиль. Быстро пробежав взглядом по коротким строкам, я на пару мгновений растерялся: Вероник писал отцу, что в тот самый день, когда он отправит это послание, Лучиана уже будет принадлежать ему сердцем и телом. Спустя несколько секунд размышлений пришло осознание: самый верный способ заставить аристократку выйти замуж — обесчестить её. Тогда ей придётся вступить в брак с тем, кто на это решился, чтобы скрыть позор. Ведь по желанию жениха перед свадьбой невесту проверяют на непорочность.
— Надо срочно усилить охрану, — сказал я, но, повинуясь интуиции, направился не к капитану гвардии, а в сторону покоев принцессы.
Только шагая по коридорам дворца, заметил, что так и не выпустил из рук тренировочный меч, а Бранн с двумя шпионами неотступно следуют за мной.
На этаже, где находились комнаты Её Высочества, как всегда царила почти полная тишина. У входа в её личные комнаты стояли гвардейцы. Завидев меня, они вытянулись и стукнули каблуками о каменный пол.
— Кто-нибудь, кроме Её Высочества, входил сюда? — быстро спросил я, и, получив отрицательный ответ, немного расслабился. Ещё не поздно.
В просторной гостиной оказалось пусто, по комнате гулял мерзкий сквозняк. Я позвал Лучиану, но ответила мне лишь тишина.
Я осмотрелся. Всё выглядело как обычно, но недописанная картина, почему-то ничем не накрытая, заставила меня на миг замереть. На ней кабан, ощетинившись, шёл на воина с копьём. В лице героя уже явно узнавались мои черты. Под мольбертом на полу лежала одна из тех кистей, которые я подарил принцессе. Не припомню, чтобы она вот так разбрасывалась инструментами. Но может, уронила и не заметила?
Я постучал в дверь, ведущую в спальню, но ответа не получил. Мучимый опасениями, приоткрыл её и заглянул внутрь, ожидая услышать возмущенный женский крик, но спальня пустовала.
Беспокойство снова сжало грудь, я одним рывком оказался у гобелена, ведущего в заложенный тайный ход, и сорвал огромную тряпку. За ней в стене красовалась неровная дыра.
— Гниль, — выругался варвар, и вслед за мной шагнул в тёмный коридор.
Мы бежали почти наощупь — шпионы прихватили из гостиной подсвечники, но их слабых огней не хватало, чтобы разогнать вязкую, сырую темноту подземелья.
Припоминая план тайных ходов, я понял, что сейчас мы выберемся в один из подвалов. В тот же миг до нас донёсся истерично-звонкий голос Её Высочества.
— Даже если вы на это решитесь, я лучше уйду в женский храм или наложу на себя руки, чем свяжу свою жизнь с таким подлецом!
Значит, мы не опоздали.
Я помчался так быстро, как только мог, чтобы не натыкаться на тёмные стены, голоса приближались, и по гулкому смеху я понял, что с Вероником ещё трое или четверо мужчин.