А.Беляев Собрание сочинений том 2
Я был поражен, и мое изумление доставило мистеру Бэйли большое удовольствие.
— Да, — повторил он, — Энгельбрект стоит тех денег, которые я плачу ему. Теперь вы поверите, что переработать все воздушное сырье не такая уж невозможная вещь. Представляю, какой поднимется в мире переполох, когда люди начнут задыхаться!
И, протянув руку к сверкающим шарикам, мистер Бэйли сказал с пафосом:
— Отсюда я могу править миром!
Меня поразило, что он, сам того не зная, почти буквально повторил слова пушкинского «Скупого рыцаря».
— «Что не подвластно мне?» — продекламировал я вслух.
И продолжал:
…Как некий демон,Отселе править миром я могу;Лишь захочу — воздвигнутся чертоги……Мне все послушно, я же — ничему;Я выше всех желаний; я спокоен;Я знаю мощь мою: с меня довольно сего сознанья…— Это вы хорошо сказали, — ответил Бэйли, внимательно выслушав меня. — Я не знал, что вы поэт.
— Это не я сказал, а Пушкин.
— Все равно. Хорошо сказано. Пушкин? Помню. Он подражал нашему Байрону и нашему Вальтеру Скотту. Но конец нехорош. Мне мало одного сознанья власти. Я капиталист, коммерсант. Мертвый капитал — это не капитал. Я должен торговать, и я торгую… Торговец воздухом!.. Ха-ха-ха! Кто бы мог подумать?
— С кем же вы торгуете? — спросил я.
— А с кем я должен торговать? — с неожиданным раздражением воскликнул мистер Бэйли. — Не с вашими ли наркомторгами?
— Значит, с заграницей? Не скажу, чтобы эта торговля была законной. Вы обосновались на нашей, советской территории…
— И перерабатываю ваш прекрасный русский воздух, и нарушаю монополию внешней торговли, и так далее, и так далее. Я буду торговать с Англией, Германией, Францией, наживу капитал, а вы отберете его у меня? Я поеду в Англию, а вы там сделаете революцию и доберетесь до меня и моих капиталов? — говорил мистер Бэйли со всевозрастающим раздражением. — Нет, довольно! Вы испортили весь мир. Нет на земном шаре угла, где бы не угрожала красная опасность. Я мог бы скрутить вас теперь в бараний рог. Вы еще не знаете о всех моих ресурсах. Но это мне надоело. Я хочу торговать спокойно и уверенно.
— Тогда вам лучше было бы перебраться на Луну, — с иронией сказал я.
— И очень просто! Здесь нет ничего смешного. Луна слишком мала, чтобы удержать атмосферу, но я могу устроить подлунные жилища. В воздухе недостатка не будет. А для межпланетного путешествия у меня есть кое-какие возможности получше пороховой ракеты.
— Вы это серьезно? — спросил я, с недоумением глядя на него.
— Совершенно серьезно.
— И там вы откроете контору по продаже воздуха? Но вы сказали, что уже ведете торговлю?
— Да, веду, и очень успешно.
— С кем, можно ли узнать?
— С Марсом, — ответил он. — Да, с жителями планеты
Марс. Это очень выгодный рынок для сбыта воздуха. Вы знаете, что на Марсе барометр стоит в двенадцать раз ниже, чем у нас. У бедных марсиан не хватает воздуха. И они очень хорошо платят за этот товар.
«Сумасшедший! — подумал я. — Этого еще недоставало!»
— Что же, они прилетают к вам или вы отправляете туда своего комиссионера?
— Зачем? Я бросаю на Марс из особой пушки вот эти снаряды. Там они взрываются и превращаются в воздух. А марсиане таким же образом транспортируют мне взамен свой продукт иль.
— Иль? Что это такое?
— Радиоактивный элемент, обладающий огромной энергией. Этой энергией приводятся в движение все мои машины, на этой энергии работает пушка, посылающая снаряды на Марс. Иль может дать энергию и для ракеты, в которой я полечу на Луну.
— Но почему же марсиане не прилетели на Землю за воздухом? Марс более старая планета, и марсиане должны были обогнать нас в технике.
— Они и обогнали. Но у марсиан очень слабый организм. Уже шестьсот лет назад они делали опыты межпланетных путешествий. Но они неизменно гибли, не будучи в состоянии перенести условий путешествия. Во время полета тела невесомы. Такое состояние вредно влияло на кровообращение и все жизненные функции. И смелые путешественники неизменно умирали — одни в пути, другие вскоре после возвращения на Марс. Они назвали эту болезнь «левитацион» — так можно перевести на наш язык их слово.
— Как же вы все это узнали и как установили с ними отношения?
Мистер Бэйли нахмурился.
— Довольно того, что я сказал вам. Если вы не верите, я покажу вам иль. Да, впрочем, вы сами однажды были свидетелем того, как я едва не погиб в болоте при получении марсианской посылки.
Но я не мог поверить Бэйли — так все это было необычно — и продолжал возражать:
— Однако такая посылка, пролетая через воздушную оболочку Земли, должна была накалиться и превратиться в пар, как осколок болида.
— Вы же сами признали, что техника марсиан должна далеко уйти вперед по сравнению с человеческой. Их снаряды снабжены регуляторами движения. Управляются они по радио марсианскими инженерами.
Я хотел задать мистеру Бэйли еще несколько вопросов, но он закрыл шкаф и сказал мне:
— Пойдемте дальше. Я вам покажу еще одно интересное и поучительное для вас зрелище.
Бэйли привел меня к узкой двери, через которую мы вышли в слабо освещенный коридор.
— Еще один вопрос, — сказал я, — почему вы устроили ваш завод в Якутии?
— Потому, что это место удобно для моего производства. Здесь полюс холода.
— Однако в центре Гренландии не теплее, там даже летом температура не поднимается выше тридцати градусов мороза.
— Это удобство кажущееся. Когда мои вентиляторы заработали бы, с юга потянули бы теплые воздушные течения и значительно подняли бы температуру Гренландии. Да в конце концов теперь для меня температура окружающего воздуха не так важна. Мне это было важно вначале. Теперь у меня дело поставлено так, что я мог бы иметь холод мирового пространства даже на экваторе, конечно, в моем подземном городке. Притом в Гренландии торчат американские метеорологи, изучающие «родину циклонов». Мне же необходимо было забраться в такой укромный уголок, где мне никто не помешает, пока я не поставлю производство. Теперь мне не страшны люди, но я страшен для них. Горе тем, кто пойдет по ветру… Кстати, я не сообщил вам еще одной новости. Вас больше не ищут, но ваша экспедиция скоро тронется в путь, как только приедет ваш заместитель. Могу
вас уверить, что экспедиция погибнет вся, до одного человека! Наступает зима. Я подниму такую бурю, что участники экспедиции умрут, прежде чем сделают половину пути от Верхоянска до меня.
— Правительство вышлет вторую экспедицию будущим летом. Вас не оставят в покое, — сказал я.
— Тем хуже для них, — ответил Бэйли и открыл дверь.
Мы вошли в огромную круглую полуосвещенную пещеру. Мистер Бэйли повернул выключатель, и пещера ярко осветилась. Я увидел изумительное зрелище.
С потолка спускались сталактиты, а с земли тянулись вверх сталагмиты самых причудливых форм. На потолке сверкали призмы горного хрусталя. Витые колонны, как в буддийском храме, странные наплывы на стенах и «занавески» по углам придавали пещере фантастический вид.
Прямо передо мной посреди пещеры стоял огромный мамонт. Его хобот был вытянут вперед, как будто этот колосс собирался затрубить призыв к бою. Огромные ноги — толще моего туловища — были широко расставлены, голова пригнута. Вся колоссальная туша мамонта блестела, как будто она была покрыта стеклом. Вокруг мамонта расположились более мелкие представители животного мира: медведи бурые и белые, волки, лисы, соболя, горностаи… Целый ледяной зверинец!
На уступах скал сидели блестящие птицы — полярная сова, гуси, утки, вороны. А вдоль стен расположились… «двуногие» представители приполярных и полярных стран: якуты, самоеды, вогулы, чукчи — все в национальных костюмах, вооруженные самодельными стрелами, луками, капканами. Одни из них стояли в позе охотника, другие — с упряжкой собак или оленей, иные держали в руке рыбачий гарпун или весло. Здесь же лежали домашняя утварь и промысловые орудия.