Переплет 13 (ЛП)

— Эмм…приятно познакомиться, миссис Кавана, — болтала я, беспокойно подпрыгивая коленями, и потирала руки вверх и вниз по рукам.
Я настолько вышла из зоны комфорта, что понятия не имела, что делать.
Сознание того, что с меня капает вода на кожаный салон этой доброй дамы, тоже не помогало. — С-спасибо вам,
— Я Эдель, любимая, — ответила она рассеянно, глядя в окно. — Что, во имя Иисуса, делает сейчас этот мой сын?
Пробормотав про себя несколько ненормативных ругательств, миссис Кавана нажала кнопку на двери, и ее окно опустилось.
— Джонни! — она позвала. — Что ты делаешь, бегая под дождем, чертов придурок? Садись!
— Он ищет ботинок, — указала я, щеки пылали. — Мой ботинок — я его уронила. Скорее бросил. — Он пытается найти его для меня.
Миссис Кавана повернулась, чтобы улыбнуться мне, но ее улыбка дрогнула, а выражение лица превратилось в озабоченное нахмуривание.
— О боже, — выдохнула она. — Посмотри, как ты дрожишь. Ты, должно быть, погибла.
Я погибла.
Я была за гранью гибели.
Мое тело сильно трясло, а влажная одежда продолжала воздействовать на кожу.
Мать Джонни включила обогреватель на полную мощность, и я застонала от облегчения, когда волна тепла ударила мне в лицо.
Она сняла с плеч толстый вязаный кардиган, который носила, и накинула его мне на ноги.
— Теперь, любимая, сказала она успокаивающим тоном. — Мы согреем тебя в кратчайшие сроки.
— Большое спасибо, — ответил я, медленно увядая внутри. Ее маленький поступок доброты был для меня ошеломляющим. — Я не хочу пачкать ваш кардиган.
— Для этого и нужны стиральные машины, — ответила она с вернувшейся улыбкой.
Ого, мать Джонни была красивой.
И очень хорошо одет.
Серьезно, ее одежда была просто вау.
Все подходило друг к другу, от сережек до пояса.
Модельер, запомни, прошипел мой мозг, конечно, она будет хорошо выглядеть.
Со светлыми волосами и карими глазами миссис Кавана не слишком походила на своего сына, но он определенно унаследовал ее строение костей и пухлые губы.
Однако Джонни был прав насчет ее дублинского акцента; оно было толстым и гораздо более отчетливым, чем у него.
— Похоже, у тебя есть поклонник, — добавила миссис Кавана, указывая на то место, где Джонни бегал взад и вперед по тропинке, прочесывая землю и дамбы в поисках моего пропавшего ботинка.
Черт, я надеялась, что он не уплыл в канализацию.
Папа был бы в восторге, если бы я пришла домой с еще одним расходом.
— Он проделал ужасную работу, заставляя тебя молчать. — добавила с улыбкой миссис Кавана. — Я видела вас с ним в газетах на прошлой неделе. Прекрасная фотография, любимая. Вы вместе выглядите просто потрясающе.
Думала ли она…
— Что? О нет, нет! — Я покраснела уродливым свекольно-красным оттенком. — Это не так.
— О, нет? — Она ухмыльнулась. — Я подумала, может быть, Джонни завел себе маленькую подружку, пока меня не было.
— Эм, нет. Я поморщилась от дискомфорта. — Мы просто…
— Друзья? — пошутила миссис Кавана, легкая улыбка тронула уголок ее губ. — Так я слышала,
Мы были друзьями?
Я не был уверена.
Возможно, он все еще пытался загладить свою вину.
Я кивнула и сказала: —Да, мы просто друзья.
— Ах, как жаль, — ответила она после долгой паузы. — На мгновение я подумала, что тебе удалось сделать невозможное.
— Невозможно?
— Отвлечь его от регби.
— Ой. — Я сжала руки, не зная, что на это ответить. — Ну, нет, — это все, что я придумал, а затем добавила: —Мы просто друзья.
Когда миссис Кавана заговорила снова, ее брови были озабоченно нахмурены. — Я люблю своего сына всем сердцем, но иногда мне хочется, чтобы он вспомнил, что ему семнадцать, и немного расслабился. Веселился. Влюблялся. Нарушал правила. Был подростком, а не…
— Машиной? — Я тихо предложила,
— Да, — согласилась его мать, энергично кивая. — Его питание, тренировки, путешествия, спонсоры, все это… это пугает. — Она снова вздохнула, нахмурив брови. — Я просто хочу, чтобы он время от времени давал волю. Я знаю, как это звучит в устах матери, но он настолько сдержан. Каждая часть его жизни полностью структурирована и спланирована. Для меня, как для его матери, наблюдать за этим ошеломляюще. … Я не могу себе представить, каково это — быть семнадцатилетним и жить так изо дня в день. Но с Джонни все это регби, регби и еще раз регби. Он ест, спит и дышит этим чертовым спортом.
 
Я открыла рот, чтобы сказать что-нибудь — что угодно — но миссис Кавана продолжила.
— Он просыпается и тренируется. Он идет в школу и тренируется. Он приходит домой и тренируется. А затем он ложится спать и на следующий день повторяет весь цикл заново.
— Звучит утомительно, — согласилась я, чувствуя себя немного некомфортно от внезапного и глубокого понимания его жизни, которое мне дали.
— Наблюдать за ним, конечно, утомительно. С легким вздохом она коснулась своего лба и сказала: —Я просто хотела бы, чтобы он нашел выход разочарованию, гневу или чему-то еще, что накопилось внутри него. Боюсь, что в один прекрасный день он взорвется.
Я понятия не имела, что сказать в ответ.
Мой мозг изо всех сил пытался зарегистрировать всю новую информацию о Джонни.
— И я только что поняла, что говорю бессвязно, — сказала тогда миссис Кавана, тихо посмеиваясь. — Извини. Мой муж всегда меня из-за этого ругает.
— Все в порядке, — ответила я, когда по моему телу пробежала небольшая дрожь. — Я не против.
Это так,
Я чувствовала себя странно непринужденно, слушая ее речь.
Мать Джонни была милой и дружелюбной и полной противоположностью тому родителю, к которому я бы вернулась домой.
— Итак, расскажи мне, откуда ты и Джонни знаете друг друга? — она спросила. — Вы учитесь в одном классе? Как вы подружились?
— Нет, я на третьем курсе, — ответил я, поерзая на своем месте.
— Действительно? — Глаза миссис Кавана расширились. — Я думала, ты намного старше.
Я просияла от комплимента — по крайней мере, я восприняла это как комплимент.
Нечасто меня принимали за старшую
— Мне шестнадцать. Я должна быть на четвертом курсе, — объяснила я, довольная тем, что выгляжу старше. — Но меня задержали в начальной школе.
— Как и Джонни, — сказала мне миссис Кавана с теплой улыбкой.
— В шестом классе, — ответил я, слегка кивнув. — Он не был счастлив.
— Нет, — засмеялась она. — Он, конечно, не был. Улыбаясь, она добавила: —Вы, должно быть, хорошо знаете друг друга, если он сказал вам: —Мои родители разрушили мою жизнь, когда перевезли меня в историю о палках.
— Не так уж и хорошо, — поймала я себя на объяснении: —Честно говоря, Джонни, предлагающий подбросить меня домой, вероятно, просто еще один из его способов загладить свою вину за то, что он сбил меня с толку на поле.
— Прошу прощения? — Миссис Кавана зашипела, выпучив глаза.
— Это был несчастный случай, — быстро вмешалась я. — Он не хотел, чтобы это произошло. Если кто-то виноват, то я. Мне не следовало туда идти. Я отвлекла его. Но потом он хорошо обо мне позаботился. Я выдохнула и добавила: —Он был очень добр.
— И когда произошел этот несчастный случай?
— Еще в январе, — объяснила я, моя рука автоматически легла на затылок. — Врачи в больнице сказали, что все в порядке, и шишка уже давно прошла, но Джонни пытается загладить свою вину с тех пор, как это произошло.
— Даже сейчас?
— Я думаю, он все еще чувствует себя ответственным за это, — сказала я, пожав плечами. — Мы оба знаем, что он не хотел, чтобы это произошло. Никто из нас не хотел. Это был полный несчастный случай. Но теперь все улажено.
— И поэтому он должен чувствовать ответственность! — Лицо миссис Кавана приобрело мертвенно-белый оттенок, когда она прошипела: —Я собираюсь кастрировать этого маленького дерьма…
— О боже мой, нет! — Я взвизгнула.
Обдумывая свои слова, я внезапно осознала, как плохо это, должно быть, прозвучало для миссис Кавана, и, отчаянно пытаясь стереть выражение ужаса с ее лица, я быстро уточнила: — Все в порядке, мяч полетел в меня.