Дюк (ЛП)

— Я сяду в машину, закрою двери и пригнусь, — предложила я.
— Возьми ключи, — добавил он, сунув их мне в руки. — Если я не вернусь сюда через десять минут, садись на переднее сиденье, поезжай в больницу и скажи им, что кто-то сделал это. На самом деле, у тебя все еще есть мой телефон. Позвони Рейну и скажи ему, пока будешь в машине. Если с нами что-то случится, они позаботятся о твоей безопасности. Иди, — потребовал он, когда я заколебалась.
И, почувствовав срочность, я побежала и бросилась на заднее сиденье, щелкнув замками и потянувшись к телефону.
— Что?
— Рейн, — начала я, голос дрожал так сильно, что у меня стучали зубы.
— Успокойся, детка, и расскажи мне.
— Эм, они были. Ах, это было… вторжение. Я, гм, я ничего не видела. Но снаружи никого не было, и когда Дюк и Ренни вошли внутрь, они ругались, и я услышал какой-то стон и…
— Блядь! — он закричал, и я отшатнулась от звука, хотя это было только по телефону. — Хорошо. Хорошо. Где ты сейчас находишься? Где Дюк и Ренни?
— Дюк заставил меня вернуться в машину. Они вошли внутрь, я думаю, чтобы посмотреть, есть ли кто-нибудь еще… — я не могла заставить себя сказать «жив». — Если они не выйдут через десять минут, я должна поехать к тебе.
— Правильно. Это именно то, что ты должна сделать. Я отправляю Репо обратно, но он немного задержится, потому что мы будем ждать подкрепления от Хейлшторма, хорошо? Тебе просто нужно сидеть тихо и стараться не волноваться.
Да, это было намного легче сказать, чем сделать.
— Хорошо, — согласилась я.
— Вот, — продолжал Рейн. — Кэш будет говорить с тобой, пока Дюк и Ренни не вернутся, хорошо?
Он не стал дожидаться моего согласия.
Голос Кэша был напряженным и фальшиво успокаивающим. — Привет, милая. Сумасшедший день. Просто сиди тихо. Все будет хорошо. Мы не позволим, чтобы с тобой что-нибудь случилось, хорошо? Есть ли шанс, что ты видишь, что происходит? Или ты предпочтешь сидеть внизу?
Я бы очень, очень предпочла не высовываться.
Но такая трусость никому не поможет.
Я медленно поползла вверх, просто позволяя своему лбу и глазам выглянуть в затемненные окна, из-за которых все труднее было видеть.
— Там… ничего нет. Я пока никого не вижу.
— На территории никого нет? Никакого света за забором?
— Нет, есть… Дюк идет, — сказала я, в моем голосе были и страх, и облегчение.
— Не вешай трубку. Мне нужно поговорить с ним, — сказал Кэш, когда я нажала на кнопку блокировки, и Дюк сел на водительское сиденье и, даже не потрудившись взглянуть на меня, развернул машину и выехал. Однако он не прибавил скорости, когда мы выехали на главную дорогу. Он вел машину медленно и обдуманно, как будто изо всех сил старался не затормозить.
— Кэш хочет поговорить с тобой, — сказала я, сидя на корточках между передним и задним сиденьями.
— Скажи ему, что Ренни позвонит, введет его в курс дела и повесь трубку, — сказал он тоном, в котором не было никаких глупостей.
— Ренни позвонит, чтобы ввести тебя в курс дела, — сказала я и закончила разговор, трясущимися руками засовывая телефон в карман.
— Дюк, это все…
— Нет, — оборвал он меня, его челюсть так сжалась, что звук едва вырвался. — Нет, это не так. Но я собираюсь доставить тебя в целости и сохранности, — продолжил он, и я почувствовала, что дрожу от этого намека.
— Дюк…
— Не сейчас, Пен, — сказал он, и его тон был настолько пораженным, что я закрыла рот и держала его таким, пока не почувствовала остановку, пока не услышала, как хлопнула дверь Дюка, пока та, что была рядом со мной, не открылась, и он вытащил меня.
Меня потащили за стену здания, чего-то старого и прочного, как будто это был склад или какое-то офисное здание. У меня не было возможности увидеть вывеску. Дюк кивнул на кого-то, стоявшего у открытой двери в подвал, держа в руках гигантский кусок металлической трубы.
— Цени это, Тиг, — сказал он высокому, широкоплечему мужчине с небольшим пивным животом.
— Нужно защитить невинных, — кивнул Тиг, когда Дюк протянул ему ключи. — Никто ее не найдет, — добавил Тиг, протягивая Дюку трубу. — У вас будет все необходимое для короткого пребывания.
 
С этими словами он ушел, а Дюк потащил меня к входным дверям и вниз по ступенькам. Затем он отпустил мою руку, повернулся и закрыл двери, вставив трубу в ручки, когда потянулся к висящему там фонарю. Он включил его, и я увидела, что двери были не просто обычными деревянными дверями в подвал. Они были толстыми и металлическими и выглядели так, будто могли выдержать торнадо. Или пули.
— Пойдем, — сказал Дюк, снова беря меня за руку и таща вниз по лестнице. Он потянулся к стене на секунду, прежде чем зажегся свет и показал… убежище?
Вот на что это было похоже. Я мало что знала о них, но это, казалось, соответствовало всем требованиям. Стены, уже толстые бетонные подвальные, были выложены металлическими полосами, похожими на стенки контейнеров для хранения. Там было два комплекта кроватей в военном стиле с дополнительными одеялами. А сбоку был металлический стеллаж с бесконечным запасом консервов, воды, аптечек и разнообразных фонарей.
— Там есть ванная, — сказал он, указывая на металлическую дверь. — Но не возлагай слишком больших надежд. Это старый умывальник и туалет. Но это сойдет. Здесь, внизу, мы в безопасности. Никто, кроме меня и Тига, не знает, что ты здесь. И Тиг только потому, что это его собственность. У нас есть соглашение, что, если дерьмо когда-нибудь попадет в вентилятор, он тоже останется здесь.
— Значит, ты… подготовился? — услышала я свой вопрос, слова неуклюже вертелось у меня на языке.
Дюк повернулся ко мне и, хотя его глаза были затравленными, он слегка улыбнулся мне. — Мне нравится быть готовым к любым неожиданностям. Похоже, это окупилось. Я отвезу тебя в Хейлшторм, как только буду уверен, что ехать туда безопасно, но мне больше некуда было тебя отвезти сегодня вечером.
Затем он отодвинулся от меня, глубоко вздохнул, выключил фонарь и положил его на одну из верхних коек.
— Дюк, — сказала я, желая знать. — Ты потерял сегодня много людей?
Его голова опустилась, плечи поникли; когда он заговорил, его голос был глухим.
— Кроме меня, Ренни, Кэш, Рейн, Репо, и я молюсь, чтобы блядь… Волка, у нас остался только один человек. Если он переживет эту ночь.
— О Боже, — услышала я свой голос, и все во мне содрогнулось при мысли, что дюжина или около того других мужчин, которых я видела, слоняющихся вокруг комплекса, были просто… убиты. — Дюк, я так… — начала я и осеклась. Сочувствие не облегчило бы этого.
Я придвинулась к нему, обняла его за талию и положила голову ему на спину, давая единственное, что я могла дать, небольшое проявление физического контакта. Его тело оставалось неподвижным в течение долгой минуты, прежде чем я почувствовала, как он потянул меня, чтобы он мог повернуться, его руки обхватили мои плечи и бедра и сильно прижали меня к его груди. Я почувствовала, как его подбородок опустился на мою макушку, и я просто… держала его.
Мы долго стояли так. Минуты, казалось, превращались в часы, которые превращались в годы. Но я ни разу не почувствовала желания отстраниться.
Поэтому, когда его руки ослабли и он начал гладить меня по плечам, по волосам, по бокам, я растворилась в нем. И когда его руки начали поднимать мою футболку, мои руки поднялись над головой.
Не было ни размышлений, ни вопросов, ни оговорок.
Я знала, что, когда желание утихнет и мой мозг снова включится, я буду сожалеть и стыдиться, потому что ситуация с прошлым Дюка все еще была темной и неясной.
 
Но в тот момент, после того, как я была в центре событий, после того, как увидела, как застрелили человека, после того, как услышала, как его жена сошла с ума из-за этого, после допроса полицейского и после того, как узнала, что мужчины, с которыми я жила в одном доме, были почти все мертвы… Я не хотела думать.
Я хотела чувствовать.
Мне хотелось жизнеутверждения.