Саботажник

— Кто эта дама, только что присоединившаяся к нам?
— Эмма Комден — друг семьи. Она учила меня французскому и немецкому и очень старалась улучшить мои манеры… — Лилиан поморгала длинными ресницами над светло-голубыми глазами, — игры на фортепиано.
На Эмме Комден было нарядное платье с круглым воротником, заколотое у ворота элегантной брошью. Она представляла собой полную противоположность Лилиан; не тонкая, как ее воспитанница, а полная, с темно-карими, почти черными глазами и уложенными в модную французскую прическу роскошными волосами, каштановыми с рыжеватым отливом.
— То есть вы учились дома, чтобы помогать отцу?
— То есть меня исключили из стольких школ, что отец нанял миссис Комден, чтобы завершить мое образование…
Белл улыбнулся.
— Вы секретарь отца, и у вас еще есть время на немецкий, французский и фортепиано?
— Учительница мне больше не нужна.
— Но миссис Комден осталась…
Лилиан холодно ответила:
— Если у вас есть глаза, мистер Белл, вы могли заметить, что мой отец очень внимателен к «другу семьи».
Хеннеси заметил, что Лилиан разговаривает с Исааком.
— В чем дело?
— Я просто сказал, что слышал: говорят, миссис Хеннеси была красавица.
— Лилиан лицом не в мою родню. Сколько вам платят, мистер Белл, за работу детектива?
— Не слишком много.
— Тогда вы, несомненно, поймете, что я как отец невинной девушки обязан вас спросить: кто оплачивает такую модную одежду?
— Мой дед Исайя Белл.
Осгуд Хеннеси уставился на него. Он меньше удивился бы, скажи Белл, что он потомок самого царя Мидаса.
— Вы внук Исайи Белла? Значит, ваш отец Эбенезер Белл, президент бостонского «Американ стейт бэнк». Боже, банкир!
— Банкир отец, а я детектив.
— Мой отец банкиров в глаза не видел. Он был десятником, забивал костыли. Вы говорите с простым железно-дорожником, Белл. Я начинал как отец, заколачивал костыли в шпалы. Обед приносил с собой. Работал по десять часов в день и кем только не был: тормозной, машинист, кондуктор, телеграфист, диспетчер — все время вверх, от рабочего к главной конторе.
— Отец хочет сказать, — прокомментировала Лилиан, — что поднялся от заколачивания железных костылей на горячем солнце до вбивания церемониальных золотых костылей под защитой зонтика.
— Не смейтесь надо мной, барышня. — Хеннеси развернул другую карту. Это был чертеж, копия на синьке, изображавшая во всех подробностях инженерный проект консольного, свободно висящего на тросах моста через глубокое ущелье; мост опирался на два высоких быка из камня и стали.
— Вот куда мы направляемся, мистер Белл. Это мост сократит путь через Каскадные горы. Я нанял лучшего инженера, Франклина Мувери, заставил его, отошедшего от дел, вернуться к работе, чтобы он построил лучший к западу от Миссисипи мост, и Мувери почти закончил его. Чтобы сберечь время, я строю мост уже сейчас, пустив рабочие поезда по заброшенной линии из пустыни Невады; раньше по ней вывозили древесину. — Он показал на карту. — Когда пробьем здесь гору — туннель № 13, — мост уже будет нас ждать. Скорость, мистер Белл. Скорость важнее всего.
— У вас есть обязательный срок сдачи? — спросил Белл.
Хеннеси пристально взглянул на Джозефа Ван Дорна.
— Надеюсь, ваши детективы сберегают тайны так же надежно, как мои юристы?
— Еще надежней, — ответил Ван Дорн.
— Да, такой срок есть, — сказал Хеннеси Беллу.
— Он установлен вашими банкирами?
— Нет, не этими дьяволами. Матерью природой. Идет старуха-Зима, и, когда она приходит в Каскады, строительство прекращается до весны. Мне доверяют куда больше, чем прочим железнодорожникам, но если до наступления зимы я не соединю путь через Каскады с мостом через каньон, даже мой кредит доверия иссякнет. Между нами, Белл, если продвижение остановится, я после первого же снегопада утрачу всякий шанс завершить строительство кратчайшего пути.
Джозеф Ван Дорн сказал:
— Будьте спокойны, Осгуд. Мы остановим негодяя.
Но Хеннеси не успокаивался. Он схватил чертеж, словно собирался его порвать.
— Если саботаж остановит меня, пройдет не меньше двадцати лет, прежде чем кто-нибудь снова решится одолеть Каскады. Это последнее препятствие на пути на Запад, и только у меня хватает смелости его преодолеть.
 
Исаак Белл не сомневался в том, что старик любит железные дороги. Не забыл он и собственный гнев, вызванный мыслью о том, что Саботажник снова может погубить ни в чем не повинных. Невинные священны. Но прежде всего он помнил об Уише Кларке, который небрежно, словно это было самое обычное дело, встал на пути ножа, предназначенного Беллу. И детектив сказал:
— Обещаю остановить его.
Хеннеси долго смотрел на него, словно оценивая. Потом медленно опустился в кресло.
— Я рад, мистер Белл, что расследованием будет руководить человек вашего ранга.
Посмотрев в поисках одобрения на дочь, Хеннеси понял, что та разглядывает богатого детектива с влиятельными связями, словно новую гоночную машину, которую попросит купить ей к следующему дню рождения.
— Сынок, — спросил он, — а есть ли на свете миссис Белл?
Белл уже заметил внимание молодой женщины к его особе. Конечно, лестно, заманчиво… но он не принял это на свой счет. Он догадывался, что ее заинтересовало. Вероятно, он первый мужчина, которым ее отец не в состоянии командовать.
Ее внимание и желание отца благополучно выдать дочь замуж требовали, чтобы джентльмен ясно высказал свои намерения.
— Я обручен и вскоре женюсь, — ответил он.
— Обручены? И кто она?
— Она живет в Сан-Франциско.
— Как она пережила землетрясение?
— Потеряла кров, — загадочно ответил Белл.
Он прекрасно помнил их первую ночь вместе. Она закончилась внезапно, когда от толчка кровать полетела через комнату, а пианино Марион выпало через стену на улицу.
— Марион осталась там, она заботилась об осиротевших детях. Теперь, когда все позади, она вернулась к своей профессии газетчика.
— Вы назначили день свадьбы? — спросил Хеннеси.
— Свадьба скоро, — ответил Белл.
Лилиан Белл восприняла это «скоро» как вызов.
— Сан-Франциско далеко.
— Тысяча миль, — подтвердил Белл. — И большая их часть — медленные подъемы и бесконечные русские горки по хребтам Сискии. Собственно, это главная причина строительства кратчайшего пути через Каскады: он на целые сутки сократит дорогу, — добавил он, искусно уводя разговор от своего брака к саботажу. — Это напомнило мне, что полезно бы иметь постоянный бесплатный билет.
— Я сделаю лучше, — сказал Хеннеси, вскакивая. — Вы получите свой билет — беспрепятственный бесплатный проезд в любом поезде. Я также дам вам письмо, подтверждающее ваше право брать «особый» поезд и отправляться в любом нужном вам направлении. Отныне вы работаете на железной дороге.
— Нет, сэр. Я работаю в агентстве мистера Ван Дорна. Но обещаю достойно использовать «особые» поезда.
— Мистер Хеннеси снабдил вас крыльями, — сказала миссис Комден.
— Если бы я только знал, куда лететь… — Прекрасная Лилиан улыбнулась. — Или к кому.
Когда снова застучал телеграфный ключ, Белл кивнул Ван Дорну. Они незаметно вышли из вагона на платформу. На станции, вздымая снег и шлак, дул холодный северный ветер.
— Мне понадобится много людей.
— Сколько угодно. Кто нужен?
Исаак Белл перечислял долго. Ван Дорн слушал, одобрительно кивая. Закончив, Белл добавил:
— Я бы хотел сделать нашей штаб-квартирой Сакраменто.
— Я думал, ты рекомендуешь Сан-Франциско.
— По личным причинам — да. Я предпочел бы быть в одном городе с невестой. Но от Сакраменто быстрей добираться по железной дороге до Тихоокеанского побережья и до внутренних штатов. Можем мы собраться у мисс Энн?
Ван Дорн не скрывал изумления.
— Почему ты хочешь организовать встречу в борделе?
— Если у этого Саботажника охвачена вся железная дорога, у него должны быть обширные связи в преступном мире. Я не хочу, чтобы наши силы собирались в заметном месте, пока не пойму, что ему известно и откуда он это знает.