Степень свободы

 
Дмитрий Янковский
Степень свободы
 
Глава 1
Побег
Я с детства мечтал путешествовать. И несмотря на то что в Мире Пророчества осталось не так много белых пятен, эта мечта с возрастом только крепла. Во-первых, мне и оставшихся белых пятен хватило бы, а во-вторых, даже многие из прорисованных на карте областей были полны тайн и загадок. Хотя, если глубоко покопаться в собственной психике, дело, наверное, заключалось в другом. Мне, жителю крупнейшего города Истинной Империи, попросту не хватало свободы. Сама мысль о предрешенности участи, когда ты не сам выбираешь свой путь, была мне глубоко чужда. Законы, правила, предписания… Хотелось переступить некую грань, черту, после которой за спиной, как мне казалось, должны вырасти крылья.
С другой стороны, Мир Пророчества достаточно суров на большей части своей территории, и это вынуждало людей и представителей других рас держаться вместе, сбиваться в гильдии и сообщества. Хотя у людей, на мой взгляд, это было выражено меньше всего. Взять, к примеру, птицеголовых тэнки – они от природы сбивались в клановые стаи, хранили верность своим и чтили обычаи. Люди же славились не столько уважительным отношением к закону, сколько самой эффективной в Мире полицейской системой.
В противоположность тэнки, ящеров трудно назвать законопослушными, но и они держатся друг друга в противовес Велланскому союзу, чтобы сохранить индивидуальность собственной расы. Хотя куда ее еще подчеркивать ящерам, эту индивидуальность? И так, если сида или цверга издалека с плохим зрением можно принять за человека, то ящера – никогда. Общего с другими шестью разумными расами у них было только то, что они ходят на двух лапах. Во всем же остальном… Одно огненное дыхание, доставшееся, как сами они считали, в наследство от полулегендарных драконов, чего стоило. Не говоря уж о скверном, с точки зрения любого человека, характере. Хотя дело, пожалуй, не в характере, просто с людьми ящеры испокон веку не ладили, что, в общем, при разнице мировоззрения, вполне понятно.
Люди же создали сообщество не в пику кому-то, а чтобы выжить. Чисто физиологически. Если ящер один-одинешенек, без Печати Мага, без снаряжения и без оружия, способен выжить в диком лесу хотя бы несколько дней, то для человека это почти немыслимо. Да и встреться в открытом рукопашном единоборстве человек, допустим, с келебра, особенно если личность второго перетечет в звериную сущность, у него будет мало шансов на победу.
Но подобное природное превосходство играло важную роль давным-давно, в дикие времена, когда каждый элемент снаряжения, каждый магический артефакт доставался бочками пота и бездной времени. Тогда погибнуть в бою было весьма и весьма неприятно. Мало того что смерть сама по себе штука мучительная, особенно от ран, так еще и последствия до крайности обременительны. Очнешься потом в Колодце Возрождения, голый, почти беспомощный, колотит тебя, как в горячке, вещи твои Шинтай знает где, дом тоже, а добираться до него… В современном мире все же попроще. Доковыляешь до ближайшего телепорта, а там уже правдами и неправдами, особенно если помнишь номер банковского счета, расплатишься и вскоре можно принимать горячую ванну. А лет двести назад вместо ванны пришлось бы вдоволь искупаться в болотах, затем хорошенько просохнуть в пустыне, а уж потом, если по дороге тебя опять же кто-нибудь не пришибет, доберешься до своих вещичек или до дома.
В современном мире страх смерти как-то поубавился и, как следствие, резче обозначилась индивидуальность, поскольку не стало такой острой необходимости сбиваться в сообщества ради спасения жизни и имущества. В умах начала зарождаться анархия, а у людей, как известно, свободолюбие и вовсе впитывается с молоком матери. Потому и власть должна быть крепкой, и полиция получше, чем у тех же тэнки. Вот она и стала получше. И как-то все стабилизировалось. Все чем-то заняты, все приносят пользу или вред, но по большому счету все под контролем. И все как-то привыкли.
 
Хотя нет, не все, разумеется. Но большинство, вне всяких сомнений. А вот меня как-то не впечатляет жизнь в людском муравейнике Истадала. Родился бы я где-то в менее людном месте, может, и тяга вырваться на волю была бы поменьше. А так…
Хотя ежу понятно, что лишиться головы за пределами города куда проще, чем в нем. А этого не хотелось ни капельки. Даже с учетом благ современной цивилизации. По молодости лет я умирал лишь однажды, но мне за глаза и за уши хватило. Один Призрачный Мир чего стоит, по которому порядком пришлось тогда пошататься. Нет, с одной стороны, конечно, интересно, все равно ведь воскреснешь рано или поздно, а с воскрешением вернутся и мирские проблемы.
В общем, после той смерти и того воскрешения, о чем история совершенно отдельная и вполне глупая, я умирать зарекся. Нет, понятное дело, что в реалиях Мира так или иначе в положенный тебе час накроешься со всем последующим представлением, но делать эту процедуру как можно менее частой я решил взять себе за правило. Вот такое внутреннее противоречие. С одной стороны, прозябать в более или менее безопасном городе не имелось никакого желания, с другой – не хотелось рисковать шкурой за его пределами. Но все же тяга к свободе перевесила. Если бы не она, я бы, конечно, не оказался в столь идиотском положении.
Не то чтобы я боялся высоты, но одно дело – смотреть на город с балкона отеля, а совсем другое – с карниза на высоте пятьдесят метров над мостовой. Второе, палец даю на отсечение, никому не доставит великого наслаждения. Радовало только то, что Шарки Шан, скорее всего, за мной сюда не полезет. Хотя, чтобы отправить меня на какое-то время в Призрачный Мир, ему лезть за мной вовсе не обязательно. Достаточно нанять киллера со спелганом и снять меня отсюда в два счета. Вот тут и возникает вопрос, в какую сторону у Шарки Шана сработает его природная жадность. Дело в том, что я ему задолжал значительно больше, чем стоят услуги киллера, а вернуть, хоть из кожи вон выпрыгну, не смогу. Самое смешное, что деньги-то у меня водятся. Но они составляяют мой личный неприкосновенный фонд, который я заботливо увеличивал последние несколько лет, и у меня не было ни малейшего желания запускать в этот фонд руку. Потому что все средства, накопленные в нем, нужны были для одного – для воплощения в реальность моей самой большой мечты. Даже под страхом смерти я не отдам из него ни единого платежного кристалла. Вот и получаются для моего кредитора и бывшего главаря два варианта на выбор: с одной стороны, меня можно кокнуть, дабы другим неповадно было шутить с Шарки Шаном, с другой – и так долг велик, а еще на киллера тратиться. Наверное, как раз из этих соображений Шарки Шан решил разделаться со мной лично.
Я встречи с ним не искал, и все попытки вытянуть меня на разговор игнорировал. Сначала перестал отвечать на вызов коммуникатора, потом пришлось раскурочить систему дверного звонка, затем не обращать внимания на удары в дверь, а потом… Потом стало понятно, что если дверь отпереть, то мои мозги тут же окажутся на стенах, а моя личность в Призрачном Мире. А долго сидеть в осаде тоже не просто, особенно когда все соратники по банде, исходя каждый из своей мотивации, морально поддержали не меня, а Шарки Шана.
В принципе можно было вызвать полицию. Копам бы очень понравилось увидеть главаря районной мафии, грозу мелких торговцев Шарки Шана, в злобе пинающего дверь бывшего подельника Курта Баса, то есть меня. Проблема в том, что за пинки в дверь на рудники его не отправят, нелегального оружия Шарки Шан при себе не имел принципиально, хотя оно ему было и без надобности при его статях, а любой другой исход, кроме отправки его на рудники, для меня бы закончился, пожалуй, хуже, чем выбитыми мозгами. Доподлино известно, что одного из должников вроде меня Шарки умудрился пытать больше месяца, пока бедняга наконец не окочурился от боли. Меня такой путь в Призрачный Мир настолько не устраивал, что, когда Шарки Шан наконец привел своего дружка Алла Гафи, недавнего выпускника Истадальского Магического Университета, чтобы тот взломал дверь, я всерьез задумался о побеге. Едва я глянул в глазок и узнал мага мафиози, как стало понятно, что моему добровольному затворничеству, как и всему хорошему на свете, пришел конец.