Продолговатая комната

— Вы там не были.
— А должна была быть?
— Как я понял, вы встречались с обоими — в прошлое Рождество гуляли с погибшим, а недавно с Томом МакБерном.
— Немного, самую малость. Ральф не относился к мужчинам, которых можно действительно узнать.
— А Том?
— Он был милым парнишкой.
— Был?
— Это трудно объяснить. Ральф действовал на людей, на всех, кто оказывался рядом. Когда я почувствовала зависимость, порвала с ним.
— Что за зависимость?
— У него была власть, странная власть, какой не бывает у двадцатилетних парней.
— Слушая вас, можно решить, что вы знали много парней.
— Действительно. Я уже третий год в университете. Я сильно повзрослела, набралась опыта за это время. Во всяком случае, так считаю.
— Расскажите мне о Томе МакБерне.
— Я немного была с ним последнее время, чтобы самой убедиться, как плохи дела. Он жил ради Ральфа, только ради него и никого другого.
— Гомосексуалист?
— Нет, не думаю. Скорее похоже на отношения профессора и ученика, наставника и последователя.
— Хозяин и раб?
Она повернула голову и улыбнулась.
— Послушайте, мне кажется, вы ориентированы на ночные оргии, так?
— Но ведь один из парней умер.
— Да. Да, умер…
Опустив глаза, она поддала ногой опавшие листья.
— Вы понимаете, о чем я говорю? Ральф всегда был наставником, непогрешимым учителем, почти мессией для Тома.
— Почему же он убил его?
— Вот именно — он никогда бы не убил его, он не смог бы! Я не знаю, что там произошло, но не могу себе представить, чтобы Том МакБерн убил Ральфа.
— Быть может, такая возможность все же есть, мисс Бантинг. Не могло ли случиться, что Ральф крайне непочтительно отозвался о вас? Сказал что-то, относившееся к тому времени, когда ухаживал за вами?
— Я ни разу не переспала с Ральфом, если вы пытаетесь узнать это. Кстати, ни с одним из них.
— Я не это хотел сказать.
— Все произошло именно так, как я вам рассказала. На самом деле, Ральф внушал прежде всего страх. Я не хотела, чтобы он таким образом давил на меня.
Они еще не покинули пределов кампуса и были довольно далеко от стадиона, но капитан ощутил, что прогулка подошла к концу.
— Спасибо за помощь, мисс Бантинг. Быть может, я еще раз обращусь к вам.
Он поклонился и развернулся, чтобы направиться к общежитиям, зная, что она не спустит с него глаз, пока он не исчезнет.
На следующее утро сержант Флетчер нашел Леопольда в своем кабинете, когда тот читал отчеты о ночных происшествиях.
— Шеф, вы никогда не спите? — спросил он, подтягивая к себе потертое кожаное кресло, предназначенное для редких посетителей.
— У меня будет время отоспаться после смерти. Что нового по поводу МакБерна?
— Адвокат говорит, что он по-прежнему отказывается делать заявление, но защита, похоже, питает надежду объявить его невиновным в связи с умственным расстройством.
— Что говорит медэксперт?
Флетчер заглянул в листок.
— Два удара ножом, оба в область сердца. Похоже, он лежал, когда ему нанесли удары.
— Сколько времени прошло до того, как их обнаружили?
— Он позавтракал примерно за час до смерти, а смерть наступила где-то в районе десяти часов утра. Поскольку мы знаем, что МакБерн был в комнате накануне вечером, когда Смит разговаривал с ним через дверь, можно утверждать, что он просидел с трупом двадцать два часа.
Леопольд уставился в окно, мысленно сравнивая серость города с яркими красками, поразившими его за городом. Конечно, все умирает, только смерть в городе наступает раньше и выглядит она тусклой и жалкой.
— Что еще? — спросил он у Флетчера, поскольку чувствовал, что есть еще что-то.
— В ящике стола, — сказал Флетчер, доставая пухлый конверт, будущую улику, — шесть кусков сахара, пропитанных ЛСД.
— Хорошо, — сказал Леопольд, глянув на конверт. — Полагаю, что сейчас это не очень странно для студенческого городка. Есть ли случаи убийства под воздействием ЛСД?
— Один случай на Западе. И еще один в Англии.
— Можно ли с этим добиться осуждения или это станет основным аргументом для защиты, построенной на умственном расстройстве?
 
— Я проверю, шеф.
— Еще одно: пригласите сюда этого парня, Смита. Я хотел бы еще раз побеседовать с ним.
Оставшись один, Леопольд ощутил подавленность. Дело мучило его, не давало покоя. МакБерн провел двадцать два часа с покойником. Чтобы пойти на такое испытание и выдержать столь долго, надо было иметь поврежденные мозги. Чокнутый и убийца — вот и все. Похоже, можно было подвести черту.
Когда Флетчер ввел Билла Смита в кабинет, Леопольд рассеянно глядел в окно. Он обернулся и указал юноше на стул.
— У меня есть еще несколько вопросов, Билл. Расскажите мне о ЛСД.
— Что?
Леопольд подошел и сел на краешек стола.
— Не говорите, что никогда не слышали об этом. У Роллингса и МакБерна он был в столе.
Билл отвернулся.
— Я не знал. Какие-то слухи ходили.
— Ничего другого? Никакого шума за дверью в соседней комнате?
— Шум бывал. Иногда…
Леопольд ждал ответа, но поскольку студент замолчал, он наклонился над ним и сказал:
— Мы расследуем убийство, Билл, убийство.
— Роллингс… заслуживал смерти, и все. Это был самый злобный тип из всех, кого я знал. То, что он творил с беднягой Томом…
— Стелла Бантинг говорит, что Том почти обожал его.
— Это так, и это делало его еще более ужасным.
Леопольд сел в кресло, положил локти на папку и закурил сигарету.
— Если они оба нажрались ЛСД, то любой мог войти в комнату и заколоть Ральфа.
Билл Смит покачал головой:
— Сомневаюсь. Они не открывали дверь, пока ловили кайф. К тому же, Том защищал бы приятеля, он преградил бы путь любому, мог даже отдать за него жизнь.
— Однако приходится думать, что убил Том. Нанес два смертельных удара, а потом провел с трупом день и ночь. Зачем, Билл? Почему?
— Не знаю.
— Вы не считаете Тома МакБерна сумасшедшим?
— Нет, вовсе нет. По крайней мере, по закону, — Билл отвел глаза, его взгляд был устремлен вдаль. — Но он был околдован Роллингсом, это уж точно. Однажды, пока мы еще немного дружили, он сказал, что сделает для Роллингса все, даже отдаст свою жизнь. Это было весной в воскресные дни, но тогда все здорово выпили. Том висел над пустотой вниз головой, а Ральф держал его за ноги. Вот как он ему доверял.
— Полагаю, надо еще раз поговорить с Томом МакБерном, — кивнул Леопольд. — На месте преступления.
Флетчер привез Тома МакБерна в студенческий городок в наручниках. Капитан ожидал их в продолговатой комнате на пятом этаж.
— Отлично, Флетчер, — сказал Леопольд. — Оставьте нас. Подождите снаружи.
МакБерн уже не выглядел спокойным и замкнутым. Леопольд обратил внимание, что его глаза покраснели, а губы изрядно дрожали, когда он заговорил.
— О чем… вы хотите меня спросить?
— О многом, малыш. У меня самые разные вопросы.
Леопольд вздохнул и предложил сигарету молодому человеку.
— Вы с Роллингсом принимали ЛСД, не так ли?
— Да, принимали.
— Зачем? Для получения редких, возбуждающих ощущений, для кайфа?
— Нет, не за этим. Вы ничего не понимаете про меня и Ральфа.
— Я понимаю, что вы его убили. Что еще нужно понимать? Вы закололи его здесь на этой самой кровати.
Том МакБерн с силой втянул в себя воздух.
— Мы принимали ЛСД не для кайфа, — повторил он. — А чтобы усилить интенсивность религиозного опыта — нечто вроде мистического откровения, придающего смысл жизни.
Леопольд нахмурился и внимательно посмотрел на юношу.
— Я только полицейский, малыш. До вчерашнего дня вы были для меня совершенно незнакомым человеком, как, впрочем, и Роллингс. Думаю, он таким незнакомцем для меня и останется. Один из недостатков моей профессии. Я сталкиваюсь с людьми, когда уже слишком поздно, когда зло, — он указал на пустую кровать, — уже совершилось. Но я хочу знать, что произошло между вами двумя в этой комнате. Я не хочу вникать в ваши рассуждения о мистицизме или религиозном опыте. Я хочу услышать, что здесь произошло. Я хочу знать, почему вы его убили и почему остались сидеть рядом с трупом двадцать два часа.