Сын поверженного короля (ЛП)
Дом Альтасы был едва виден отсюда, дым медленно поднимался из его трубы в небо. Дождь немного ослаб.
— Но ведь скоро у тебя здесь появится королева, — сказала я.
— Да.
Долгая пауза, а затем:
— Елена.
— Елена.
— Не уверен, что это изменит то, как я себя чувствую… извини, — голос Саалима изменился. Жёсткий формальный тон вернулся. — С моей стороны недопустимо говорить такие вещи.
— Говорить о том, что, то место, где ты живешь, кажется пустым без твоей семьи? Недопустимо говорить о том, что ты по ним скучаешь? И что без них ты уже не тот, что раньше?
Его глаза — всё ещё золотистые, но без магического блеска — встретились с моими.
— Я всё забываю, что у тебя тоже нет семьи.
— У меня есть сестра. Она живёт недалеко отсюда.
— Но у тебя было много сестер.
— Да.
Не говоря больше ни слова, он повёл меня по коридору. Наконец, Саалим сказал:
— Позволь мне показать тебе башни. И выпей со мной чаю. Мы можем немного согреться и поговорить о вещах, которые нас веселят.
Башня Саалима? Мой пульс ускорился, когда мы начали подниматься по лестнице. Сейчас может быть мой шанс…
Женщина, которая практически слетела с лестницы, врезалась в Саалима.
— О! — вскрикнула она, но быстро выпрямилась и прижала руку к груди. — Саалим! Ты меня напугал.
Её грудь тяжело вздымалась. Она назвала его Саалимом.
— Дайма, — сказал он. — Что ты здесь делаешь?
Дайма посмотрела мимо Саалима на меня. Её взгляд опустился на мою одежду — мокрую от дождя — словно одежда могла сообщить ей о том, кто я была такая. Заметила ли она пятна на моих руках? Она быстро отвела взгляд, не изменившись в лице. На ней были надеты красивые одежды — вышивка на вороте изображала различные фрукты. Представляю, сколько понадобилось времени, чтобы их вышить.
— Я ждала тебя. Мариам предположила, что, возможно…
Ее взгляд снова метнулся ко мне.
— Она сказала, что ты был сегодня на пристани.
Её голос был мягким и искренним. Я была рада, что она переживала. Что был кто-то, кто беспокоится о нём. Может быть, она была как Мариам — порхала по дворцу, указывала пальцами направо и налево и раздавала указания?
— А-а, — сказал он. — Ты мне не нужна.
Почему в его голосе послышалась неловкость?
— Ну, хорошо.
Она кивнула головой, прошла мимо нас и стала спускаться по лестнице, оставив за собой сильный запах сандала. Я бы никогда не смогла забыть этот запах — это было самое дорогое масло, которое я когда-либо встречала. Когда я спросила торговца, почему оно стоило так же, как путешествие на верблюде из моего поселения в Мадинат Алмулихи, он объяснил, что его привозили издалека.
Спустившись на несколько ступенек, Дайма сказала:
— Если этой ночью ты передумаешь, пришли за мной.
Ночью.
Теперь я всё поняла. Она была ахирой. Я проследила за тем, как она спустилась с лестницы, её черные волосы сияли в сером свете дня, и тошнота начала подступать к моему горлу. Ревность вонзила в меня свои зубы, и понимание, точно яд потекло по моим венам. Она делила с Саалимом его постель. Она знала его так же, как знала его я — точнее, как я знала его, когда он был джинном. Я не знала его в качестве короля. В качестве мужчины.
Мои ноги приросли к лестнице, я застыла, точно пальма в безветренную погоду. Дайма жила во дворце. Ходила по его коридорам так, словно он ей принадлежал. Она была вымыта, накормлена и красива. Когда я была ахирой, у меня не было ничего из этого.
— Уже поздно, — сказала я, уставившись на его сапоги, которые сияли как волосы Даймы.
— Но ты ещё не видела самые красивые виды, — поспешно сказал он.
В его голосе послышалась мольба, которую я не могла понять. Он протянул руку, словно хотел, чтобы я вложила в неё свою. Я уже было потянулась к нему, но заметила свою покрасневшую ладонь и отдёрнула руку.
Громкие шаги раздались снизу, и затем к нам подошли двое мужчин. Кофи и Тамам.
— Мы нашли их, — сказал Тамам.
Его взгляд остановился на мне, после чего вернулся к Саалиму. Кофи сразу же посмотрел на меня, и ухмылка приподняла его губы. Может быть, он запомнил меня из нашего путешествия? Или моё лицо рассказало ему о том, что я была солеискательницей?
Боги, что они со мной делали? Я не была никакой солеискательницей.
— Вы узнали что-нибудь полезное? — воодушевленно спросил Саалим.
Они кивнули.
— Ну, ладно, Эмель…
— Всё в порядке, — поспешила сказать я, радуясь тому, что скоро меня отпустят. — Спасибо за всё, что ты сделал.
Я осторожно стала спускаться по лестнице, держась за стену, чтобы не поскользнуться в мокрых сандалиях.
— Пока ты не ушла, — крикнул Саалим. — У нас устраивают забеги верблюдов.
Он, должно быть, заметил моё замешательство, потому что пожал плечами и скорчил гримасу.
— Эм, они глупые, но смешные. Завтра состоится забег. Ты можешь присоединиться к нам.
Ухмыляющийся стражник сдвинулся и перевёл взгляд с меня на Саалима.
«Зачем ты это делаешь?» — хотела спросить я, подумав о Дайме. Она красивее меня. Что такого я могу предложить, чего не может она? Но это было уже не важно, крючок уже зацепился. Я не могла отказаться от этого предложения. Я была готова довольствоваться любым мгновением, проведённым с ним.
— Если Альтаса меня отпустит.
— Я отправлю Нику поработать вместо тебя.
Он рассмеялся, когда я сказала ему, что Альтаса будет недовольна. Звук его смеха порадовал меня, и он ещё долго звучал в моей голове после того, как Саалим закончил смеяться.
***
— С чего это он пригласил работницу из дворца на верблюжий забег? — поинтересовалась Альтаса из кухни.
Я прикусила язык, переодеваясь в сухую одежду. Если бы я не привыкла к её неподобающему поведению по отношению к королю, меня бы задели её слова. Но, казалось, что всё, что было связано с Саалимом и дворцом, портило ей настроение. Однажды, я спросила её, почему она всё ещё работала на короля, если он так её раздражал.
— Всё просто, — объяснила она. — Дворец предоставляет мне ночлег и деньги. Было бы глупо уйти отсюда.
Альтаса продолжала:
— Разве у него для этого нет ахир?
Её не заботило то, что Саалим мог находиться в саду и слышать всё, что она кричала мне.
Я вспомнила о Дайме и просунула руки в рукава платья. Оно было даже красивее чем те платья, что я носила в поселении, но всё равно не могло сравниться с её одеждой.
Ящик моего стола был открыт. Я обхватила пальцами край ящика, выдвинула его и заглянула внутрь. Сосуд был всё так же наполнен песком, который я набрала, когда потеряла Саалима и пыталась собрать его из пыли, что он оставил после себя. Как только я открыла сосуд, я почувствовала его запах — ночной жасмин, море и пыль. Сегодня днём он пах точно так же. Я закрыла глаза и представила его рядом с собой.
— Тебе не понравится! — крикнула знахарка.
Образ Саалима рассеялся, как дым на ветру.
— Почему?
Я закрыла сосуд, и пошла на кухню, где Альтаса мяла костяшками пальцев какую-то смесь.
— Это насмешка над нашей жизнью, — сказала она, надавливая теперь ещё сильнее. — Сама скоро поймёшь.
— Что вы имеете в виду?
Я взяла у неё миску и продолжила её работу, а она стряхнула липкие остатки смеси обратно в миску.
Проигнорировав мой вопрос, она поинтересовалась:
— А что насчёт того милого парня с рынка, о котором ты мне рассказывала?
— Кас?
— Да, он. Лучше бы ты пошла на забег с ним.
Я прищурилась и посмотрела на неё.
— И что мне сказать королю? Что я предпочла пойти с оборванцем из байтахиры, а не с ним?
— Оборванцем?!
Она так сильно рассмеялась, что я решила, что у неё случился припадок. Успокоившись, она сказала:
— Ника не справится. Я сама всё сделаю, тем более что ты мне будешь не нужна.
— Я сейчас здесь, — сказала я. — Что я могу сделать?