Сын поверженного короля (ЛП)

— Азартные игры это в основном удача, Эмель.
— Тогда ты поиграй, а я посмотрю. Я готова потерять деньги, только если сама потерплю неудачу. А не потому, что так было предопределено с самого начала.
По тому, как он сощурил глаза, я поняла, что он принимал какое-то решение насчёт меня.
— Сюда, — сказал он.
Мы подошли к людям, сидящим вокруг низкого стола. Кас указал на пустую подушку, и я неохотно села. Пять пар глаз посмотрели на меня с любопытством.
— Хотите купить руку? — спросил старик.
Его голос был похож на песок, которым тёрли по камню, а руки выглядели такими же старыми.
— Всего одну, — сказал Кас у меня за спиной, а затем пробормотал: — Но я должен убедиться в том, что дама согласна.
Я ухмыльнулась.
Карты из предыдущего раунда выложили перед игроками. Я увидела красивые иллюстрации, написанные яркими красками на толстом пергаменте. Я заприметила барабан, наполненный водой, песчаную дюну рядом с одинокой пальмой, три стервятника, кружащих в небе, огненный кубок… моя улыбка сделалась шире.
— Это моя любимая игра, — воодушевленно сказала я.
— Ты умеешь играть в гамар? — удивленно спросил Кас.
Кивнув, я положила фид в центр стола. Старик взял его, собрал карты и, перемешав их, выдал мне мои. Я хорошо знала эту игру. И хотя мы называли её по-другому, у меня и моих сестёр была похожая истёртая колода, с которой мы играли днями и ночами, чтобы скоротать время. Конечно, у нас не было монет, но наши раковины и сколотые бусины служили нам вместо них.
Я рассмотрела свои карты: скорпион рядом с дохлой крысой, серебряный браслет на тонком запястье, пещера в пустыне и огромная волна, нависшая над маленькой лодкой. Я задержала взгляд на последней карте. Игра гамар была про силу и умение рассказывать. Целью игры было — положить на стол самую сильную карту, чтобы выиграть раунд. Ни одну из карт нельзя было считать сильнее других. Всё зависело от игрока и от того, насколько убедительно он рассказывал историю. С моими сёстрами мне не нужны были объяснения. Мы и так знали, что каждая из нас собиралась рассказать про ту или иную карту — мы тысячу раз слышали истории друг друга — поэтому наша игра была тихой. Нам достаточно было взглянуть на изображения, чтобы понять, какая карта выиграет раунд.
Колода карт, которая была у нас дома, была единственной колодой, с которой я играла, поэтому я хорошо знала её карты. Но увидев эту колоду, я поняла, что они могли отличаться. Я не удивилась, увидев карту с морем, но я засомневалась, что смогу выиграть с этой картой. Что я вообще знала о воде?
Игроки начали раскрывать свои карты: змея, схватившая лису своими челюстями, меч с пятном крови на кончике, пустая чаша и плачущая женщина, закрывшая лицо руками — я была уверена в том, что сейчас игроки просто избавлялись от карт. Я посмотрела на свои карты и потянулась к карте с пещерой.
— Может быть, лучше эту? — Кас указал на запястье с браслетом.
Я покачала головой.
— Если ты не играешь, ты не можешь говорить, — сказал старик.
Как я поняла, он тоже не играл. Он был держателем денег, раздавал карты и судил игру. Я быстро положила карту на стол. Мне не терпелось убедить всех остальных в том, что она была лучшей.
— Меч с лёгкостью забирает жизни, — сказал мужчина слева от меня.
— Но змея может двигаться тихо, и, хотя она кусает не больно, её укус смертелен, — ответила женщина с зелёным платком на плечах.
Мужчина, который положил карту с мечом, покачал головой и собирался было заговорить, но женщина в платке продолжила:
— Убивающий меч должен быть точным и сильным. Всё зависит от того, кто им владеет. А змея уже рождена с этой силой. Всё что ей нужно — это один раз вонзить зубы.
— А разве напиток не может дать тебе силы? — сказал другой мужчина, указывая на пустую чашу. — Можно получить преимущество, промочив горло своим врагам. Особенно таким, как вы трое.
Он усмехнулся.
— Нет, нет, — сказала женщина в красном и покачала головой. — Нет ничего могущественнее, чем плачущая женщина, так ведь?
 
Она приподняла брови и посмотрела на меня и другую женщину.
— Пара слезинок… и мы получаем то, чего хотим. Думаю, быть женщиной это самое могущественное, что может быть.
Кас рассмеялся вместе с остальными мужчинами. Я улыбнулась, потому что знала, что от меня этого ожидали, но я была слишком возбуждена, чтобы слушать внимательно. Это было слишком легко.
— Все вы говорите о земном могуществе. Да, в мире существует сила, но у меня есть кое-что неземное, вот смотрите.
— Пещера в пустыне?
Женщина без платка фыркнула.
— Это необычная пещера, — тихо сказала я, до абсурдного серьёзным тоном, и постучала пальцами по столу. — Это дом си'лы. Самая могущественная магия пустыни скрывается в этой пещере. Си'ла может изменять свою внешность, заставлять номадов делать то, что она пожелает, и отправлять людей на небо одним взмахом своей руки. Ей не нужен ни меч, ни вино. Ни змеи, ни слёзы. Она владеет могуществом богини.
Сзади меня раздались возгласы одобрения, и я позволила себе почувствовать удовлетворение. Но я ещё не победила. Последнее слово было за раздающим.
Не раздумывая, старик согнул руку в форме полумесяца и пододвинул монеты в мою сторону, а все остальные застонали. Затем он похлопал по столу.
— Монеты для следующего раунда.
Я бросила ещё один фид, и на этот раз Кас не стал мне советовать.
* * *
Несмотря на то, что луна была уже высоко, в байтахире люди как будто не вспоминали о доме. Они всё ещё сновали тут и там, словно день только начинался.
— Здесь всегда так людно? — спросила я Каса, когда мы вышли из игорного дома.
Мой кошелёк стал заметно тяжелее.
— До самого рассвета, а иногда веселье продолжается и на следующий день.
— Я смогу найти обратную дорогу, — сказала я ему, когда мы вышли из байтахиры.
— О, — сказал он, остановившись. — То есть ты хочешь сказать, что мне пора уходить?
Я слабо улыбнулась.
— Но ведь это правда. Я знаю дорогу.
— Тебе следует быть осторожной на обратном пути.
— Почему?
Он наклонил голову, словно это было очевидно.
— Не каждый, кто встретится тебе на улице, поведёт тебя пить вино, а затем в игорный дом, будет ожидать, что на этом всё закончится.
Мои щёки потеплели.
— Конечно, я буду осторожна.
Теперь больше людей закутались в плащи. Я прошла мимо двух человек, прислонившихся к стене, на которых были надеты капюшоны так, что я не могла понять, куда они смотрели. Я вспомнила о тех двоих в джальса тадхате. Может быть, я поступила глупо, последовав за Касом?
— Моя ночь была бы совсем другой, если бы я пошёл пить один, а потом отправился тратить деньги в игорный дом. Я, вероятно, проиграл бы всё подчистую. Из всех, кого я знаю, ты лучше всех умеешь играть в гамар. Хотя я знаю немногих таких людей. Это не моя игра, — сказал Кас.
Я приподняла брови.
— Ты предпочитаешь проверять Мазиру на щедрость?
Он громко рассмеялся, и я тоже не могла не засмеяться.
— Я провёл множество вечеров в джальса тадхате, пытаясь убедить Одхама прекратить то, что он делает. Но все закачивалось одинаково — неудачей. Он только портит мои вечера. И никогда никто не выходил из этого заведения, согласившись со мной. Сегодня произошла неожиданная, но приятная перемена.
Он был ко мне добр, и сейчас, когда мы расставались, я была не готова с ним попрощаться. Я вспомнила то, что он сказал ранее.
— Что такое Фальса Мок?
— День парада, и вечернее празднество. В честь сыновей. Он длится до рассвета. Иногда дольше.
Уголок его губ приподнялся в улыбке.
— И когда он наступит?
Он сразу же мне ответил:
— Через две луны. Сразу перед свадьбой короля.
После его последних слов Мадинат Алмулихи исчез. Я оказалась посредине ничего. Его слова начали эхом звучать вокруг меня, точно я оказалась в плохом сне.