Лёд и пламя (СИ)

Да вот почти в самом конце нашей охоты на нас лось дурной кинулся. Рарог его огненной стрелой упокоил, всё же зверь здоровенный. Оказалось, что человеку без рогатины осенью в лесу лучше не ходить. У лосей гон начинается и они кидаются на всё, что движется. Нам-то всё равно, или заморозим, или сожжём. Хорошо, что Ра силы в заклинание немного влил, а то вместо большой груды мяса у нас угольки были бы. Приходится учиться контролю методом проб и ошибок. Опять пришлось тиуна звать с его повозкой. И вот так мы ковырялись до глубокой зимы. Зато товару хоть какого-то припасли, и отправился я с обозом всё это добро продавать. Ну а Рарог остался, так сказать, на хозяйстве. Мало ли что.
Кроме того с собой взяли пару десятков мужей из веси, два мага – это хорошо, но пара десятков добрых рогатин к ним – гораздо лучше. Случаи-то бывают разные. Позже это подтвердилось.
4 – Свеи – они же шведы. Древнегерманское племя, жившее на территории нынешней Швеции. Термин также использовался как собирательное название населения древней Швеции.
  
Глава 3
 
Торговля – это хозяйственная деятельность по обороту, купле и продаже товаров.
Из учебника по обществознанию
Год 2. Месяц студёный (декабрь 742 года).
Путь, надо сказать, был неблизкий, хоть и ближе, чем в Белоозеро, но всё же, и к тому же довольно скучный. Повёл наш обоз, как и ожидалось, тиун, он и места эти лучше всех знает, и дорогу до ближайшего города, Изборска. Впрочем, как позже оказалось, до Ладоги даже ближе, но проводник повёл нас туда, куда повёл. День в этих местах зимой короток, так что засветло старались пройти как можно больше. Как я уже говорил, в этих местах что зимой, что летом дорога одна. Река. Рарог в веси остался, на всякий случай. Зимой не только торговцы ездят, набеги тоже случаются.Путь по реке – он для всех открыт.
Вот только транспорт разный. Зимой, понятно, сани, а летом – лодка или корабль. Впрочем, на лодке много не увезёшь, а корабль – это дорого. Не каждому по карману. Правда, карманов у местных нет, зато есть мошна. Это кошель такой. Пристёгивается к поясу, много не унесёшь, конечно, да и украсть могут на раз-два, но ничего лучше тут не придумали.
Дорога хоть и по льду идёт, да лес кругом. Сторожиться надо, волки запросто могут на караван наскочить, в глухозимье они голодные и кидаются на всё, что могут съесть. Вот и едем – белая река, а по берегам лес зелёный стоит. Ёлки да сосны. В сосняке-то все хорошо видно, лес прозрачный почти, зато в ельнике тьма клубится. Такие места тати любят, особенно если река поворот делает. Да и не только тати, всякая нечисть подобные места тоже любит. Правда, пока в этом мире я нечистиков не наблюдал. Может, зимой они спят? А может и вовсе их нет, в нашем мире нечисти на сезон наплевать. Тот же водяной, к примеру, запросто из-подо льда напакостить может. Хотя магов они боятся, никому не хочется в статую превратиться.
– А что, Леший, долго нам идти до города? – Мне интересно, много ли нам ещё ноги бить, на санях ведь груз, а мы рядом, пешочком поспешаем.
– Да не то чтобы долго, дня три-четыре и на месте будем. Ты, главное, гак к городу подьедем куны приготовь. Мыто платить будем. Въездное там, повозное, да и за торг заплатить нужно.
– А что так много налогов? Один налог на всё удобнее же?
– Удобнее тому, кто платит, а тому, кто собирает, – хмыкнул Лешак, – чем больше разных налогов хоть и по мелочи, тем лучше. Глядишь и в свою мошну мытарю что попадёт.
Однако же всё когда-то заканчивается, закончилось наше путешествие. Город стоит в месте, называемом «Словенские ключи», правда, населяют его почему-то почти сплошь кривичи[5]. Стены довольно высокие, сложены из дуба, но то детинец, внутренняя крепость князя Изборска, – а вот посад, населенный рядовыми горожанами, обнесён высоким валом. Ключей там действительно двенадцать и вода вполне вкусная.
Но это всё лирика, а проза жизни состоит в том, что нужно заплатить что-то вроде пошлины на въезд и начинать торговать. За право торговать, кстати, тоже нужно платить, но то не сразу. Впрочем, при желании можно и вперёд заплатить – но тогда могут попросить добавить, ежели товару много и расходится он хорошо. Это я повторяюсь конечно, но в местной жизни это важно. Лагерь мы поставили за городом, платить ещё и за проживание кун не было. Тем более, я создал нам неплохой ледяной домик. Силы вбухал немало, а потому пару-тройку дней продержится. Правда, с виду жильё наше вышло несколько кривоватым. Зато внутри можно спокойно костёр жечь, дым уйдёт через дырку в крыше. Оная как раз прямиком над костром.
 
– Эй, хозяин! А что шкуры волчьи у тебя какие-то, будто мыши их грызли? Давай куплю по векше за штуку. Будет у тебя хоть на что в корчме выпить!
– Ну, пойди, пройдись, попробуй купить на торгу такую волчью шкуру за куну, а я посмотрю. Ты, главное, целым оставайся.
– Останусь, не переживай!
– Зато челюсть своротят, как есть будешь?
– Ничего, на то арбуи есть, так поправят – лучше прежнего жевать будет!
– Дак ведь новые зубы не вырастут?! Чем жевать-то?
– Не вырастут, так, глядишь, новый вставят. Арбуи многое умеют!
Претендент отходит, но не далеко, через какое-то время возвращается, но тут подходит другой желающий и начинается торг.
Торговаться мне ещё на родине научиться пришлось, у нас торговцы не лучше, чем везде, и если цену не сбить – они заломят такую, что без штанов останешься. Ещё и другим расскажут про простофилю, что торговаться не умеет.
– Да где это видано, за траченную шкуру гривну кун! Богов побойся, ладно, давай уж по ногате.
– Да ты размер тех волков видел? Там каждый медведя задрать может! Хорошо, пятнадцать кун!
– Неет! Пятнадцать кун они никак не стоят, по куне дам.
– Да за такую цену мне проще в Белоозеро свезти их. Там-то точно по гривне купят.
– Боги с тобой! Давай уж по десять кун хоть сойдёмся?
– По десять ещё куда ни шло. По рукам!
Гривны тоже разные. Гривна кун – это гривна мехами, ценится меньше, а вот гривна серебра – это куда дороже. Серебро тут в цене, потому как в этих землях его не добывают, а приезжие купцы норовят всё за него продать. Мехами куда как дороже выходит.
Единственной проблемой стали те самые свеи, в Изборске их почему-то называли «нурманны»[6] и покупать особо не стремились. Надо сказать, что в Ладоге, например, те же нурманны сидят, за своих могут и обидеться. Хотя цена была стандартная на пленников – пять гривен кун. Но не отпускать же, в конце концов, продал я их одному важному господину со смуглым лицом. Тот сказал, что если будут нурманны своевольничать – он их в евнухи продаст. Не знаю, что такое «евнухи», но звучит устрашающе. Свеи, кстати, как услышали это, как-то подозрительно присмирели. Впрочем, охрана у господина была внушающей почтение. Если бы не видел сам, что это люди, – со спины принял бы за некрупных орков. Впрочем, других рас кроме людей в этом мире нет. Но в охрану господина этого я верю. Впрочем, с нурманнами зевать не стоит, зевнёшь, и в лучшем случае сбегут. А ведь могут и зарезать под шумок. В евнухи они явно не хотят.
Взял их иноземец, что характерно, по четыре гривны. Правда, заплатил серебром.
Прикупив тут немного изделий из железа (оно тут дрянное, ну да Рарог переделает), отправился я вместе с жителями нашей веси в обратный путь. Расторговались они чуть ли не быстрее чем я.Ну да у них пленников не было.Всё же найти весь без проводника для меня – гиблое дело, а бросать приятеля и свежекупленный терем не хотелось.
Год 2. Месяц просинец (январь 743 года).
Заскочили по пути в богатую деревню, называвшуюся Псков[7] или Плесков… как-то так. Ничего особо интересного там не было, впрочем, закупиться едой в дорогу тоже нужно было. После Плескова ещё с неделю пути, и мы дома. Кругалей, конечно, дали – так ведь Лешему во Плесков зачем-то надо было. А без него я разве что портануться могу, хоть прямо в дом. Но только сам, без товара и обоза. На грузовой портал сил и умения не хватает.