Терновая Лилия (СИ)

Коричные палочки даже на рынке не продавались, только в специализированных лавках и на вес алмазов, не золота. Почти вся партия, что привозилась с востока, сразу поступала в Солейль, до прилавка доходили только некондиционные: передержанные или подтухшие за время перевозки, но и те мгновенно раскупались зажиточными горожанами. Однако откуда-то я знала, какова выпечка с этими измельчёнными в труху палочками на вкус.
Даже не удивившись новому факту своей биографии, я присела в реверансе перед собравшимися дамами и застыла, ожидая позволения подняться.
Ее светлость не торопилась, аккуратно опустошая чашку и глядя в нее же, на завораживающую игру чаинок.
— Ты оказалась весьма полезна, — наконец уронила она в тишине, нарушаемой только шелестом ветвей и редким позвякиванием ложечек. От ветра их покачивало на блюдечках. Девицы, как им и положено, даже размешивая чай, делали это виртуозно и беззвучно. — Ее величество высоко оценила результат. Как и его величество, и ее высочество.
И что мне надо на это сказать? Я молодец? Растянув губы в легкой улыбке, я оглядела ровные ряды девиц, занявших все лавки, в поисках места, чтобы присесть. Чай бы тоже не помешал, хоть и жара стоит.
Но нет, свободных участков лавок не находилось: воспитанницы сидели настолько плотно, что чихни на одну — с другого края кто-нибудь свалится. Что-то мне кажется, подобное неспроста. Приглашать меня присесть или приказывать маячившей неподалёку горничной нести дополнительный стул никто не спешил.
Похоже, мне указывают на мое место. Где-то в ряду той же прислуги. Миленько.
— Последние дни город наводнили грубые имитации тех букетов, что украшали зал к торжеству, — отпив немного, неторопливо продолжила герцогиня, не обращая внимания на мои красноречивые переминания с ноги на ногу. На меня она не смотрела, сосредоточившись на выборе очередного пирожного. — Куда беднее и вульгарнее, но среди аристократии они неведомым образом стали популярны.
Остановив свой выбор на песочной корзиночке с фруктами, де Сурри аккуратно, щипчиками, переложила ее на свою тарелку. Мельком бросила на меня взгляд, удовлетворенно усмехнулась краем рта и сняла с густого маслянистого крема кусочек груши двузубой вилкой.
— Научи моих девочек собирать такие композиции. А еще лучше что-нибудь новенькое. Нам не к лицу уподобляться черни, — выдала она, отправляя грушу в рот. — Заплачу щедро, не сомневайся. Конечно, таким, как вы, тех тридцати ливров за глаза хватило бы на всю жизнь, но никто не посмеет упрекнуть герцогиню де Сурри в скаредности. Скажем, ливр за урок?
Она наконец-то посмотрела мне в лицо, нисколько не сомневаясь, что я сейчас рассыплюсь в благодарностях и понесусь учить ее девиц искусству букетосложения.
С моего прошлого визита сюда отношение ее светлости ко мне откровенно изменилось. Если поначалу она благосклонно кивала и в чем-то даже соглашалась, то сейчас мне явно пытались продемонстрировать пропасть, разделявшую простых людей вроде меня и элиту. Похоже, интерес ко мне Верховного мага не остался незамеченным. Де Сурри оный не одобрила и решила преподать мне урок, дабы не зарилась на того, кто настолько выше меня по положению.
Интересно, как ей объяснить, что это не я к магу пристаю, а вовсе наоборот?
— Извините, мне этот вариант не подходит, — покачала я головой. Герцогиня удивилась до такой степени, что это проступило сквозь привычную бесстрастную маску вполне отчетливо. Она правда думала, что сделала мне заманчивое предложение? Быть у нее на побегушках и отдавать свои идеи, чтобы она выслуживалась перед королевским двором за мой счет? Потрясающе. Бегу и падаю, спешу и спотыкаюсь.
— На что же вы надеялись, затевая эту игру с записками? — приподняла одну бровь ее светлость.
— Я, признаться, надеялась, что мы можем как-то более взаимовыгодно договориться, — с достоинством произнесла я. Скопление девиц в углу хором хихикнуло. Кажется, среди них была и Беатрис, только в этом унифицирующем розовато-бежевом кружеве ее трудно было отличить от остальных.
 
Идею мою насчёт обучения герцогиня, может, и не приняла, а подобие униформы уже ввела. С трудом подавив неуместную улыбку, я прямо взглянула в лицо ее светлости, отчего ту покоробило. Как же, какая-то цветочница посмела поднять на нее глаза!
— О чем? — де Сурри подняла брови в деланном изумлении. — Ваша идея обучать девиц гончарному делу и пахоте не выдерживает никакой критики.
Девицы возмущённо зашушукались. Пахать явно не хотел никто. Я мысленно поморщилась. Вот умеет же дама переврать разговор, не изменив ни слова. И чего она так к ваянию посуды прицепилась?
— О гильдии цветочниц, разумеется, — холодно поправила ее я. — То, чем занимаются ваши воспитанницы, меня никоим образом не касается.
— Никакой гильдии не будет, — фыркнула ее светлость. — Где это видано, чтобы какие-то цветочницы считали себя равными хотя бы торговцам?! Еще бы этих… веселых легализовали!
Девицы — все, как одна, — заалели маками. Хоть герцогиня и не уточняла, о чем речь, о веселых кварталах наслышаны были даже сии невинные овечки.
Хотя бы потому, что без покровительства герцогини они имели все шансы туда попасть. В элитное заведение, разумеется, но факт от этого менее весомым не становился. Беспризорные сироты с симпатичными мордашками долго на улице не задерживались.
— Было бы неплохо, — кивнула я, соглашаясь с ее нововведением. Ее светлость поперхнулась чаем. — Бедняжек должен кто-то защищать от творимого клиентами беспредела.
— Мы не будем это обсуждать! Здесь собрались непорочные создания, чей слух не осквернён подобными темами.
— Вы сами ее подняли, — пожала я плечами, переступив с ноги на ногу. Стоять, когда остальные сидят, было некомфортно, будто я им урок отвечаю или отчитываюсь. Зато очень удобно оказалось смотреть на них сверху вниз. На том и сконцентрировалась. — Так зачем меня позвали, если не собираетесь договариваться? Предложить мне деньги? Спасибо, не надо. Мы их и сами бы заработали, если бы кое-кто не воспользовался своим положением. Раз гильдии не будет, то и ваше предложение мне неинтересно. Всего наилучшего.
Даже хорошо, что я не стала устраиваться и садиться. Теперь только развернуться — и меня уже нет в беседке.
— Вот несносная девчонка! — пробормотала герцогиня себе под нос, но в наступившей после моей отповеди тишине ее было прекрасно слышно. — Немедленно вернись!
Последнее она рявкнула уже во весь голос, совершенно неаристократично, потому что отойти я успела уже на довольно приличное расстояние. Совсем немного оставалось до крыльца веранды, а там и выход из особняка недалеко. Задерживаться там, где меня принимали за жадную до денег дурочку, я не собиралась.
— Пойдите, прогуляйтесь, — распорядилась герцогиня, и выводок воспитанниц всполошённой стайкой ринулся из беседки в сад, чуть не снеся меня по дороге. Я-то возвращалась, как было приказано.
Почему бы и не вернуться? Кажется, без сопровождения внимательных слушательниц дело пойдет веселее. Дети, хоть и великовозрастные, они всегда в бизнесе лишние. А девиц я, кроме как младенцами неразумными, воспринимать больше никак не могла.
— Итак, к делу. Значит, на деньги ты не купишься. Похвально, хоть и глупо, — отставив в сторону выпечку и чай, чопорно выпрямилась герцогиня. Я, наоборот, присев, подвинула сдобу к себе поближе. Особенно тарелочку, от которой густо пахло корицей. — Не в твоём положении торговаться, знаешь ли.
— Почему не в моем? — поспешно прожевав укушенный румяный бочок и с трудом подавив стон наслаждения, пожала плечами я. — Это вам от меня нужны услуги, а не мне от вас. Цветочницы как торговали на улицах, так и будут продолжать, вне зависимости от вашего разрешения. Конечно, из лавки это было бы сподручнее и безопаснее, но и вас я понимаю. Вас в первую очередь заботят ваши воспитанницы, до остальных вам и дела нет.
 
— Ты язык-то придержи. Не с товаркой разговариваешь, — беззлобно заметила мне де Сурри. Я молча откусила еще кусочек благоухающего сдобного рулета с мягчайшей прослойкой из сахарной пропитки с коричневыми крупинками ванили.