Терновая Лилия (СИ)

С утробным урчанием пушистая комета рванула вертикально вниз, обдирая по пути шитьё с занавесей, и устремилась к банту, где была мною вероломно словлена за шкирку. Я с любопытством оглядела королевского любимца. Почему-то у него полностью отсутствовал хвост, хотя я ожидала увидеть не менее пушистое продолжение меховой задницы. Зато огромные золотисто-карие глаза смотрели привычно-умильно. Да, кажется я все же плотно общалась с котами и раньше. Знаю, как со зверюгами обращаться.
Передав его вместе с игрушкой подбежавшему слуге, я повернулась к герцогине.
— Ну а теперь давайте разберёмся с декорациями, — деловито предложила я. — Только мне понадобится помощь.
— Всего-то? — с легкой издевкой протянула Беатрис. — Неужели сама не успеешь?
Ее Светлость де Сурри молча кивнула и пребольно ущипнула воспитанницу за бок.
В такой ситуации ехидничать над потенциальными спасителями — не самая лучшая идея. Но с самосохранением, как и с сообразительностью, у юной дамы были большие проблемы.
  
Глава 15
 
Ревность Беатрис я отчасти понимала. Похоже, она у герцогини в любимицах, а тут Ее Светлость благосклонно внимает какой-то девице, которая — о, Пресветлый! — к тому же оказалась всего лишь цветочницей. Но разбираться с ущемлёнными хвостами и достоинствами мне было некогда.
Для начала я оценила зал. Объём работы предстоял колоссальный — похоже, над украшением трудился не один десяток людей. Слуги и сейчас сгрудились у стены, готовые прийти на помощь, вешать и держать… только вот что? Конечно, розы цветут не только в садах имения де Сурри, но даже если сейчас кинуть клич и пройтись по всем дворянам — что, кстати, немалый удар по королевской репутации, выручить-то выручат, но себе отметят несостоятельность организаторов. Но даже в этом случае набрать нужное количество вряд ли удастся.
А цветочницы — народ простой. Дают деньги — они везут цветы. Практически в любых объемах. И политические тонкости их не касаются по одной простой причине: где они — а где политика с аристократией.
Поэтому, подозвав одного из лакеев, я объяснила, как добраться до домика Клеменс. Он и сам знал: оказывается, Моник — его соседка. Тесен, тесен мир.
— Мне понадобятся белые пионы, георгины, клематис прямо ветками, гортензии покрупнее, с кустов, ветки яблони. Кажется, пока еще они цветут. Еще пусть скажет Ирен: пусть те белые кусты за ее домом, цинерарию, тоже привезут. Все что есть. Около ее поместья, за рощей, я видела астильдию, белые метелки такие. И их за компанию.
Парень кивал изредка, быстро записывая за мной на обрывке бумаги довольно корявым почерком. Но грамотный — уже хорошо.
Я снова оглядела зал. Белоснежный мрамор с золотистыми прожилками, зеркальные колонны, расписанный светло-пастельными фресками купол, утопающий до сих пор в белоснежных гирляндах из роз, чей аромат густо стоял в воздухе, намекая на скорую головную боль. Это, наверное, от растерзанных цветов. Целые так сильно все-таки не пахнут.
В том числе из-за запаха я решила не брать лилии. Они, конечно, эффектные, но за ночь в помещении не продохнуть будет. По той же причине отпадала сирень. И так уже много ярко пахнущих сортов, а нам обмороки на церемонии ни к чему.
— И еще все то же самое, только в оранжевом и кремовом цвете. Никакого желтого! — подчеркнула я. Понятно, что все равно привезут и придется потом сортировать, но нам чем больше, тем лучше. Если что, с тыльной стороны гирлянды можно пустить.
— А почему не желтый?
— А зачем оранжевый?
Вопросы мне были заданы одновременно, первый — герцогиней, а второй — дамой чуть ее старше, в богатом тяжелом парчовом платье в пол с наглухо закрытым по самую шею декольте. Ее сопровождал целый выводок похожим образом одетых дам, и я сделала совершенно логичные выводы, присев почти в пол.
— Ваше Величество.
— Вставайте и отвечайте уже, — нетерпеливо подбодрила меня вдовствующая королева, бывшая регент. — Залы на помолвку испокон веков украшают белым в знак чистоты невесты. Зачем тут еще оранжевый?
 
— Невеста не простая девушка, а принцесса. Да и свадьба королевская. Помимо чистоты присутствует власть и богатство. А что его может передать лучше, чем золото? — старательно не поднимая глаза выше рубиновой броши, украшавшей кружево на горловине королевского платья, послушно ответила я.
Совсем не смотреть на Ее Величество — оскорбление, а прямой взгляд в глаза — он для равных, так и до плахи недалеко. Поэтому я старательно балансировала на грани смирения и уважения.
— Мило. Где вы ее нашли, Вивьен? — через мою голову обратилась к старой знакомой королева.
— Она меня нашла сама, Ваше Величество, — со сдержанной усмешкой поведала герцогиня чистую правду. — У девушки весьма нетрадиционные взгляды на очевидные вещи, а в нашем случае, кажется, именно такие и нужны.
Де Сурри плавно обвела рукой распотрошенный зал. Королева согласно кивнула.
— Все свои кусты не отдам, но, если нужно, несколько сотен отменных белых, кремовых и оранжевых роз в вашем распоряжении, — бросила она, глядя куда-то между мной и герцогиней. Наверное, обращаться ко мне напрямую было нарушением каких-то правил, в которых я не сильно разбиралась. Помнила откуда-то тонкости вроде реверансов и взглядов, но вот дальше, в более плотное общение с королевскими особами, мои познания не углублялись, нося больше теоретический характер.
— Благодарю, Ваше Величество, — я снова присела в реверансе, глядя на удаляющуюся спину вдовствующей королевы, затянутую в ткань настолько плотно, что снизу проступали рельефы корсета. За ней поспешили придворные дамы куда в большем количестве, чем роилось около принцессы. Среди них даже затесались пара кавалеров, не знаю уж, в каком качестве.
— И все-таки, почему не желтый? — раздался за моей спиной веселый, жизнерадостный голос Верховного мага. Похоже, вся эта суета с украшением зала его немало забавляла.
— Желтый — цвет неприязни, зависти и ненависти, Ваше Магичество, — отозвалась я, не вставая из поклона, только чуть повернув голову в его сторону. Он едва различимо хмыкнул, обходя меня и живописно разложенные вокруг складки моего платья.
— На грани, значит, играете, — выдал он неожиданно. — Оранжевый — можно, а желтый — нет? Неужели между ними настолько сильная разница?
Мужчины! Что они понимают в оттенках?
— В оранжевом присутствует красный. Правда, я бы не осмелилась украсить зал невинной помолвки цветом страсти и горячей любви. Возможно, на свадьбе это было бы вполне уместно… но не сейчас, — подробно объяснила я, сама удивляясь, откуда во мне взялась эта информация. Но герцогиня, небрежно кивнувшая Верховному магу, как старому знакомому, мне ни словом не возразила, значит, я несла не полную ахинею.
— Зовите меня Тьернон, — некстати заявил маг, с любопытством оглядывая меня со всех сторон. — Я смотрю, вы движетесь вперед с неумолимостью лавины, мадмуазель Лили.
— Девушке приходится как-то выживать, — неожиданно кокетливо повела я плечом и тут же одернула сама себя. Что я творю? Заигрывать с Верховным магом? И кому, цветочнице? Да таких, как я, у него в каждой подворотне по пять штук. Как бы он не принял мой безобидный флирт за руководство к действию. А как раз к этому-то я и не готова. Мне бы гильдию основать, девочек пристроить, а не о мужиках думать.
Путь о Тьерноне и вспоминалось мне куда чаще, чем хотелось бы признавать.
Кстати о магах.
— А вы не можете все восстановить как было?
И я невинно похлопала глазами. Ну же, тут слабая беззащитная женщина, приходи на помощь, мощный брутал!
 
Маг тяжело вздохнул и переглянулся с герцогиней.
— Девочке простительно, она не обучалась тонким магическим наукам, даже в теории, — снисходительно улыбнулась Ее Светлость, а я почувствовала себя оплёванной сиротинушкой. Вообще-то я не помню всю свою жизнь, кроме последнего месяца, так что, как по мне, я неплохо справляюсь, но им-то подобные тонкости не объяснить. Я еще не разобралась, что означает моя амнезия, и, признаться, рассчитывала каким-то образом именно из мага это вытянуть. А из кого еще? Раз уж он сам раз за разом подворачивается мне на дороге.