Пилот

– С этим понятно. Давай дальше.
– Про груз али про людей?
– Про казаков, конечно.
– А что тут рассказывать. Японцы как территорию завода заняли, так согнали всех местных туда работать. Устроили что-то вроде острога для каторжников. Ну, а наши разведчики, когда мимо проходили, их и заприметили.
– Выходит, их за китайцев приняли?
– Так это не диво. Ванька Гуляев и Семка Татауров – хоринские карымы [47], из крещеных бурят. На лицо так чистые мунгалы, даром что православные. Потому мы их то на разведку, то харч у местных закупать отправляли. Благо они и по-китайски мал-мала балакают.
– А форма?
– Так переодевались ради такого дела.
– С этим понятно. Японцы откуда взялись?
– А шут их знает, откуда, – пожал плечами Петруха, но, видя недоумение в глазах Зимина, принялся объяснять подробнее: – Тут вот какое дело, Василич. Бакшеев, царство ему небесное, станицу нашу в пяти верстах от завода расположил. Место хорошее, ветерок, воздух чистый. И для обороны сподручное. А на объект мы казаков грузовиками отправляли. Всей дороги пять минут. Там-то, на месте, пыль, дымина, одним словом, не житье…
– Тут японцы и появились, – не удержался Март, заслужив выразительный взгляд наставника.
– Так и было, – не стал отпираться казак. – Только мы сидели, чаи гоняли, тут раз и корабли в небе, выстрелы, разрывы бомб и снарядов. Десант они высадили. Тут-то я и помянул добрым словом Богородицу, что вразумила нашего есаула казарму в сторонке от рудника разместить.
С этими словами вахмистр по привычке обернулся на красный угол, где по его разумению должны были быть иконы, но увидел только образ покровителя авиации пророка Илии и перекрестился на него.
– Если бы не это, – продолжил свой печальный рассказ Петр, – нас бы там всех разом и положили. Рядком!
– Дальше что?
– А что там дальше. Тех, кто в карауле на заводе были, почитай, сразу всех и побили. Но все же пару минут они нам дали. А мы, понятное дело, за оружие, да затихарились. Японцы, как победителями себя почуяли, немного расслабились, тут мы по ним и вдарили со всех стволов. В какой-то момент показалось даже, что переможем. Ан нет! Самураи, мать их через коромысло, минометы подтянули и давай нас гвоздить почем зря. Тогда-то Бакшеева и ранило в первый раз. Подозвал он меня и говорит: «Отводи, Петруха, казаков, не сдюжим!» Пришлось мне команду на себя брать…
– Ушли?
– Чего ж не уйти, – зло усмехнулся вахмистр. – Чай, мы тут не первый день обитались, каждую кочку успели изучить. Ушли. Япошки-то еще долго злобствовали и минами кидались, только нас там уже не было!
– А есаул?
– Помер от ран. Его пока тащили, еще пару раз зацепило. Сразу-то не заметили, вот он кровью-то и истек…
– А где груз?
– Вот тут-то, Владимир Васильевич, самое интересное. Я как раз дежурным заступил. И только все завертелось, сам понимаешь, команда в ружье, все бежать, винтовку подхватил, и только за порог, как будь он неладен, телефон затренькал. Думаю, кто это? Беру трубку, Матерь Божья, а там Ванька Гуляев, спрашивает, как с грузом быть. Мол, он уже в кузов грузовика уложен. Мы со дня на день свой транспорт ждали. Заранее на поддоны поставили, упаковали, опять же маскировку устроили… Сами понимаете, про наш товар китайцы узнать были не должны… Ну, думаю, дела… Бакшеев далеко, пока искать буду, время потеряем, пришлось, как в уставе черным по белому прописано, самому решать. Говорю, бросайте к бесам и бегите. А они ни в какую, уперлись. Говорят, попробуем проскочить. Эх, головы бедовые. Ну, коли так, дал добро.
– Вышли они к вам?
– Какое там… Видать, времени им не хватило, японцы уже повсюду шастали. Однако про то, чтобы враг отыскал наш грузовик с металлом, ни слуху ни духу. Гуляев – казак головастый. Наверняка машину где-то спрятали, а потом попытались к нам пробиться, только тут их и прихватили.
– Погибших сколько?
– С господином есаулом двенадцать душ.
– Тела там остались?
– Те, что сразу полегли, да. Бакшеева и еще двоих унесли.
 
– Похоронили хоть как следует?
– Где я тебе попа найду? – неожиданно окрысился на Зимина вахмистр. – Зарыли, конечно, камнями придавили. Молитву тоже прочитали, как могли…
– Ладно, – примирительно похлопал его по плечу командир «Бурана». – Мертвые сраму не имут. Давай думать, что дальше делать?
– А что тут думать. Ты, Василич, хоть и высокоблагородие, а я тебе так скажу. Пока своих не вызволим, я с места не тронусь. И все наши также.
– На том и порешим, – кивнул кавторанг. – А что, более-менее подробная карта местности или хоть кроки [48] порядочные у вас есть?
– Как не быть, – отозвался казак и положил на стол офицерский планшет, очевидно, снятый с покойного Бакшеева.
Бережно вытащив из побитой осколками полевой сумки подробную топографическую карту, он аккуратно расправил ее на освобожденном от посуды столе.
– Вот завод, – начал вахмистр водить мозолистым пальцем по схеме. – Вот тут наш прежний лагерь был. А тут, значит, японцы острог для работяг учинили…
– Бакшеев рисовал? – поинтересовался Зимин, склонившись над картой.
– Не, – мотнул головой Петр. – Андрейка Лосев. Он у господина есаула ординарцем был и что-то вроде писаря. Кликнуть?
– Успеется, – покачал головой командир, после чего обернулся к Колычеву.
– Что скажете, господин младший пилот. Есть идеи?
– Парочка найдется, – отозвался воспитанник.
– Ето какие же у вашего благородия мысли? – и не подумав скрывать скепсис, поинтересовался вахмистр.
– Я не офицер, – уголками губ улыбнулся Колычев. – Так что можно без титулования. Лучше расскажите мне, Петр… как вас?
– Митрофанов я, сын Расков.
– Японцы вас долго преследовали?
– Нет, не особо. Пошли, конечное дело, по следам, но больше для порядка. Да и нет у них тута следопытов дельных. Мы от них враз оторвались, а потом мелкими группками сюда вернулись.
– И после того, как был разорван контакт, вы их более не тревожили?
– Ишь ты, контакт! – озадаченно крутнул головой казак.
– Так что?
– Не трогали мы их, – признал вахмистр. – Думали, коли помощь не придет, так подождем еще чуть и сами навалимся. Груз не отобьем, так хоть помстимся!
– Отобьем, Петр Митрофанович, – поспешил успокоить его Март. – Всех найдем, всех победим, всех убьем, всех ограбим… рейдеры мы или нет?
– С корветом-то оно дело нехитрое, – задумался собеседник. – Подойти и вдарить со всех стволов. Только японцы, они ведь тоже смотреть не станут. Зенитные батареи у них уже стоят. А если поймут, что мы пленных хотим освободить, то к бабке не ходи – покрошат всех! Народец-то хоть и не совсем дикой, а злые страсть! Иной раз думаешь, сырым мясом их вскармливали, что ли?
– А вы, казаки, белые и пушистые?
– Ты это брось, паря! – строго посмотрел на него Расков. – Мы, конечное дело, не ангелы, но и зверств почем зря не творим. Особливо после боя. Когда дерешься, там да. Не разбираешь, а…
– Что ты надумал? – прервал грозившую перейти в ругань дискуссию Зимин.
– Завод и шахту охраняет, судя по отметкам на карте, усиленная рота пехоты, то есть под две сотни штыков, пулеметы и минометный взвод. Плюс батарея ПВО. Но на постах и в караулах одномоментно самое большее треть, то есть пятьдесят-семьдесят бойцов. Нужно пробраться внутрь и посмотреть, что и как…
– Ты серьезно?
– Вполне. Сами посудите, вполне вероятно, наших казаков перевели в какое-нибудь иное место. Скажем, в бывшую контору или казарму. И тут появится «Буран» и разнесет все это хозяйство. Оно нам надо?
– Да, пушки у вас серьезные! – не смог не согласиться Расков. – Вдарят, мало не покажется!
– Ну, допустим, ты прав, – задумался Зимин. – А что дальше?
– По обстоятельствам. Если наши в лагере, то разведчики превращаются в диверсантов и нейтрализуют зенитчиков. Потом в дело вступает рейдер, и одновременно атакуют пешим порядком казаки. Такого японцы точно не ожидают.