Чаша отравы (СИ)

— Поднимем же бокалы, дамы и господа! — Захаров стал завершать свое выступление. — Выпьем за всех нас! За тех, кому принадлежит страна! Россия — наша, и только наша, и мы ее используем ради нашего блага! Мы ее никому не отдадим! За новые правила игры! 
— Ура-а-а-а-а! — раздался всеобщий крик.
— За совершенствование пенсионного законодательства! — торжествующе поправив очки и вскинув голову, провозгласил Захаров.
— Ура-а-а-а-а!
— А теперь, господа, — сюрпрайз! Праздничная инсталляция! — объявил виновник торжества.
Заинтригованные гости затихли и начали прислушиваться и присматриваться.
Вдруг куда-то в сторону от лужайки, где столпились гости, и немного вниз — дизайн парка предусматривал сложный, с перепадами высот, рельеф — стали светить несколько мощных прожекторов. Гости увидели, что там разместилось нечто, накрытое большим куском ткани. Слуги его незамедлительно сняли, и...
Первые несколько секунд богемная публика молчала, внимательно приглядываясь, а потом восторженно завопила, загоготала, заулюлюкала и захлопала в ладоши. 
Это действительно было остроумно — и, что называется, «в тему».
Там, щурясь от направленного прямо в глаза света ярких софитов, на коленях стояли семь человек. Четверо мужчин и три женщины. Как раз в соответствующем тематике «пенс-вечеринки» возрасте — где-то 55-60 лет. У каждого из них на груди красовалась табличка с напечатанным на ней странноватым словом — «предпенсионер».
И все эти возрастные, скромно одетые люди держали в руках по миске с простой пищей — кажется, макаронами — и неторопливо ели неказистыми ложками.
Грянул мощный, продолжавшийся несколько минут фейерверк. Проявление бурных эмоций не смолкало. Слуги тут же предложили гостям подносы, наполненные мелкими копеечными монетками, и «хозяева России» стали брать их и со смехом швырять в коленопреклоненных «предпенсионеров», которые и представляли собой эту, по выражению Захарова, живую «праздничную инсталляцию».
— Пусть же у этой «новой нефти» не будет больше никаких иллюзий насчет того, кто решает всё и кто в приоритетном порядке потребляет все блага! — гремел голос Захарова на фоне разрывов фейерверка. — Это понимание полностью обнуляет любой намек на зарождение у них воли к борьбе. У них должно быть только стремление к послушанию! И так будет во веки веков, дамы и господа! Еще раз поздравляю всех с нашей победой — а теперь всем радости и веселья! Пенс-пати продолжается!
И сразу после этих слов оркестр возобновил свою мажорную программу.
По мере того как гости употребляли всё больше и больше, им становилось всё веселее и веселее. Развязывались языки, выбалтывались служебные тайны.
— ...Нет, ты не понял — я это не шучу, мы готовим целый переворот в инфратру...инфрастук...ин-фра-струк-ту-ре всеохватного цифрового контроля. Серьезно, я отвечаю! Давай поспорим, ну давай! Например, скоро людишки — те, кому предписано это, время от времени должны будут по сигналу тут же делать селфи и отсылать его на сервер. Причем массово, в количестве сотен тысяч человек! Отвечаю! Мы сейчас как раз выпускаем техзадание на это приложение, — распалялся начальник столичного ИТ-департамента Ефим Мячиков. 
— Это как? — не понял собеседник, бывший главный эпидемиолог, а ныне депутат Госдумы Гавриил Вакарчук. — Наподобие электронных браслетов для домашнего ареста, что ли?
— Нет, речь не о тех, кто под мерой пресечения. Браслеты есть браслеты. А это немного другое. Вот кому предписано, тем, кто под колпаком у государства, у кого к нему какие-то вопросы, к примеру, тот должен будет время от времени, несколько раз в день, доказывать, что он именно там, где ему положено быть, например, дома у себя, и нос свой пусть наружу не кажет, — терпеливо, пусть и немного несвязно, объяснил Мячиков.
— А зачем?
— Как зачем? Раз власть приказала что-то простейшему, то он обязан повиноваться и молчать в тряпочку. Мы должны быть готовы ввести такой режим, чтобы горожане могли передвигаться по улицам, пользоваться транспортом, городскими заведениями и вообще выходить из домов только по цифровому пропуску, который власть произвольно выдает — или не выдает — онлайн. Разбить Москву на несколько зон доступа. А также заставлять всех держаться друг от друга на расстоянии не менее полутора метров и не сближаться.
 
— А для чего это нужно в принципе? — спросил Вакарчук. — Осадное положение готовят? Будут подавлять мятеж? — уже более тихо, оглянувшись по сторонам, задал он наводящий вопрос.
— А я знаю? Нам это сверху спустили. Задание особой важности. Мне кажется, просто обкатать и отложить в резерв новые технологии тотального контроля. А для чего вообще это — да для чего угодно, мы отрабатываем всего лишь инструмент. Москва — в принципе идеальный полигон для такого. У нас уже каждый прохожий, каждый пассажир общественного транспорта фактически оцифрован, мы можем определить, когда он прошел через конкретный турникет, например. По камере, у которой функции биомет-трич-ческого распознавания. Точно так же — на каждом подъезде. Отслеживается и пишется каждый шаг каждого человека в публичном поле. У меня вот спецприложение, — Мячиков достал свой смартфон, — там доступ к данным на любого, кто был в Москве за последние годы и на кого есть биометрия. Ну, прежде всего, на тех, кто сдавал данные на загранпаспорт, или на банковское обслуживание, или на пропуск в некоторые структуры. Но не только — эти камеры могут сами снимать биометрию, и система связывает это с позициями смартфонов, с платежами по карточкам, и таким образом, посредством автоматизированной и ручной сверки со сканами всех паспортных фотографий, постепенно формируются пока еще неофициальные, но вполне полноценные и массовые биометрические базы. Да и сами смартфоны снимают, и камеры банкоматов. В общем, по любым таким людям можно задать выборку по времени, и мне система сразу скажет, где и когда человек был, с точностью до секунды. И любого человека, которого надо поймать, можно будет в режиме реального времени выцепить в толпе в любой точке, скинуть команду на смартфон ближайшего полицейского. Мы несколько лет назад так делали — в ходе испытаний вбрасывали фотки оппозиционеров, и полицейские оперативно ловили их на станциях метро и доставляли в участок. Потом, правда, отпускали, ибо это были всего лишь испытания. Вот что значит распознавалка!
— Охренеть. И там, где мы живем, тоже такие камеры с распознаванием? — спросил Вакарчук.
— Нет, в местах проживания солидных людей эта система не установлена — там, конечно, другие службы пишут, федеральные, совсем уж без камер никак нельзя. Те технологии, что мы разрабатываем, предназначены только для простейших, чтобы их можно было с легкостью в режиме реального времени дистанционно контролировать, пасти, проще говоря. Впрочем, те службы тоже, естественно, в теме — и общее руководство осуществляют, курируют.
— А в чем сверхзадача этого?
— Дык чем больше контроля над простейшими, тем лучше. Наблюдать-то мы уже можем вовсю, а теперь стоит задача перейти на новую ступень. То есть этот факт признать в открытую, заставить людишек смириться — и, соответственно, этими же технологиями установить канал в другую сторону. Напрямую заставлять каждого простейшего, индивидуально, в режиме реального времени, что-то делать или не делать в наших интересах. Если что-то не то сделал или что-то не сделал, что нам надо, — биометрия распознает, и будет бо-бо. Наша ближайшая задача — заставить как можно больше простейших официально сдать биометрию. Задействуем в том числе банки — пусть они собирают. А еще с помощью тех же турникетных камер подключить мгновенную оплату проезда. Главное, чтобы каждый самолично подтвердил, что его морда — это его морда. Да, для этой цели отпечатки пальцев не подходят, хотя, надо признать, для защиты счетов, к примеру, именно они гораздо надежнее, чем морда. Она нужна именно затем, чтобы круглосуточно пасти каждого с помощью камер и нейросетей. И не просто пасти, а чтобы если простейший совершил что-то не то, то искусственный интеллект мог бы сам установить личность и оштрафовать — как штрафуют автомобили сейчас. Именно для этого нужно юридически значимое подтверждение соответствия личности и биометрической информации. И неважно, кто возьмет это признание. Неважно, что персональные данные, предоставленные банку, окажутся у государства — нормативными актами всё, что нужно, можно потом подправить постфактум. Сдал хотя бы раз биометрию — значит, рано или поздно камера будет тебя штрафовать автоматически! Ну как, умно придумано?