Светлейший князь 3 (СИ)

Лонгин правильно просчитал действия Чжан Цзинбао, единственное, в чем китайский полководец отступил от плана нашей разведки, были его действия на других направлениях.
Еще на подходах к ставке амбын-нойона начались грабежи и бессудные казни. Китайцы убивали всех, даже верных императору зайсанов и местное население начало разбегаться. Чжан Цзинбао тут решил почему-то проявить осторожность и не стал распылять свои силы. Для захвата двух перевалов Чжан Цзинбао отрядил всего по тысячи на каждый и этим погубил их.
Наши лазутчики быстро выявили это и Мерген получил еще пять сотен воинов, мы решили эти два отряда уничтожить полностью.
Как Лонгин и предсказал, к середине мая китайская армия прошла предгорья Танну-Ола, встала около озера Чагатый и начала готовиться к броску к Енисею. Почти все вспомогательные части и обозы были или брошены во время перехода через горы или только-только подтягивались.
Мерген пятнадцатого мая атаковал отряды, идущие через перевалы. Китайские командиры допустили большую ошибку и полезли через перевалы почти без разведки. В итоге они растянулись по предгорьям и перевалам. Наши лазутчики за сутки тайными тропами провели в тыл противника по сотни воинов. И в условленное время воины Мергена напали на идущих через перевалы китайцев. Скорострельность и дальнобойность наших ружей оказались решающим фактором и за два дня тувинцы Мергена просто перестреляли всех вражьих воинов, быстро отошли к Енисею и не мешкая, переправились на наш берег.
Весть о разгроме этих отрядов пришла к нам не от наших лазутчиков и не от Мергена, а от посланцев Бээзи-нойона. И этот посланец передал нам послание от своего повелителя, что он не выступит против нас, как того требует Чжан Цзинбао.
Известия о разгроме своих отрядов и фактической измене двух нойонов, Даа-нойон тоже отказался выступить против нас, Чжан Цзинбао получил двадцатого мая. Это привело его в бешенство и повергло в ужас, все надежды и мечтания стали таять как лед в жару. Посланные в разные стороны разведотряды доложили, что население ушло, везде были пустые кочевья и стойбища. Поход уже не казался ему легкой прогулкой и он решает идти ва-банк.
Утром двадцатого мая, не дожидаясь отставших частей и только-только подтягивающихся обозов, китайский полководец приказывал выступить в поход к Енисею, его разведка доложила, что до реки самое большое два перехода, от озера Чагатый до Усть-Элегаста было чуть больше шестидесяти километров. Но разведка была проведена очень небрежно и наши позиции не были выявлены, в том числе и замаскированные форты. На нашем берегу они увидели только пару конных караулов Ольчея, которые еще и сделали вид, что не заметили противника, что было не сложно, китайцы не дошли до Енисея версту..
К Енисею выступила пятидесятитысячная армия, только половина из них были кавалерией. Форсирование реки после изучения карты, у китайцев была достаточно приличная карта Енисея с берегами, Чжан Цзинбао наметил между реками Элегест и Эрбек, где на Енисею было большое количество островов, два из которых позволяли даже накопить несколько тысяч воинов перед броском на тот берег, а протоки между островами местами суживались до сотни метров. Поразительно, но китайский полководец не знал, что именно на одном из этих островов мы разгромили несколько лет назад войско амбын-нойона.
Бегущим от китайского нашествия тувинцам левобережья переправляться на наш берег мы не позволили и направили их на правобережье Ка-Хема или Малого Енисея. Ольчей предварительно послал предупреждение местным зайсанам чтобы беженцев не обижали и снарядил туда полусотню своих воинов присматривать за порядком.
Лонгин докладывал обстановку по несколько раз в сутки и каждый раз я поражался подробности и точности информации. Когда он утром двадцать второго мая доложил последние разведданные, я не сдержался и спросил:
— Лонгин Андреевич, насколько эти данные достоверны и точны? — полковник Пантелеев встал из-за своего стола и подошел ко мне. В штабной палатке на северном склоне безымянной горы в версте от устья Эрбека мы были втроем и она была установлена так, что невозможно было подслушать. — Ты рассказываешь такие подробности, просто оторопь берет.
 
Вид у Лонгина был очень уставший, казалось еще секунда и он заснет стоя, но мой вопрос его оживил.
— Григорий Иванович, я даже под пытками буду молчать. Источник знают двое и я дал слово, что третьего не будет. Точность и достоверность этой информации такая же, как и из Улясутая.
Лонгину я приказал постелить тут же в штабной палатке и он мгновенно заснул.
— Ерофей Кузьмич, сколько времени уйдет на занятие боевых позиций?
— Два часа стрелки и часа четыре артиллерия, кроме Эжимского лагеря, оттуда артиллерии идти часов десять, — Ерофей смахнул с карты невесть откуда взявшегося паука. — Эжиму отдам приказ сейчас же, остальным когда придет следующее донесение. Наши дозоры в тридцати километрах от Енисея. Сражение начнем в зависимости от выдвижения противника.
  
Глава 22
 
Ерофей смахнул с карты невесть откуда взявшегося паука.
— Эжимскому лагерю приказ о выдвижении отдам сейчас же, остальным когда придет следующее донесение. Наши передовые дозоры находятся в тридцати километрах от Енисея. Сражение начнем в зависимости от действий противника, — я согласно кивнул и вышел из палатки.
Прохор метрах в десяти сидел на складном стуле и точил шашку, мои тувинцы вместе с часовыми ходили по обозначенному красными флажками периметру вокруг палаток, штабной и связи. Заходить внутрь периметра имели право только Ерофей, капитаны, Лонгин, Ванча, командир комендантской сотни, мои адъютанты-камердинеры Прохор с Митрофаном, два адъютанта полковника, я и по очереди десять связистов, они были единственными тыловыми телеграфистами кого не заменили наши дамы. На боевых позициях тоже остались мужики-телеграфисты. Начальником связи был капитан артиллерии, совершенно случайно на него временно возложили эти обязанности два года назад, да так и оставили, тем более что он справлялся. Увидев меня, Прохор отложил шашку и встал со стула.
— Прохор, где Адар-оол? — я знал, что заместитель Лонгина лично был в разведпоиске и мне хотелось поговорить с ним.
— Спит, ваша светлость, пушкой наверное не разбудишь. Лонгин Андреевич приказали четыре часа не будить. Прикажите разбудить? — я махнул рукой, не надо.
Время шло к полудню, но в лагере было тихо и безлюдно. По дорожкам между рядами палаток только ходили часовые, да слышны были пофыркивание лошадей. Штаб был развернут в артиллерийском лагере, накануне люди очень устали и Ерофей приказал по утру никого не тревожить, а просто дать личному составу выспаться.
Мне с моего приезда в Туву совершенно не спалось, два-три часа ночью, днем полчаса-час вполне хватало. Может сказывалось нервное напряжение, а может и занятия аутотренингом.
Об аутотренинге я знал всё, то есть толком ничего. Что-то читал, что-то где-то слышал. Но я точно знал, что методика аутогенной тренировки или аутотренинга, основана на применении мышечной релаксации и знал с чем её, мышечную релаксацию, едят. То есть, имел предположение как ей обучиться.
Несколько месяцев назад я начал свои занятия и недели через две мне удалось поймать и четко зафиксировать ощущение этой самой мышечной релаксации. Первые занятия я проводил в теплой воде ванны, а после первых успехов постепенно научился делать это просто лежа в постели и пошло-поехало. Где-то через полгода появились первые практические результаты. Теперь, используя свои методики расслабления, я стал просто при необходимости меньше спать.
Но аутотренинг аутотренингом, а здесь же еще и банально не спалось. Ерофей то же страдал бессонницей, причем еще более жестокой. И часто мы с ним на пару изучали звездное небо, разговаривая обо всем и ни о чем.
Я подозвал Прохора.
— Подавай лошадей и доложи Харитону, что на форт поедем.
Форт в устье Эрбека, напротив нижней оконечности одного из самых больших островов Енисея, был самым большим. На его артиллерийской площадке спокойно размещались три артиллерийские батареи и на его наблюдательном посту была наша самая совершенная оптика. От енисейской стрелки до Элегеста Лонгин усилил посты и поставил на них самых глазастых.