Богоборцы (СИ)
— А что означают эти особые обстоятельства? — едва занятие закончилось, нашу парту окружила плотная толпа, а высокая, стройная девушка с красными, словно пламя, волосами устроила мне форменный допрос. — А чего так поздно?
— Может, наоборот, рано, — отшутился я, пожимая плечами, — так уж получилось. Ещё неделю назад я даже не думал, что буду тут учиться.
— Тогда почему? — продолжила напирать красноволосая. — Родители настояли?
— Да я тебя умоляю, родители. Кэтрин, очнись! — презрительно скривила губы яркая блондинка, упакованная по высшему классу, с украшенным кристаллами смартфоном в руках, держащаяся на отдалении от основной толпы в компании пары столь же расфуфыренных девиц. — Они у него кто? Доярка и механизатор? Или этот, как его… агроном? Ты посмотри на его лук. Это же явно китайский гэрбейч по сто рублей за кило. Думаешь, сюда так просто посреди года поступить? Вон Андре так и не смог, а у него фазер — генеральный директор холдинга.
— Твой Андре тупой как валенок, — отрезала Кэтрин или, скорее всего, Екатерина, судя по манере речи блондинки. — Даже тупее тебя, Хелен, чтобы ты поступила, за тебя заплатили столько, что хватит ещё один колледж построить. Но не всё деньгами меряется, понятно?
— Она не тупая, понятно?! — манерно качая пальцем, словно американская звезда, тут же встряла одна из подруг блондинки. — Это абъюз и буллинг.
— Вот я ещё ходячих аксессуаров не слушала, — поморщилась Катя, — ты у нас страшненькая подружка, вот и оттеняй хозяйку молча, а то ощущение, что пекинес заговорил. Так что не лезь!
— То, что ты одарённая, не даёт тебе права… — начала было Хелен, но я довольно грубо её перебил.
— Ты богоборец? — обратился я к красноволосой.
— Да, а что? — с вызовом повернулась ко мне та. — Ты что-то имеешь против одарённых?!
— Да нет, — немного смутился я и отвёл взгляд, — я как бы сам с недавнего времени тоже… ну, богоборец. Собственно, меня сюда и взяли, чтобы с остальными из боевой группы вместе учился. Я, правда, ещё их не знаю, может…
— Что ты сказал?! — Вот, чего я не ожидал, так это того, что на мои слова девчонка буквально вспыхнет, в натуральном смысле этого слова. — Что ты сказал, повтори?!
— Я говорю… — начал было я, но затем отодвинулся, избегая жара. Остальная группа давно разбежалась по углам, а самые умные и вовсе свалили из аудитории. — Ты не могла бы успокоиться?
— Катька ты охренела, что ли?! — взвилась моя соседка. — Ты нам парту спалишь! Вырубай горелку!
— Да ты!.. Да он!.. Да пошли вы!.. — девчонка с пылающими глазами и волосами сжала кулаки, но нападать не стала, а, наоборот, развернулась и пулей вылетела из комнаты, громко хлопнув дверью.
— Что это было? — немного ошарашено я поглядел на Алёну. — Чего я ей сделал-то?
— Ничего, — вздохнула та. — Ты на Катьку не обижайся. Стихийница, что с неё возьмёшь. У меня в школе подруга была, тоже из них, только воздушница, та ещё шлёндра. У них дар сильно на характер влияет, ну, сам понимаешь. Ты же тоже из богоборцев, должен разбираться.
— Да я неделю всего как, — кисло усмехнулся я, — до этого даже не думал об этом. Нет, ну, малыми мы играли в «ловцов и духов», но это так, чисто баловство. А потом как-то не до этого было. В деревне ведь как, работа всегда есть. Летом на огороде, зимой и дров нарубить и со скотиной управиться, а там и солнце село. Так что времени хватало только вечером ролики посмотреть на тытубе, вот и весь мой источник информации. Ну и что в школе рассказывали, но сама знаешь, об одарённых особо не распространяются.
— Это да, — кивнула девушка, — мне Машка и то далеко не всё рассказывала, хотя секреты хранить вообще не умеет. Ладно, разберёшься потихоньку. Ты-то теперь свой, хотя, если честно, скажи кто, никогда бы не поверила. Вообще на одарённого не тянешь.
— Да в курсе, — я и не думал обижаться. — Что поделать, нет у меня бабла на модные шмотки…
— Я не про это, — отмахнулась Алёна. — Ты уж извини, но есть в тебе что-то… деревенское. Ну, знаешь, тебя проще представить в поле там или на тракторе, чем сражающимся с духами.
— А ты про это, — улыбнулся я, — ну а чего ты хочешь, я всю жизнь в деревне прожил. Это я ещё последние полгода после комы фактически жил в городе, лечился и готовился к выпускным экзаменам. Ну и потом решил не возвращаться и официантом работал, вот и пообтёрся. А так я деревенский и есть.
— Ты в коме был? — весьма удивилась соседка. — А что случилось?
— Да хрен его знает, — поморщился я, не желая поднимать весьма болезненную для меня тему. — Мама говорит, в один момент утром не проснулся — и всё. Она кипиш подняла, меня на скорой увезли, сначала в райцентр, потом в облбольницу. Там полгода и провалялся. Отчего, почему — никто не знает. Так и не нашли, что со мной было. А я как очнулся, решил, ну его нафиг, на второй год оставаться. Хорошо, соцзащита подсуетилась, устроили мне учёбу по удалёнке, а то до сих пор куковал бы в деревне.
— Мда, весело, — протянула Алёна. — Ладно, главное, что сейчас здоров. Пошли, у нас сейчас физ-ра, надо переодеться. Хотя… ты, наверно, освобождён. И по болезни, и как одарённый. У вас же своя программа.
— Да? Пойду узнаю. — Я поднялся и принялся собираться. — Благодарю. За всё.
— Ой, да забей, — отмахнулась девчонка. — Сочтёмся. Ладно, я побежала, а то Дамирыч опять рычать будет, что опоздала.
— Ага, давай, — я проводил взглядом соблазнительную фигуру соседки и, вздохнув, сам принялся собираться.
Алёна была права, я с виду не походил на богоборца, да и не ощущал себя таковым, если честно. Да, победа над вендиго значительно добавила мне уверенности, но в глубине души всё ещё жил червячок, шепчущий, что всё это обман. Мол, и упыря не мог ты завалить с одного удара, его и опытные богоборцы А-ранга так убить не могут. Да и с вендиго всё могло быть подстроено, недаром Обрескова говорила, что та комната наводит иллюзии, или что-то вроде того. Вон даже раны уже зажили, когда я очнулся после этого. Правда, остались тонкие свежие шрамы, но мало ли чем их могли нанести, если уж за мной следили.
Против этого у меня было лишь одно возражение. По сути, я был на хрен никому не нужен, чтобы передо мной разыгрывали такое представление. Слишком незначительная персона не то что в масштабах сообщества богоборцев, а даже в пределах одной деревни. Ни я сам, ни моя родня не представляли собой ничего такого, ради чего можно было втягивать меня в интриги подобного уровня.
И ещё один момент. Что с упырём, что с вендиго я ясно ощущал их ярость, ненависть и голод. Желание убивать, рвать жертву на куски, упиваясь тёплой кровью и глотая сладкое от ужаса мясо. И не верил, что это можно подделать. А значит, стоит выкинуть из головы всё лишнее и идти тренироваться. Быть убийцей духов и защитником человечества с таким слабым телом просто стыдно.
Глава 4
Я на секунду замер перед дверью, глубоко вздохнул и, открыв, шагнул на базу богоборцев, где мне предстояло служить. Алёна была права, одарённые на физ-ру не ходили. Преподаватель меня сразу завернул, объяснив, где найти команду, к которой я теперь был приписан. Да, у одарённых имелось много льгот, но при этом не меньше обязанностей, и служить они должны были все, невзирая на пол, начиная с четырнадцати лет, после получения паспорта. Естественно, детей никто на убой не гнал, и это скорее напомнило тренировочные лагеря бойскаутов, но нельзя было отрицать, что они занимались реальным делом, зачищая разную мелочь и снимая значительную нагрузку со взрослых. Ну а попутно набирались опыта как в бою, так и во владении даром.
Наличие своей команды в колледже или ВУЗе значительно повышало статус, так что для одарённых ресурсов не жалели. Своя тренировочная база, спортзал, врачи и ещё много чего, тем более что в основном сами дети были из очень небедных семей, поддерживающих своих чад материально. Всё это теперь было доступно и мне, вот только сейчас волновало меня в последнюю очередь. Зато я очень переживал, как отнесётся группа к новенькому, особенно после вспышки Екатерины.