Усы, лапы и хвост (СИ)

— Эй, дружище! — услышал я насмешливый голос, — еще не надоело ждать у моря погоды?
Как и следовало ожидать, окликнувший был еще одним котом — совсем небольшого роста и с порванным ухом. Последним он, как видно, был обязан моим недавним знакомцам: Толстяку и его чернявому соседу.
— Не первый час за тобой наблюдаю. Как ты извелся совсем. Все ждешь, что люди сами прибегут к тебе… в очередь выстроятся, чтоб покормить и приласкать. Меня, кстати, Рваный зовут, — представился кот невзначай.
— Мартин, — решил я назвать в ответ имя из людской жизни.
— Странное какое-то имя для кота, — Рваный хмыкнул.
Сказать откровенно, оно и для человека было, мягко говоря, не совсем обычным. По крайней мере, для той местности, где я родился, вырос и жил. Благодарить за него мне следовало родительскую блажь, обернувшуюся для меня хоть мелкими, но неотвязными неудобствами. Вроде крошек в кровати. Мое имя коверкали все кому не лень, то превращая в Мартына, то сокращая до Тина и Марта. Спасибо, что хоть Тиной или Мартой не называли, честное слово.
Это в лучшем случае. В худшем по имени сразу же составляли обо мне впечатление как о снобе или фанфароне. Не горя желанием ни дружить с таким, ни вообще иметь дел. Причем вполне рабоче-крестьянская фамилия впечатление это не спасала, но напротив, на фоне имени звучала весьма нелепо. Примерно как «Герцог Эдвард Кузьмич Уэльский».
— Ну так слушай, что я тебе скажу, Мартин, — с чувством превосходства изрек Рваный, — людям плевать на тебя, на меня… даже на других людей. Каждого из них интересует только он сам.
— Спасибо, заметил уже, — проворчал я, — как насчет сказать чего-то, чего я не знаю? А то, смотрю, сам выживаешь как-то… все равно.
— А чего бы не сказать, — нимало не смутился Рваный, — по крайней мере, напомню. На охоте какие два главных правила? Во-первых, не тебя должны замечать, а ты. Во-вторых, нужно знать как можно больше о тех, на кого охотишься. И люди в этом отношении ничуть не лучше и не хуже мышей. Ну или воробьев.
— Так, значит, охота, — начало доходить до меня.
— А они — добыча, — закончил мысль Рваный, кивая в сторону очередного прохожего, — пойдем, покажу, как надо на них охотиться.
Мы пересекли тротуар, проезжую часть и, преодолев бордюр, спрятались в кустах, окружавших газон.
— Теперь смотри, — сказал Рваный, — смотри… и оценивай. Мотай, так сказать, на ус.
Первый прохожий, коего мы приметили из засады, оказался мужчиной лет сорока. Некогда атлетически сложенный, ныне он успел обзавестись изрядным брюхом, а лицо, обрюзгнув, сделалось похожим на морду старого бульдога. Оттого особенно нелепо смотрелся на этом двуногом его почти облегающий костюм. Хуже — только черная кожаная ветровка, неуместная в такую погоду.
Машина, из которой этот тип вышел… вернее вывалился, была ему под стать. Тоже объемная, и с такой же претензией на значительность. А еще наверняка неповоротливая — везде, кроме совсем уж широких и свободных трасс. Как слон в коридоре. Вот и сейчас припарковал ее хозяин абы где, едва ли не на проезжей части. И почти впритирку с другими автомобилями. Так, чтоб и самому с трудом выехать, и другим помешать.
— Однозначно отпадает, — уверено заявил Рваный.
Ну а я не возражал, потому как помнил этого… хм, человека еще по прежней, людской, поре своей жизни. Даже других людей он, наверное, едва замечал — так стоит ли от такого ждать милосердия к двум бездомным котам? Скорее уж изменится наклон земной оси, а прямо под этим газоном найдут нефть.
Обладатель авто-исполина скрылся в своем подъезде, а спустя уже пару минут мимо нас поцокали каблуки. Какая-то девица, худощавая и высокая, словно дерево, торопливым шагом прошествовала через двор. Я с сомнением поглядел на Рваного.
— Думаю, тоже — пустое, — изрек он, правда, уже не так безапелляционно, — слишком торопится куда-то… это раз. А два: видишь, какая доходяга? Кожа до кости! Будто сама живет на улице и ест, что найдет. Избытку еды у подобных людей взяться неоткуда.
Тут на мгновение Рваный замолчал, всматриваясь куда-то в сторону.
 
— А теперь смотри, — сказал он, — подходящий объект пожаловал. Смотри… и учись.
«Объектом» мой товарищ по несчастью назвал мальчонку лет пяти. Тот как раз вышел из подъезда, в руке держа стаканчик мороженого.
— Ребенок — раз, — прокомментировал Рваный, — а значит, более податлив. Спокойный, не хулиганит — это два. То есть даже в случае неудачи хотя бы уйду невредимым. И три: у него с собой еда. Есть чем делиться.
С этими словами кот выбрался из-за кустов и, крадучись, двинулся навстречу ребенку. Когда до того осталось несколько шагов, Рваный выскочил навстречу, гоня перед собой лапами какой-то мелкий камушек.
Со стороны это выглядело довольно забавно; по крайней мере, для пятилетнего мальца — тот сразу улыбнулся. Не останавливаясь на достигнутом, Рваный отбросил камушек и лег на бок, затем перевернувшись на спину. И, сладко потянувшись, дал посмотреть на себя с различных ракурсов. После чего, словно бы невзначай… облизнулся.
— Ой, котя, — пробормотал очарованный таким зрелищем ребенок, — да ты голодный. Ну на мороженку. Она вкусная…
Он протянул стаканчик Рваному, и кот осторожненько лизнул белую прохладную массу. Потом еще и еще, мальчик не возражал. И лишь когда понял, что на первый раз хватит, кот отошел. И присев на тротуар, принялся умываться.
— Не скажу, что в великом восторге, — прокомментировал Рваный, возвращаясь в кусты, — но сойдет… вполне.
— В общем, надежда на детей, — решил подытожить я.
— Не только. И не на всяких детей. Будь этот любитель мороженого шумным и бойким, я бы даже соваться не стал. И если их целая шайка-лейка — тоже лучше не подходить. Еще кинет кто-нибудь чем-нибудь несъедобным. Или гоняться начнут по всему двору. Только и успевай уносить ноги.
— А кроме детей?
— А кроме… кстати, вон как раз идет. Только к ним тоже свой подход нужен. Особый.
Рваный вновь покинул место засады — на сей раз чтобы заступить дорогу старушке, шедшей из магазина с полным пакетом продуктов. Оказавшись в шаге от нее, кот издал, наверное, самый жалобный возглас, который я когда-либо слышал.
— Ой, а кто это тут у нас? — вполголоса проговорила старушка, останавливаясь.
Возглас повторился. Причем на сей раз Рваный смотрел очередной жертве прямо в глаза. Взглядом не менее жалобным, умоляющим.
— Ох, бедный котик, да кто ж тебя так, — залепетала старушка, как видно, имея в виду рваное ухо моего товарища по несчастью, — совсем люди стыд потеряли. Бедное животное на улицу выкинули. А ты-то голодный, небось. Вижу, что голодный.
Взгляд, одновременно несчастный и выжидающий, был ей лучшим ответом. Вздыхая, старушка извлекла из пакета связку сосисок и, оторвав одну из них, бросила коту. Рваный дотронулся до сосиски передней лапой и вновь выжидающе посмотрел на свою благодетельницу.
— Ох, прости дуру старую, — самым натуральным образом принялась оправдываться перед котом старушка, — в оболочке-то, небось, много не поешь…
Недолго подумав, она достала плавленый сырок и, освободив его от обертки, покрошила перед Рваным прямо на земле. Осторожно, чуть ли не с опаской, кот склонился над сырными крошками, а затем понемногу принялся их поедать. Сперва понемногу… но вскоре вошел во вкус. Подтверждая поговорку «аппетит ведь приходит во время еды».
— Довольно коварно, — не удержавшись, отметил я, когда с сырком было покончено, а Рваный вернулся.
— Так не по своей же вине, — небрежно бросил кот, — не я такой — жизнь такая. А теперь сам попробуй. Не бойся, это не так уж сложно. И… вот еще что, Мартин. Советую найти какое-нибудь пристанище на ночь. Так, чтоб понадежнее.
 
— Понадежнее?
— Именно. Потому что ночью приходят собаки.
— Спасибо, — с искренней признательностью молвил на это я, — и… кстати, с самого начала хотел спросить. Ты говорил «ждать у моря погоды». Просто интересно — откуда ты знаешь эту фразу? Если не секрет. Ведь наверняка ты моря и не видел никогда.