Двое из будущего. 1903 - … (СИ)

Подошел Данил:
— Все хорошо, Василь Иваныч, — доложил он, — все пломбы на месте. Груз в сохранности. Открывать сейчас будем?
— Гм, пожалуй, нет. Темнеет уже, да и выгружать нам пока не с руки. Рук не хватает — китайцы все разбежались.
Он удивленно обернулся и только сейчас заметил эту странность. Китайцев, которых было по обычаю полным-полно на железной дороге, теперь и вправду не имелось. Разве что пара человек, особо жадных до денег, уже что-то скидывала с другого вагона. Но это все, больше дешевых работников в городе не осталось.
— Завтра с грузом определимся. Я к Стесселю сгоняю, продам ему все консервы. Вот его солдаты и разгрузят вагоны. Нечего нам лишнюю работу делать.
— Как скажете. Только охрану надо бы все равно поставить.
— Это конечно, — согласился я. И Мурзин, что молчаливо стоял подле, принял информацию к сведению и ушел договариваться об охране. Так что за целостность груза можно было не переживать.
Егорыча Микеладзе выпустил два дня назад. Продержал его под арестом почти больше суток, без видимых причин, а потом выпустил. Устроил в его квартире качественный шмон. Перевернул все вверх дном, пропустил через собственные пальцы каждую бумажку, но, как я и ожидал, ничего криминального не обнаружил. Но допрос с пристрастием, тем не менее, учинил, так что теперь мой помощник предпочитал особо не разговаривать — припухшие от жестких кулаков жандармов губы у него до сих пор болели. И тут, допрос проходил, скорее всего не с целью найти запрещенную литературу и выявить распространителей. Жандармы, отрабатывая боксерские приемчики, искренне говорили, что они, таким образом, прописывали лекарство от содомии. Так что, эти двое суток под арестом для Мурзина оказались очень тяжелыми. Я потом его самолично забирал из отделения охранки и видел, как он страдал, как мучился. Предлагал ему отлежаться, но он, узнав, что должен прибыть поезд из Владивостока, отказался.
Наш конфликт с Микеладзе завершился самым неожиданным для князя способом. После нашего разговора все произошло с точностью, как он и предсказывал. Я пошел к Алексееву жаловаться, попал к нему на прием, где и расписал "произвол" князя. Пришлось ему рассказать о своих грехах, о своих задумках о том, чтобы начистить морду Куропаткину. Понятно, что в его лице я не нашел понимания, но в свете последних событий, и он и остальные люди стали более внимательно относиться к моим словам. А когда я сообщил, что Куропаткин просрет всю военную компанию, он мне вдруг поверил. А поверив, понял мои настоящие устремления и горечь от предстоящей неудачи. И вот, вызвав к себе князя, он сначала дал тому прочесть часть письма от вдовствующей императрицы относительно моей персоны, а потом, видя его замешательство, потребовал оставить меня и моих людей в покое. И князь был вынужден подчиниться и освободить Мурзина к вящему своему неудовольствию. Алексеев вскоре после разрешения этого вопроса навсегда уехал из Артура, отправившись в Мукден, а мы с князем остались в крепости, при случайных встречах усердно делая вид, что друг с другом не знакомы.
Следующим днем после прибытия поезда, я, как и обещал, пошел в штаб к Стесселю и продал ему все привезенные консервы. И уже после обеда началась быстрая разгрузка. Интендант крепости капитан Достовалов пригнал несколько взводов солдат, с десяток подвод и весь проданный груз был перемещен на воинские склады. Надо отдать должное — работа была сделана до того как село солнце.
Ну а после вояк и мы выгрузили остатки — плотно упакованный шар с корзиной и массивный ящик сигар, который с великим трудом поднимали двое человек. Шар временно отправился на наш склад, а вот сигары….
— А это зачем купил?
— Так не я это, Василь Иваныч. Это Прохорыч себе приобрел. Говорит, что табак очень уж ароматен и ему весьма понравился. Вот и купил он со своих денег. Говорит, что попробует их здесь продать.
— Кстати, а сам он где?
— В Дальний убежал. Как во Владивостоке узнал, что японцы напали, так чуть волосы на себе рвать не стал. Вот и убежал туда, магазин свой закрывать, да родню вывозить. Вчера же и уехал на извозчике, не стал дожидаться.
 
— И оплату не стал дожидаться? — удивился я.
— Он сказал, что как там все организует, так и вернется за ней, да за своими сигарами.
— А чего же он вчера мне ничего не сказал? Виделись же.
Данил на мое замечание пожал плечами:
— Не знаю. Видимо домой так сильно спешил, что обо всем позабыл. Он, если вы не заметили, после вашего разговора, сразу же и пропал.
— Ладно, я понял. Значит, эти сигары тоже на склад определите. Только в сухое место там поставьте…. А хотя, давай-ка ты его ко мне домой тащи. Пускай там стоит. У меня там намного суше и сохранится товар лучше. А появится Прохорыч — будет у него лишняя причина меня встретить. У меня к нему еще разговор будет.
Мои распоряжения выполнили без разговоров. И вот когда уже все вагоны оказались пусты, я спросил я у скучающего Данила:
— Ну а движок где?
— Нету движка.
— Почему?
— Не было никакой возможности его купить.
— Как так?
— Ну, Василь Иваныч, просто не продаются они, вот и все. Автомобили, если хочешь — пожалуйста, а двигателей нет. Я спрашивал — продавцы говорили, что только по заказу, а это ждать больше месяца. А мы хотели отплыть как можно скорее.
— Плохо…, - только и ответил я на его монолог. — Признаться, у меня были большие ожидания на этот двигатель.
— Для чайки? — уточнил он на всякий случай.
— Да.
— Тогда и переживать не стоит, Василь Иваныч. Совсем неподходящий он для этого дела. Слишком уж тяжел и массивен.
— Ты-то откуда знаешь?
— Дык, щупал я его. Мне продавец позволил посмотреть автомобиль, мотор показал. Я даже прокатился на нем.
— Да ну? И как, справился?
— Ну, так, — качнул он головой, — не очень. Сложно управляться. На ваших "Уралах" с коляской намного легче.
Я вздохнул. Что ж, похоже, придется все-таки летать на наших слабосильных мотоциклетных моторах. Но это тоже не являлось особой бедой. Наши движки, хоть и выдавали смешные лошадиные силы, но все же имели свое немалое достоинство — они были малогабаритны. Так что, на моточайку при необходимости можно было воткнуть не только два, а даже и три двигателя. Оставалось только решить как все это дело заставить работать вместе, как их соединить через редуктор. Хотя и думать-то тут особо было нечего — ременная передача через шкивы спасала положение. Вариант с тремя винтами в данном случае отпадал — слишком уже широкую пришлось бы делать раму, что сильно увеличивало сопротивление воздуха.
Где-то в середине февраля я с сильным запозданием узнал, что адмирал Старк отстранен от командования эскадры Тихого Океана и на его место назначен адмирал Макаров. При этой новости, признаюсь, мне так и хотелось по-театральному грохнуть оземь ногой, широко развести руки и воскликнуть громко "Та-дам!" — предсказания сбывались. А еще и Куропаткина поставили во главу Манчжурской армии. Вот и осталось мне криво усмехаться всем тем, кто не верил в мои разглагольствования — все ведь получалось так, как я и говорил.
Старк по слухам был сильно обижен на Алексеева. Наместник, как человек вышедший из флотской братии, подмял под себя Старка и фактически стал ему указывать, что и как делать, распоряжался его эскадрой. И прямо говорил ему, что японцы не нападут, а значит надо действовать смелее и нахальнее, не боятся ответных действий. Да что там говорить, ведь перед самым нападением это именно он приказал не ставить противоминные сети, тем самым позволив разбить наш флот на внешнем рейде. И теперь, когда чирей вскрылся, он, Алексеев, бодро подставил Старка, прямо указав на его просчеты и при этом не забыв самому свалить в Мукден, туда, где было безопасно. Вот потому-то вице-адмирал и подал прошение на отставку по состоянию здоровья, а на его место из Кронштадта отправили Макарова, о котором, кстати, тут почти ничего не знают. Сам адмирал Макаров уже в пути к нашим местам и вскорости обещался прибыть. Вот Старк и просиживал штаны в кабинетах, в злобе и в негодовании строча докладные записки против наместника, отсылая оправдательные телеграммы. Хотя все уже решено и ничего не изменится.