Очаровательная сумасбродка

Она обнимала внука куда дольше, чем позволила бы себе любая вдовствующая герцогиня. Эта женщина действительно поразила Холли, не ожидавшую, что кто-то из Эшуортов способен на такое открытое проявление чувств.
— Ты нашел его, забрал? — нетерпеливо спросила она наконец, чуть отодвигаясь от Колина.
Колин обхватил ее тонкие запястья, скрытые под черными шелковыми рукавами.
— Боюсь, он все еще на свободе, — ответил он.
Меньше всего Холли ожидала увидеть улыбку, осветившую морщинистое лицо вдовствующей герцогини.
— Что ж, я абсолютно уверена, что в конце концов ты вернешь его домой, — заявила она.
Колин положил руку герцогини на свою согнутую руку.
— Бабушка, я хочу тебя кое с кем познакомить, — сказал он.
— Ну конечно, мой дорогой! А то я уже умираю от желания узнать, что это за милая леди сидит верхом на кобыле. Кстати, это Мэрибель?
— Да, бабушка, — кивнул он. — Вижу, зрение тебя не подводит и ты по-прежнему помнишь имена лошадей.
Тяжело опираясь на его руку, герцогиня двинулась вперед, неловко передвигая ноги. Когда они дошли до Мэрибель, Колин выпустил ее руку и поспешил к Холли, чтобы помочь ей спрыгнуть на землю. Как только ее ноги уверенно встали на дорожку, он тут же вернулся к бабушке.
— Бабушка, позволь представить тебе мисс Холли Сазерленд, — заговорил граф. — Думаю, ты помнишь моего друга Саймона де Бурга. Мисс Сазерленд — его свояченица.
— Очень рада познакомиться с вами, моя дорогая, — улыбнулась герцогиня.
Холли сделала книксен и пробормотала в ответ несколько вежливых слов, которые сама не смогла расслышать из-за сильного шума в ушах. Господи, ну как Колин объяснит ей, каким образом они отправились в далекое путешествие вдвоем? Или он солжет, сказав ей, что она была где-то поблизости со своими сестрами — например, в соседней деревне?
— Мисс Сазерленд была столь любезна, что оказала мне помощь в возвращении жеребца, — вновь заговорил Колин. — И он был у нас, бабушка, но только очень недолго. Боюсь, его отобрали у нас разбойники с большой дороги.
Что-о?! Никакого притворства? Никаких вежливых и бессмысленных слов? Никакой лжи, шитой белыми нитками, чтобы избавить пожилую леди от шока?
— Боже правый, но это же ужасно!
Похоже, несмотря на эти слова, сообщение Колина вовсе не так огорчило ее, как могло бы показаться. Напротив, чуть наклонившись вперед, она окинула Холли удивленным и задумчивым взглядом. С таким же успехом она могла бы рассматривать ее через монокль, так велико было ее любопытство.
— Вы очень хорошенькая, моя дорогая.
Холли попыталась избавиться от ошеломленного выражения, застывшего на ее лице.
— Благодарю вас, ваша светлость.
— А скажите-ка мне, есть ли у вас высокие связи?
— Высокие?
Холли недоуменно заморгала. Что герцогиня имеет в виду? Могла ли она каким-то образом узнать о ее дружбе с королевой? Не зная, что сказать в ответ, она вопросительно посмотрела на Колина.
— Мисс Сазерленд сирота, бабушка, — ласково промолвил он. — Ее вырастил дядя, который тоже умер.
Серебристые брови герцогини сочувственно приподнялись.
— О, как это печально! — Снова подхватив Колина под руку, другой рукой она взялась за Холли. — Полагаю, нам не стоит целый день стоять на подъездной аллее, не так ли? Ага, вот и мой грум — он заберет ваших лошадей. Давайте зайдем в дом и выпьем чаю, а вы расскажете мне о своих приключениях. Возможно, мы втроем сумеем придумать, как вернуть жеребца. Кстати, Колин, ты уже успел рассказать мисс Сазерленд об эксмурском проклятии?
  
Глава 21
 
— Доброй ночи, Колин. Мисс Сазерленд, буду рада видеть вас завтра утром.
Колин смотрел вслед бабушке, выходящей из гостиной, опираясь на трость. А потом голос герцогини раздался из холла — она приветствовала горничную, которая пришла, чтобы помочь ей дойти до спальни и лечь в постель.
Воспользовавшись паузой, Колин глотнул бренди для восстановления сил, а Холли встала с диванчика, сердито зашуршав юбками. Точнее, юбками Сабрины: горничная бабушки, Энн, нашла платье, которое прекрасно подошло Холли, когда его чуть переделали.
 
— Ты нарочно захотел сделать из меня дурочку? — спросила она. — И из королевы?
За окном зашуршал легкий дождик. Колин опустил глаза на бокал бренди, зажатый между его ладоней.
— Разумеется, нет, — спокойно ответил он. — Неужели ты не понимаешь, что я постарался бы предотвратить такой поворот событий, если бы у меня была возможность? Отец забрал жеребца и отдал его королеве, не поставив меня об этом в известность.
— Возможно. А потом ты состряпал эту дурацкую историю. Древнее семейное проклятие кельтской жрицы, которую бросил любовник? Ты считаешь меня полной простушкой?
— Она была принцессой и владела лошадьми, доставшимися ей по наследству, — вымолвил Колин. — Любовник бросил ее ради другой, а чтобы она даже не надеялась, что он когда-либо вернется к ней, уезжая, он убил одну лошадь. Моя бабушка…
— Она глупа и заблуждается, если верит в существование духа этой жрицы…
— Ее звали Брианонн, и не говори плохо о бабушке! — перебил ее Колин.
— Извини, но если ее светлость верит в то, что Брианонн живет среди лошадей и ждет только того, чтобы обрушить свой гнев на каждого, кто посмеет причинить вред какому-нибудь животному или увести его из табуна… — Поморщившись, она взмахнула руками и на мгновение замолчала. — Что, по-твоему, я могу подумать, кроме того, что вдовствующая герцогиня, пусть и очень милая, добрая, лишилась разума, а ее внук умело пользуется ее заблуждениями — это ведь так удобно…
Доводы Холли выглядели вполне разумными, однако Колин все равно вознегодовал.
— Я не допущу, чтобы кто-то говорил такое о моей бабушке!
Если до этого мгновения Холли смело смотрела прямо в глаза Колину, то теперь она потупила взор. Ее грудь резко приподнялась, и она кивнула:
— Еще раз извини, пожалуйста.
Платье полностью изменило Холли. Костюм для верховой езды придавал ей властности, даже силы — этому, конечно, также способствовал револьвер в сумочке. Но это платье подчеркнуло самые женственные черты Холли: пламенный цвет ее волос, зелень глаз, безупречную белизну плеч, рук и… — он сглотнул —…пышность налитой груди. Суконное платье скрывало все то, что вечерний туалет Сабрины с открытыми плечами и крохотными изящными рукавчиками открывал его взору. Можно не сомневаться: вспоминать ее в этом наряде он будет всю ночь.
Платье также напомнило Колину о том, как мисс Сазерленд еще молода. Холли казалась такой ранимой и так робко посматривала на него из-под густых ресниц, что Колин едва не вернулся к своему креслу. Он не желал пугать или устрашать ее; ему было нужно лишь, чтобы она его поняла. Колин хотел добиться ее одобрения и стереть выражение беспокойства с ее лица.
— Ну а если говорить о том, что я умело пользуюсь чем-то… — сказал он. — Ты правда считаешь, что мне было очень удобно воровать жеребца из королевской конюшни? Проехать такое расстояние, чтобы в конце концов потерять его, — это тоже удобно? Или может, угрожающие выкрики деревенских показались тебе удобными?
Колин с удовольствием увидел, что ее великолепная грудь опустилась и Холли наконец выдохнула.
— Нет, думаю, что нет, — промолвила она. — Но, без сомнения, как ученый ты должен уметь объяснить бабушке и деревенским жителям, как устроен мир. Сказать им, что силы природы никак не связаны с древними кельтскими проклятиями.
Колин тихо засмеялся.
— Это же Девон, край легенд и суеверий, — напомнил он ей. — Верования местных жителей уходят корнями в древние века. Ты правда считаешь, что они так быстро откажутся от них и поверят в научные открытия, сделанные какие-то десятилетия назад? А бабушка, кстати…
Колин провел рукой по волосам. Холли внимательно наблюдала за ним, ее носик чуть сморщился, а манящие пухлые губы, в которые ему так хотелось впиться поцелуем, невольно сжались. Ну как объяснить ей, что бабушка находит утешение в этих древних легендах, скрываясь от реалий современной жизни? Отец Колина пришел в этот мир не для того, чтобы мучить, унижать и периодически бить того, кто находится под его властью. Нет, его отец научился такому поведению у собственного отца, а тот — от своего отца, прадеда Колина. Многие поколения мужчин из семейства Эшуортов вели себя таким образом.