А отличники сдохли первыми... 4 (СИ)
Вкупе с моим спокойным голосом, эта идея её окончательно утихомирила. Шмыгнув, она согласно тряхнула рыжими локонами и натянула капюшон зимней куртки.
Подходя к "Ниве", я на всякий случай держал пистолет наготове.
— Слушай... А ты говорила, что у тебя двоюродный брат есть. Это сын дяди Вити, правильно понимаю? — В ответ на вопрос девушка кивнула, опасливо озираясь. — А почему тогда его не было с вами сегодня?
— Он чем-то опасным заразился на работе... Точнее, может заразился, а может и нет. И его срочно положили в институте в изолятор. Недели три назад, как мне сегодня рассказали.
И она тут же схватила меня за рукав — похоже ей пришла в голову точно такая же мысль, как и мне:
— Думаешь, он тоже может быть здоров, как и ты?
Я кивнул и открыл машину, пропуская девушку внутрь:
— Значит НИИ «Микроб» будет нашим «в-четвёртых». — Запустив двигатель, я немного подождал, пока он прогреется. Поймав взгляд Лизы, я положил ей руку на ладошку. — Вот видишь. Некогда грустить. Главное — всё спланировать. И действовать. И тогда всё будет в порядке.
Она улыбнулась в ответ и кивнула, снова стряхнув очки на кончик носа.
Но когда мы подъехали к зданию кондитерского цеха, я понял, что несколько поторопился с выводами.
Небольшое старое здание с магазином на первом этаже и производством на втором, окружала гигантская толпа людей. Остановившись метров за пятьдесят до предприятия, мы вышли из машины и попытались разглядеть происходящее. Подъехать ближе было нереально — ото всех окружающих нас многоэтажек к толпе постоянно присоединялись всё новые и новые люди. Кто-то был тепло одет. Но многие были в таком виде, в котором, скорее всего, выскочили на улицу и родители Лизы.
Совсем рядом мимо нас проковылял какой-то здоровяк в деловом костюме, подволакивая ногу со сломанной лодыжкой. С другой стороны машины Лизу мягко отпихнула в сторону какая-то низенькая бабулька. Закутанная в домашний халат, она топала по снегу в пушистых тапочках, строго в направлении кондитерского производства.
Достигнув края толпы почти одновременно, эти люди тоже сделали попытку протиснуться между теми, кто тоже устремил свои взгляды в сторону разбитой витрины. Но толпа была уже такой плотной, что более-менее получилось протиснуться только у здоровяка. С треском порвав себе пиджак, мужчина отпихнул в сторону пару граждан помельче и вжался в образовавшийся промежуток. Сквозь негромкий гул толпы стало слышно, как у кого-то рядом с ним треснули рёбра.
Приподнявшись на пороге машины, я попытался разглядеть то, что творилось у самого магазина. Там толпа переходила в смешанную кучу изломанных, но ещё шевелящихся тел, по головам которых лезли особо ловкие мародёры. Периодически кто-то падал вниз и уже не поднимался, будучи затоптанным десятком ног.
Я, конечно, подозревал, что пекарня привлечёт внимание и других заболевших. Но то, что их тут будет столько... Пожалуй, предлагать девушке поиск родителей, было ошибкой. В лучшем случае они сейчас истекают кровью где-то посреди этого скопления. Или уже лежат внизу, с раздавленными животами и грудными клетками.
Поняла это и Лиза. Когда тоже привстала на порог, огляделась и тут же опустилась обратно, растерянно посмотрев на меня. К её чести, новой истерики с ней не случилось. Должно быть, девушка уже подозревала, что мы можем найти тут что-то подобное. И прекрасно понимала, что отыскать её родителей в этой толпе мы не сможем ни при каких условиях.
— Давай... Давай скорее поедем в НИИ... — Она лишь едва слышно выдохнула эти слова и села обратно в машину, уставившись прямо перед собой. — Может... Может хотя бы Слава...
И Лиза молча спрятала лицо в ладонях, запустив веснушчатые пальцы под очки.
Обратный путь в центральный район города занял у нас примерно полчаса. Объезжая остановившиеся машины, я всматривался в пролетающие улицы. И пару раз заметил похожие скопления, освещённые витринами какого-нибудь продуктового супермаркета. А когда мы проезжали мимо автозаправочной станции, нас проводила угрюмыми взглядами кучка молодых ребят, окружавших несколько машин. И ещё парочка активно шурудила внутри кассы.
— Кажется, они её грабят... — Лиза тоже всмотрелась в происходящее на заправке.
— Если в ближайшее время никто не выздоровеет... То ли ещё будет... — Я машинально пощупал пистолет в кармане. К счастью, у нас было ещё примерно полбака и останавливаться пока нигде не требовалось.
Ответив толпе подростков таким же неприветливым взглядом, я постарался побыстрее скрыться за поворотом. И решил проверить одну гипотезу:
— Лиза, вопрос не из вежливых, но сколько тебе лет?
— Семнадцать. В июне исполнилось. А что?
— А тем... В подъезде... Они вроде говорили, что вместе с тобой учились. Им столько же?
— Да, наверное... Не знаю. А что?
— Вот и этим, на заправке, тоже явно не больше. Некоторые там совсем дети. И я ещё не видел ни одного школьника в таком же состоянии, как... — Тут я запнулся, пытаясь подыскать пример поделикатнее.
— Как взрослые? — Подсказала девушка.
— Да. Сдаётся мне, что всех детей эта хворь пожалела. Ну или большую часть.
— То есть сейчас в городе одни только дети что-то соображают? — Лиза пару секунд переваривала эту мысль. — Какой кошмар...
— Ну да может не всё так плохо. — Я поспешил не разводить панику. — Видишь, раз кого-то эта болезнь жалеет, то, может, это вообще только в Саратове так. Может сейчас приедут войска, устроят эвакуацию, лагеря для тех, кому нужна помощь. Ну или как там в таких случаях положено...
— Я пробовала звонить нашим родственникам в Волгоград. И однокурсникам в Москву. Но никто трубку не взял. — Лиза отрицательно покачала головой.
— Это тем, которые тоже отличники? Ну это пока означает только то, что им может быть не до телефона в новогоднюю ночь.
— А ты пробовал кому-нибудь звонить?
Я мысленно вспомнил, кому бы я мог позвонить после того, как надолго пропал из вида немногочисленных приятелей. На самом деле я почти перестал общаться с друзьями задолго до экспедиции. Все уже успели жениться. И после этого как-то резко пропали с радаров.
— Да как-то нет... Только в такси. Мне и некому, в общем-то...
— А твои коллеги из экспедиции? Вдруг они тоже здоровы! — Девушка аж подпрыгнула. — Давай попробуем!
— Эм... Видишь ли... Мы, так сказать, немного устали там друг от друга. Совместимость совместимостью, но когда живёшь с одними и теми же людьми в паре чуланов целый год, то как-то не особо горишь желанием поддерживать с ними связь после того, как, наконец, выберешься на свободу.
— И что же, у тебя нет ни одного номера?
Я немного стыдливо пожал плечами и покачал головой:
— Только рабочие контакты из арктического института. Отдел кадров... Бухгалтерия... Отдел, от которого снаряжалась экспедиция... Личных номеров нет.
— Жаль... А в Саратове больше никто из ваших не живёт?
Я снова покачал головой.
Припарковавшись у здания НИИ «Микроб», мы сразу заметили, что и тут скопилось довольно много заболевших людей. Многоэтажный корпус окружала хоть и не такая плотная толпа, как вокруг кондитерской фабрики, но тоже весьма многолюдная. И никто не рвался куда-то в конкретное место — люди лишь бесцельно прохаживались вокруг здания, смотря в никуда. И иногда сталкиваясь друг с другом плечами.
— Жуть какая... Попробуем пробраться внутрь? — Лиза всмотрелась за распахнутые двери главного входа, опасливо прижавшись ко мне, когда мы покинули автомобиль.
Внутри толпа была уже плотнее. Более-менее свободно было только в фойе. По крайней мере, сюда можно было зайти, лишь слегка отодвинув кого-нибудь в сторону. Оба коридора и широкая лестница были забиты битком. Люди в верхней одежде и белых халатах стояли вперемешку, плотно прижавшись друг к дружке, словно шпроты в банке. Своды коридоров оглашал негромкий гул сотен тихих голосов, которые что-то неразборчиво бормотали себе под нос.
Пытаясь понять, как нам продвинуться из фойе хоть куда-нибудь, я вдруг услышал сверху громкий натужный кашель. И он приближался — кто-то явно спускался по лестнице к нам. Не только то и дело кашляя, но и тихо матерясь. Голос был определённо взрослым.