Сжечь врагу сердце (СИ)

Приятно стало вспоминать. Странный опыт…волшебный опыт. Никогда бы не подумала, что однажды сделаю это с двумя…Но стыд все равно накатывал. Он меня не оставит в покое. Я должна была выбрать одного и быть с ним…а я переспала с двумя…и этот секс еще больше загнал меня в тупик. Теперь я вообще не знала, с кем быть. Мне хорошо с двумя, и они вдвоем принесли такую страстную волну удовольствия, что аж под конец отрубилась мгновенно…
Как быть теперь?.. После этой ночи, если я выберу одного, со вторым будет очень тяжело прощаться…
Внезапно дверь в ванную открылась. Я испуганно подскочила.
Мама, как обычно, зашла без стука. Ненавижу эту ее дурацкую привычку!
Ее ошеломленный взгляд застыл на моей шее. Она направила на мое горло указательный палец.
— Я не поняла, а кто это тебе оставил? Эдгар или Стас?
Я мрачно закусила губу. Хорошо, хоть засохшие пятна на груди смыть успела.
Не хотела врать. Лучше сказать правду, какой бы мерзкой она ни была. Но эта правда не загонит меня в тупик, в отличие от лжи, которая имеет свойство вырастать в клубок и сдавливать каждый кусочек души. Правда лишь с треском обрушится, оставив болезненный осадок, но зато убьет внутри все томящие сомнения…
— Ну…оба…
— Эм, что? — мама напряглась, подходя ближе. — Как это понимать? Ты на дне рождении была или где?
— На дне рождении…знакомая Алёну кинула, и я позвала их обоих, чтобы не портить подруге праздник. — нерешительно призналась, ощутив, как сильно напряглась изнутри.
Мама громко фыркнула:
— Смотрю, праздник был только у тебя. Или Алена тоже…
— Алена уснула. Напилась. — я слабо рассмеялась и тут прижала ко рту руку. Черт, зря это ляпнула.
— А-а, теперь все ясно. — кивнула мама, проговаривая мрачным тоном. — И что вы втроём делали? Явно не в настольные игры играли.
Я ничего не ответила, продолжая нервно жевать губу. Сухую, обкусанную из-за тех поцелуев…Кто ее так искусал? Я уже и не помнила.
— И что, вы теперь как шведская семья? Втроём жить будете? — мама скрестила руки, смотря на меня недовольными глазами. Голубые радужки от злости посветлели и выглядели грозными.
— Нет…это вышло случайно! — начала я оправдываться, ощутив, как жутко покраснело лицо. — Мы выпили, а потом…
— А потом: "мама, я беременна, но не знаю, от кого". — укоризненно произнесла мама. — Саша, что за позорище? Я тебя разве так воспитывала? Я спокойно приняла, что за тобой бегают двое…точнее трое, но ты любишь двоих. Но спать сразу с двумя — это кошмар.
"Это было невероятно". — ненавязчиво пронеслась мысль.
— Это…стыдно тебе должно быть! Я воспитывала скромную целомудренную девушку, а не пойми кого, которая на кровати сразу с двумя! Скрой это срам со своей шеи, не расстраивай своего папу и бабушку.
Тут же прикрыла горло волосами.
— Да ладно, было и было. — я пожала плечами. — один раз же случилось.
— Кошмар, я от тебя такого не ожидала. — расстроенно произнесла мама и вышла из ванной, громко хлопнув дверью.
М-да…а что я еще могла ожидать? Хотя мама была права, и осознавать это стало еще печальней. Я должна была выбрать одного и быть с ним, как воспитанная адекватная девушка, а не спать с двумя…Но забыть эту ночь я уже никогда не смогу, и вместе с нею этот противный стыд и приятный восторг, стремительной волной обуявшее сердце.
***
Ближе к вечеру договорилась с Аленой пойти кататься на каток на центральную площадь. Падающие хлопья снежинок, сверкающие огни гирлянды на высокой елке, горящие ледяные скульптуры деда Мороза и Снегурочки всегда завораживали меня на этой площади, и я нетерпением ждала часа, когда с истинным наслаждением погружусь в этот грациозный танец, рассекая коньками лёд.
Но сначала должна проводить парней.
Закинув коньки в сумку, я вышла из дома и ощутила, как яростно ударил в лицо ветер. На улице холодало. Небо помрачнело. Кристаллики снега мерцали под сиянием тусклого света вспыхнувших фонарей.
Разговор с мамой до сих пор неприятно звенел в голове. Поначалу я пол дня сидела с водолазкой перед родителями, а потом, когда потянулась к верхней полке посуды и подняла голову вверх, бабушка заметила эти красные отметины на горле. Папа ничего не сказал, мама лишь хмуро фыркнула, а бабушка задумчиво улыбнулась.
 
Скрывать перестала, сняла водолазку и сидела в своей комнате в обычной футболке. Да, неприлично выглядело, но что было поделать…между нами тремя это случилось как-то само по себе…словно внутри нас таилась некая сила, которая была долгое время заперта, но смогла вырваться на волю только тогда, когда здравый рассудок ослаб.
И вот задумавшись, не заметила, как подошла к вокзалу. Внутри на скамейке с несколькими другими пассажирами сидел задумчиво Эдгар. Со скучающим выражением лица листал местную газету. Возле его ног расположилась небольшая черная сумка. Увидев меня, глаза парня заблестели.
— Привет. Рад, что пришла проводить.
Я робко улыбнулась парню:
— Как тебе мой родной город?
— Маленький, тихий, простенький. — ответил Эдгар. — мне кстати понравилось, что он тихий. Устал от вечных шумов машин под окнами, пробок, музыки от рекламы.
— И от… поклонниц? — я высоко подняла брови.
— Да, они тоже порой выматывают. — с усмешкой кивнул парень.
По громкоговорителю объявили, что поезд прибыл на станцию. Некоторые пассажиры быстро поднялись и рванули так сильно, будто боялись, что поезд без них уедет.
Мы тоже направились к выходу.
— Ты уже хочешь домой? — спросила я.
Объявили, что поезд будет стоять на станции двадцать минут.
— Я не домой сейчас поеду, а к родственникам, совсем в другую сторону. — пояснил Эдгар.
— А когда вернёшься?
— Где-то в двадцатых числах января.
Я хмуро прикусила губу. Он приедет в те дни, когда у меня будет комиссия…даже встретить нормально не удастся.
Дурацкая комиссия! Ненавижу ее! Ненавижу! Уже тошнило от одной мысли про эту комиссию! Я закончила бы первый семестр на одни пятерки, если бы не предмет Олеси Леонидовны!
Мы остановились возле нужного вагона.
— Странные выдались дни, — с усмешкой вздохнул Эдгар. — Хотел с тобой время провезти, а вышло совсем иначе…
Да, вчерашняя ночь нескоро оставит меня в покое…Кожа до сих пор пылала от тех жгучих яростных поцелуев.
Тут Эдгар внимательно посмотрел мне в глаза.
— Ну ты как, определилась?
Я мрачно вздохнула. Когда мне было думать над этим выбором, если эти двое то друг на друга смотрят с ненавистью, то вся моя голова кипит от комиссии?.. А этот день рождение еще больше загнал в тупик…
— Нет. — покачала я головой.
Улыбка на лице парня исчезла. Яркие синие глаза потускнели.
Эдгар уже хотел что-то сказать, но я быстро добавила:
— Я ещё никого не выбрала, потому что у меня возникла проблема.
— Какая проблема? — напряжённо прозвучал его голос.
Я опустила взгляд вниз:
— Меня руссичка отправила на комиссию.
Внезапно помрачневшее лицо парня сменилось на сильное потрясение:
— В смысле комиссия? Какая ещё комиссия?
— Предметная. — я крепко сжала пальцы в замок, ощущая, как прохладный ветер накрыл кончик носа и щеки.
Эдгар не сводил с меня потрясенного взгляда:
— А почему мне не рассказала? Почему молчала?
Тяжело выдохнула, совсем не зная, что ответить на этот вопрос.
— Не хотела…боялась.
— Да ладно тебе, — парень заключил меня в объятия, и я прижалась к его груди. — я тоже сдавал комиссию. На третьем курсе.
Такого я точно не ожидала.
— И как прошло? — быстро спросила я.
— Нормально. — ответил Эдгар, взглянув мне в глаза. — вообще она проходит по-разному. Но лично у меня проблем не было. Ее принимают чужие преподаватели, которых ты не знаешь. Поэтому придираться к тебе они особо не будут.
А вот это было приятно слышать! Старые страхи, волнение и переживание, что Олеся Леонидовна меня вновь завалит и потом меня отчислят, мгновенно разрушились по кускам и рассыпались в разные стороны.