Хищник (ЛП)

— Пожалуйста, не стоит, — взмолилась я.
Я выпалила фразу противоположную той, которую хотела произнести. Это была такая ядовитая ложь, что обжигала мои губы, когда срывалась с них. Я просто понимала, что хочу жить настолько же сильно, как хочу его.
У меня не было выбора, хотя я мечтала об этом.
— Тайлер.
Он не слушал меня. Я знала, что он продолжит добиваться своего. И понимала, что это станет самой тяжелой из тех вещей, что я делала в своей жизни.
— И так уже достаточно больно, Дже. Не делай еще больнее… Просто дай мне доесть бургер и уйти домой.
— Я не могу этого сделать.
Я уставилась на картошку фри. Не могла поднести ее ко рту, но она стала тем, на чем я могла сконцентрироваться.
— Ты не видел меня уже несколько месяцев, не понимаю для чего ты сейчас здесь.
— Для чего? — его интонация слегка повысилась к концу фразы, словно он был поражен тем, что я вообще об этом спросила.
Затем я ощутила, как он развернулся, сидя на стуле, и тем самым сократил расстояние между нами. Меня угнетало то, что я не могла поступить точно также, что должна отстраниться, потому что так будет правильнее для нас обоих.
— Ты появилась здесь впервые, Тайлер. Вот почему я сейчас именно здесь. Я не могу отправиться к тебе домой, а это единственное заведение, где ты появляешься.
Склонив голову, посмотрела на его руки. Пальцы у него были длинные и крепкие. Я вообразила себе, насколько они умелые. А затем взяла эту мысль и отправила куда подальше. Но то, что осталось, отзывалось внутри настолько сильной болью, что я лишилась возможности глотать, и кусок картошки так и застрял у меня в горле.
— Ты приходил сюда в надежде встретиться со мной?
Чем больше вопросов я буду задавать, тем дольше будет длиться этот разговор. Вместо этого мне следовало бы подняться с места и уйти. Но если он поведает мне, как отыскал меня, то я смогу сделать так, чтобы этого не повторилось.
— Нет.
Я снова допускаю ошибку, посмотрев на него во второй раз, и теперь волна эмоций, накатившая на меня, в разы сильнее предыдущей.
Почему я оказалась в подобной ситуации? Как могу позволять этой бури бушевать у меня в груди и уничтожать изнутри? 
Он просто незнакомец. Ничего больше. Но все же он причинял мне такую боль, что я не могла быть уверенной, хватит ли у меня сил, чтобы сбежать отсюда на своих двоих.
— Тогда, как ты узнал, что я буду здесь? — прошептала я, стараясь говорить, как можно разборчивее.
Он отвернулся, забросил в рот попкорн и отхлебнул пива.
Теперь он игнорирует меня? Он проделал весь этот путь, чтобы ничего мне не объяснить?
Я снова кинула взгляд на бургер и картошку перед собой. Но не могла даже просто смотреть на них без того, чтобы мой желудок не выворачивало. Единственное, от чего я бы сейчас не отказалась, это пиво. Оно было способно успокоить и частично приглушить мою боль. Но также я хотела добиться от него ответа. И было неважно, что он скажет. Я просто желала снова услышать его голос, прочувствовать его слова, знать, что они обращены ко мне. Я хотела тонуть в его внимании, так как это будет последний раз, когда я смогу насладиться этим.
Когда я попыталась взять свой бокал, руки отказались меня слушаться. Они безумно дрожали. А костяшки пальцев были настолько напряжены, что казалось, будто у меня артрит.
Мне нужна была передышка и немного воздуха.
И я не хотела, чтобы этот воздух вновь был наполнен им.
Поэтому я поднялась с барного стула, подождав, пока снова почувствую ноги, и устремилась в уборную.
Я смотрела на себя в зеркало над раковиной. И это было самое кричащее из того, что я когда-нибудь видела. Самое эмоциональное, что могло быть без слез, размазанной косметики и морщин от всех этих рыданий. От всего этого я просто не могла плакать. Потому что сейчас меня охватило не только разочарование. Это было нечто большее. Эта была боль. Словно Мина проникла ко мне в грудь и изо всех сил сжимала мое сердце, не давая ему биться. Она лишала меня всякой возможности привязываться к кому-то и питать чувства. Она закрыла меня от всего мира без всякой возможности открыться снова.
 
Это было чертовски мучительно.
Чем дольше я смотрела на свое отражение, тем сильнее осознавала, что не имею контроля над своей жизнью. Он был у Мины. Понимала, что должна бежать отсюда, прежде чем снова столкнусь с ним, прежде чем совершу самую большую ошибку, о которой буду жалеть вечно.
Когда я развернулась, чтобы вернуться к барной стойке, чьи-то руки обхватили мою талию.
У меня перехватило дыхание, когда я ощутила на себе эти прикосновения.
Я снова задыхалась, так как касания его рук были просто невероятными.
— Тебя не должно быть здесь, — промолвила я.
— Возможно, но я уверен, что ты не хочешь, чтобы я уходил.
Я повернулась к нему лицом. Как только сделала это, почувствовала, что комок вновь подступает к горлу.
— Мне нужно, чтобы ты ушел. Или уйду я. Один из нас должен сделать это.
— Я знаю, что это не то, чего ты хочешь, Тайлер.
Он склонился, и я подставила ему щеку, что он не поймал мой рот. Его губы коснулись моей шеи. Он застыл на полпути от моего подбородка к ключице, словно вдыхая меня. Я чувствовала, как бешено бьется мой пульс рядом с ним, как неистово колотится сердце, и как трепещет все в моем животе, разжигая огонь между ног.
— Прикажи мне остановиться, Тайлер. — Его руки двинулись выше, сжимая мое тело прямо под ребрами. А затем он медленно приблизился ртом к моему уху. — Сделай это, пока я не сожрал тебя прямо здесь.
Куда подевался мой голос?
Я понимала, что не должна находиться с ним в туалете. Не должна позволять ему прикасаться ко мне. И уж точно должна была запретить его губам даже приближаться к моему телу.
«Она нарушила некоторые из наших правил, и я не потерплю этого».
Голос Мины звучал в моей голове.
С момента моего разговора с Миной в ее доме, никто из девочек не видел Сэди. Она съехала со своей квартиры и перестала отвечать на звонки. Кто-то предполагал, что, скорее всего, она вернулась домой. Другие утверждали, что она смылась на один из островов в Карибском заливе. Винтер же ничего не говорила по этому поводу, но я помнила ее предупреждения, которые она озвучила мне давным-давно, и не могла не думать об этом.
Неужели Сэди прервала всяческие контакты и действительно сбежала? Или же она уже была мертва?
Эта неизвестность страшила меня.
Я знала, что достаточно кому-нибудь засечь меня с Дже, и Мина тут же вызовет к себе всех девочек, чтобы расспросить обо мне. И к чему это приведет?
Боже, это было самое жуткое из моих переживаний.
— Прекрати! — закричала я, прежде чем он поцеловал меня. Я попыталась хоть насколько-то отстраниться от него, но он не позволил мне этого сделать. — Мне так страшно.
Мне не стоило признаваться ему в этом.
— Почему?
— Потому что я не могу быть здесь с тобой и испытывать к тебе какие-либо чувства.
Он провел языком по внутренней стороне своей нижней губы.
— А ты испытываешь?
— Я...
Как это можно выразить словами? 
— Да, что-то испытываю.
Его лицо приблизилось к моему.
— Разве это что-то плохое?
— Я же сказала, что не могу себе этого позволить.
Он посмотрел мне в глаза с молчаливой просьбой рассказать ему больше. Но я не могла сделать даже этого.
— Я не понимаю,— сказал он вскоре.
— Прости. Я представляю, как это звучит. Никогда не была так близка к эмоционально срыву, как с того момента, как встретила тебя, и сегодняшний вечер не исключение. Возможно, что сегодня я говорю еще менее вразумительные вещи, нежели в первый раз.
— Почему ты не можешь позволить себе этого, Тайлер?
Он положил свои ладони мне на щеки, стараясь удержать меня. Что-то в этом его прикосновении толкнуло меня на откровенность.
— Моя работа не позволяет этого.